Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 31

Если бы я могла отдаться ему в первый раз еще раз, я бы снова это сделала.

Мой огненный декан, ворвавшийся в этот приют порока, был восхитительно грозен.

Наблюдать боевую магию в действии вообще мало кому приходится. Обычно все ограничивается «потешными» битвами на занятиях. И примерно там же заканчивается практически для всех. В обычной жизни рядовым обывателям как-то не приходится смотреть на манифестацию разрушительных сил.

Ван Дорн, перешагнул через гору тлеющих обломков, в которые превратилась весьма массивная в недавнем времени дверь. Воздух вокруг него дрожал и переливался. И для всех, кто хоть немного разбирался в боевой магии, это значило… многое. Например то, что кидаться на него сейчас с обычным оружием — это верх глупости.

Но парочка из подручных Кочерги явно были не в курсе, как подсвечивается агрессивное защитное поле Инферно. Так что выхватили дубинки и с криком бросились наперерез Ван Дорну. Одного швырнуло прямо за барную стойку. И он живописно так, вместе с разбившимися вдребезги разноцветными бутылками, обрушился вниз. В то самое место, где должен был стоять бармен. Так изящно подсунувший мне «Ярость Кракена» вместо имбирного лимонада.

А второго зашвырнуло куда-то в сторону ринга. Обзор с моего ракурса не позволял увидеть больше. Я только слышала, что там заорали сразу в несколько глоток, значит очень удачно грохнулся куда-то в толпу зрителей. Повезло придурку.

Ван Дорн остановился. Окинул взглядом весь этот приют порока. Взгляд его полыхающих глаз сфокусировался на мне. Губы тронула едва заметная улыбка. И он снова двинулся вперед. Не обращая ровным счетом никакого внимания на отморозков вокруг. Больше они не рисковали бросаться с дубинками, одной демонстрации было достаточно.

— Ты не посмеешь ее забрать, она моя! — раздался скрипучий голос Кочерги, который наконец-то сумел оправиться от удара об стену и теперь ковылял в том же направлении, что и Ван Дорн, намереваясь преградить ему дорогу.

— Уж не ты ли собрался мне помешать, Сонно? — равнодушно хмыкнул Ван Дорн.

— Ты забываешься! — голос Кочерги перешел на визг. — Применение боевой магии запрещено!

— Напиши жалобу, — иронично хмыкнул Ван Дорн и остановился рядом со мной.

Даже под одуряющим и затормаживающим зельем я ощутила смесь восторга и радости. Как же он хорош! Аура боевого могущества — это вообще очень редкое зрелище, в наше насквозь мирное время такое не носят. Но прекрасно было еще и то, что он знал, что силен. Я чувствовала его силу всей кожей, всем телом, всей собой. И не потому что он стоял в блеске своей боевой защиты, а я валялась у него под ногами, скрученная в макет человека черными щупальцами кракена. Это были… временные трудности.

Может из-за этих вот урезанных и приглушенных эмоций радость была какой-то очень детской. Он пришел сюда ИЗ-ЗА меня! Пришел, чтобы меня спасти!

Хотя по сути я не была для него кем-то особенным. Так, девчонка, которую он снял в баре поразвлечься. Просто как-то сопали в системе горизонтальных координат. Но он ничего мне не обещал, мы не давали друг другу никаких клятв, ничего такого.

И он все равно пришел сюда, в опасное и неприятное место, чтобы меня спасти.

Да, он невероятно силен. Даже сильнее, чем я думала раньше.

Но в подобных местах не дерутся на магических поединках — сила против силы. А нож в печень, он, знаете ли…

— Если ты сделаешь еще одно движение, то, клянусь, я всажу ей нож в печень! — голос Кочерги теперь звучал совсем близко. Он он предусмотрительно меня не касался.

— Сделай это, — спокойно произнес Ван Дорн. — И я сожгу эту помойку до самого основания. Вместе с тобой, и кому не повезло здесь оказаться.

— Ты не посмеешь… — прошипел Кочерга.

— Хочешь проверить? — улыбка на лице Ван Дорна теперь стала явной. Жуткой.

Я напряглась, проверяя путы кракена на прочность. Они все еще держали. Но если Кочерга забудется и коснется меня, то…

— Проклятый инквизитор… — выдавил из себя Кочега. И я почувствовала его пальцы на своем бедре. Или он забылся, или просто покачнулся, дали о себе знать последствия удара об стену.

Тьма вскипела внутри меня и ринулась к тем пяти точкам, где коснулись моей кожи пальцы Кочерги. Тонкими струйками магическая отрава пробила себе путь, оплела кисть Сонно черной сетью боли, иглами вонзилась под ногти, тонкими нитями устремилась вверх. Вдоль руки, к шее, по скулам, цепляясь раскаленными щетинками за особо чувствительные места, резонируя в нервах…

— Что это за…АААААА! — голос Кочерги перешел в дикий вопль. Он силился оторвать от меня свою руку, но было поздно. Темная магия сплела нас с ним в каком-то смысле в единое целое. Вместе с его болью в меня хлынули новые силы. Волна приторного наслаждения порвала и разметала ослабевшие уже щупальца Кракена.

Я уперлась локтями в пол и подняла голову.

Обвела взглядом зал. Толпящиеся на безопасном расстоянии от Ван Дорна отморозки Кочерги сделали еще шаг назад. Страшно им! Потому что моими глазами в их души заглядывала тьма.

Хрипло орал Кочерга, извиваясь в конвульсиях на полу рядом со мной.

«Больше! Еще больше страданий! — требовала тьма внутри меня. — Пусть он сдохнет в корчах у твоих ног…»

Выдох.

Вдох.

Я прикрыла глаза, слушая удары своего сердца.

Мне надо остановиться.

Мне обязательно надо остановиться.

Выдох.

Вдох.

Я подняла голову и снова посмотрела на Ван Дорна.