Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 24

Я сфокусировала затуманенный взгляд на незнакомке. Молодая, но не в студенческой форме. Аспирантка или из технического персонала. Симпатичная, темноволосая. Быстрые глаза. Этакая обаятельная милаха, их таких улыбчивых девиц, которые нравятся вообще всем. Мужчины млеют от их наивных глазок, а женщины не видят в них угрозы из-за кажущегося отсутствия яркой сексуальности.

— Мисс Бельфлер, с вами все хорошо? — с участием спросила девица и попыталась положить руку мне на плечо.

— В ваших интересах меня не трогать, — кривовато усмехнулась я.

Девушка вздрогнула и убрала руку.

— Я в порядке, — сказала я. — О чем разговор?

— Видите ли… Я не знаю, насколько это все имеет значение… — замялась незнакомка. — Но пару дней назад я слышала, как ваш отец разговаривает с каким-то человеком…

Она снова замялась и замолчала.

А я всмотрелась повнимательнее. Ну да, если бы меня не размазало по этой лестнице Покрывалом Эрзули, я бы сразу ее узнала. Лично я ее никогда не видела, но фото в газетах были вполне четкими. Это не аспирантка и не техперсонал колледжа.

Это Лилиан Мастерс, новая любовница отца. Любой политик, если он достаточно умен, всегда сам решает, какое слабое и скандальное место покажет публике. Потому что если он этого не сделает, то журналисты откопают что-то. Или придумают. И это «что-то» ему точно не понравится. Ариман Бельфлер демонстративно изменял жене. В прессе с завидной регулярностью появлялись его фотографии в самых пикантных обстоятельствах и с самыми разными красотками. Обычно, правда, девицы были одноразовыми. Светили лицом в газете, получали свой гонорар и отваливали. Кроме Лилиан Мастерс. Эта держалась уже третий год. Даже маман, которой всегда были до фонаря похождения ее супруга, начала беспокоиться и совершать резкие движения.

Ну да, я с семьей не особо связь поддерживаю, но Бельфлер — всегда Бельфлер. Так что руку на пульсе я держала всегда, где бы ни находилась. И в каком бы состоянии ни была.

— Я тебя знаю, — сказала я. — Ты трахаешься с моим отцом.

— Я бы не выражалась так вульгарно, но… — гладкие щечки девицы очаровательно вспыхнули. Такая милота! Сама невинность и очарование!

— Давай к делу, хорошо? — поморщилась я. Все-таки вести светскую беседу мне сейчас было ужасно трудно. Стоило хоть на секунду отвлечься, как перед глазами снова вставали притягательные картины того, как Ван Дорн проникает в меня всеми возможными способами.

— Я слышала, как Ариман разговаривал с каким-то человеком, — быстро сказала Лилиан. — И я… Я подумала, что должна вас предупредить. Я понимаю, что у вас нет причин мне верить или что-то подобное. И я совсем даже не невинная овечка. Но у всего есть… знаете… пределы. И я уверена, что Ариман совершает огромную ошибку.

Кажется, ей наконец-то удалось всерьез привлечь мое внимание, и непристойные фантазии ослабили свою хватку.

— Продолжай, — сказала я, покрепче вцепившись в перила.

— Я слышала не с начала, — сказала Лилиан. — Но суть разговора сводилась к тому, что вам… вы… В общем, что вас обязательно убьют. И разговор шел как раз о том, что после инцидента никак нельзя допустить, чтобы вы остались живы.

— После какого инцидента? — нахмурилась я.

— Я не совсем поняла, я не с начала слышала, — Лилиан опустила глаза, как бы смущаясь. — Но, кажется, вы должны по сценарию совершить какое-то ужасное преступление. И после этого вас должны убить. И это будет повод.

— Повод к чему? — я вцепилась в перила еще сильнее, костяшки пальцев побелели.

— Не знаю, — вздохнула Лилиан. — Я понимаю, что все это звучит как-то туманно и странно, но того, что я слышала, было достаточно, чтобы понять, что вами хотят воспользоваться, и это будет стоит вам жизни. А я… А мне… Понимаете, я люблю вашего отца. И я понимаю, что он не самый хороший человек, он политик, и он темный. Но если он переступит эту черту, то он… В общем, пожалуйста, не думайте, что я такая добренькая. И хочу спасти вам жизнь и как-то выслужиться. Мне просто не хочется, чтобы Ариман становился… убийцей дочери. Потому что тогда… я…

Девушка закрыла лицо руками.

— Я поняла, — медленно кивнула я. — Спасибо тебе.

— Вы… Ты понимаешь, что происходит? — Лилиан снова посмотрела на меня.

— Думаю, что да, — снова кивнула я.

— И ты сможешь, если что… — девушка прикусила губу.

Я пожала плечами. Ну, реально, как я могу вообще в такой ситуации быть уверенной?

— Человек, с которым говорил мой отец, — сказала я. — Это такой высокий элегантный дядька в светлом костюме и с темными волосами?

— Нет, — Лилиан покачала головой. — Коренастый, с залысинами и крючковатым носом. У него еще уродливая родинка над губой и вместо одного глаза — красный стеклянный шар.

У меня как-то сразу отлегло. Узнать новость о том, что отец планирует мое убийство в каких-то своих политических целях — само по себе мерзкая история. Но было бы вообще невыносимо, если бы он планировал это вместе с моим деканом Кроули.

— Еще раз спасибо, что предупредила, — сказала я. — Я постараюсь выжить.

— А ты ведь не будешь… — глаза Лилиан стали большими и круглыми. Кажется, моя улыбка ее напугала.

— Мстить? — засмеялась я. — Я подумаю. Кстати, а как ты сюда попала? Это внутренние помещения Индевора, сюда не пускают посторонних.

— Мой отец — один из профессоров, — сказала Лилиан. — Преподает тактические полеты.

Я шла к своей комнате, намеренно замедляя шаги. Действие темной магии уже закончилось, оставив после себя остаточные болезненные ощущения в некоторых местах. И смутную нервную тревогу. Я обдумывала то, что сказала мне Лилиан. Вместе с тем, что я уже знала или о чем подозревала, разрозненные кусочки картинки начали логично складываться.

Очень, знаете ли, эффектный сценарий — дочка могущественного ковенмена Аримана Бельфлера погибает на территории, пользующейся замшелой автономией. Чем не повод пересмотреть старый магический договор, мешающий провести настоящее следствие?

Хех…

Я подошла к своей двери и на секунду замешкалась, прежде чем ее открыть. На плечо мне опустилась чья-то горячая и тяжелая рука.

— Я хотел извиниться, — раздался голос Ван Дорна, и у меня внутри все задрожало.