Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 26

Лурье побледнела еще больше и сверкнула глазами.

Кроули наградил меня удивленным взглядом и приподнял бровь.

Стэйбл оперся плечом о стену и скрестил руки на груди.

Но Лурье не была бы железной Лурье, если бы с собой не справилась.

Она гордо выпрямилась и подняла подбородок. Кудряшки на ее голове колыхнулись.

Ну и ноздри все еще едва заметно трепетали, напоминая о том, что она вообще-то в ярости.

На меня она больше не смотрела вообще.

Она с достоинством повернулась и покинула «мизансцену». По ней было видно, что она хотела еще что-то сказать напоследок.

Но с подбором слов случилась проблема, так что она выбрала лучшую стратегию из возможных — ледяное молчание.

«Не хватало еще сейчас влюбиться…» — подумала я, чувствуя как к пульсирующей внизу живота похоти добавилось что-то еще.

«Как мало мне надо для счастья…» — с горьковатым сарказмом подумала я.

Надо же, стоило мужику повести себя как мужик, как в моей душе затрепетали крылья бабочек. И пыльца фей со звоном посыпалась во все стороны.

А он всего лишь не стал лепить отмазки и отпираться.

«Ты трахаешь темную⁈» — возмутилась Лурье.

«Да, трахаю», — честно и без всяких уверток ответил Ван Дорн.

Очешуительно. Как сказал бы один мой знакомый следопыт, специализирующийся на отлове мутантов и разных магических чудищ.

Ван Дорн выдержал положенную паузу. Ну, чтобы все осознали, что он сообщил, что не только не намерен оправдываться за свое непристойное поведение. Но собирается закончить начатое.

Он приобнял меня за талию и легонько подтолкнул в сторону своей комнаты.

И я не стала возражать.

Напоследок на Кроули посмотрела и пожала плечами. Мол, извините, господин декан, личная жизнь зовет.

Дверь захлопнулась.

— Романтичный момент слегка похерен, да? — хихикнула я, прижимаясь бедром к бедру Ван Дорна.

— Думаю, мы с этим как-нибудь справимся, — он притянул меня к себе. И в темноте я увидела пламя на дне его глаз. — Почему она так тебя ненавидит?

— Кто? — спросила я, которую сейчас больше интересовала скользящая вдоль моей талии рука Ван Дорна. — Лурье?

— Да, — сказал он и коснулся губами моей шеи.

— Ты точно хочешь знать? — хихикнула я.

На самом деле, смешного в той истории было мало. И Лурье было за что меня ненавидеть.

— Я знаю, что ты плохая девочка, — в самое ухо прошептал мне Ван Дорн.

— Еще немного, и я не смогу рассказывать… — в конце фразы я перешла на стон, потому что пальцы Ван Дорна сдавили мой сосок. А другая рука неспешно и уверенно поднималась между бедер.

— И у меня сейчас появилась замечательная идея… — усмехнулся он и подхватил меня на руки. Играючи легко. Как будто я ничего не весила вообще.

Он бросил меня на кровать и чуть подтолкнул, чтобы я упала на спину.

Развел колени в стороны и устроился между ними.

— Я готов слушать твой рассказ, Тантра, — серьезно сказал он, легонько касаясь подушечками пальцев того самого места, которое чуть не взорвалось тут же от его касания. Я сегодня была для разнообразия в трусиках, но тонкое красное кружево чувствительности никак не мешало.

Но Ван Дорн решил иначе. И медленно отвел тонкое кружево трусиков в сторону.

— А ты будешь мне рассказывать, что у тебя произошло с Лурье, — в темноте я услышала усмешку. И застонала, потому что его губы и язык коснулись моих губ. Нижних.

— Если ты хочешь, чтобы я продолжал, говори, — я чувствовала между своих ног его дыхание. Его ладонь гладила меня по бедру…

Вот же проклятье!

Я засмеялась.

— А я вовсе не пошутил, — серьезным тоном сказал он. Не продолжая.

— Ладно, я попробую… — начала я, и язык снова скользнул сначала вдоль влажных и болезненно-чувствительных лепестков. А потом внутрь. — У Лурье была тогда… любовь… Этот… со старшего курса… оооооох…

— Не останавливайся, — снова отстранился Ван Дорн.

— Не останавливайся, — эхом повторила я. И чтобы хоть как-то сосредоточиться, а не упорхнуть качаться на беспечных волнах похотливого наслаждения, я опустила руку и запустила ее в волосы Ван Дорна. — Салливан, его звали Салливан. Истинная любовь. Все по-настоящему. А я… а у меня… ааааахх…

— Ммм, и что же у тебя? — усмехнулся Ван Дорн.

А я чуть не зарычала. Это было похоже на мучительно-сладкую пытку. И я снова подумала, что влюбиться было бы очень некстати.

— Салливан ее любил, — собрав всю свою волю продолжила я. — А мне, чтобы пройти инициацию, нужно было сделать что-то… пло…… Оооооохое. Да, что-то плохое.

Перед глазами плыли радужные круги, от возбуждения у меня сносило крышу. Да, я запросто могла сейчас включить свой пресловутый темный самоконтроль и отчеканить Ван Дорну всю историю от начала и до конца, ни разу не запнувшись.

Но я не хотела так!

Мне хотелось и дальше продолжать извиваться под сладкой пыткой, пытаясь поймать в голове ускользающие мысли.

— Мы поспорили, — сказала я срывающимся голосом. — Кассандра сказала, что у них истинная любовь, так что я не смогу… А я сказала… аааах…

— Так и что же ты сказала? — раздался голос Ван Дорна, и я почти что в ярости потянула его за волосы. Но он не поддался. Так что мне пришлось снова заговорить.

— Я сказала, что не верю в истинную любовь, — простонала я. — И что все мужики одинаковые… охххх… Мы поспорили. На коктейль в «Дабл-Трабл»…

— И в чем была суть вашего пари? — снова заговорил Ван Дорн, потому что я опять надолго замолчала.