Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 42

И тут меня накрыло дежа вю во все поля. Этот вопрос я слышала с тысячей разных оттенков.

«Бельфлер, ты ничего не хочешь мне сказать?» — со злым прищуром. После того, как из вивария очень вовремя вырвался василиск на втором курсе.

«Ну что, Татти, ты ничего не хочешь мне сказать?» — с ехидной ухмылкой. В тот самый день, когда наше «очень тайное общество» засветилось в полном составе в «Сити-Курьере». И наши весьма пикантные фото как бы намекали, что мы вовсе не спали, как нам в тот день полагается, в своем общежитии. А оказались в самом центре городского скандала, после которого Индевор еще месяц бомбардировали гневными письмами разные там поборники морали.

«Тантра Бельфлер, стой! Ты ничего не хочешь мне сказать⁈» — с яростным возмущением, у него даже ноздри раздувались. В тот раз, когда у него из-под носа сбежал один авантюрист, которого в Индеворе не должно было быть…

И еще много-много раз. В большинстве которых я чувствовала себя нашкодившим котенком, в пустой голове у которого крутился только один встречный вопрос — про что конкретно декан спрашивает? Что именно из того, что я натворила, относится к тому, что он хочет от меня услышать.

Вот и сейчас…

Про что я «не хочу сказать»-то?

Про свои отношения с деканом Ван Дорном? Про Сонно и Марту, которых я свела не без помощи темной магии? Право имею, конечно, но всегда есть нюансы… Или про пьяного Лагезу сегодня утром?

Или вообще про Кочергу и неудавшееся похищение?

Или он действительно просто ждет моего ответа на вопрос отца, который зачем-то решил со мной увидеться?

В принципе, я бы поболтала про любой из этих пунктов, я все-таки больше не студентка, да и не собиралась от своего декана что-то скрывать. Но не вываливать же сейчас все и сразу прямо на балу… Так что я решила уточнить на всякий случай.

— Что-то не так, декан Кроули?

— Ты мне скажи, — усмехнулся Кроули. С убийственной серьезностью усмехнулся. Явно речь не про Мартина, трахнувшего Марту. И точно не про пьяного Лагезу.

Молчание затянулось. Пристальный взгляд Кроули стал таким яростным, что почти начал обжигать. А я все еще не определила, к чему именно относится его вопрос.

— Декан Кроули, что вы хотите знать? — наконец сдалась я, решив, что моя проницательность, похоже, тут не сработает.

Декан ухватил меня за плечо и подтащил к себе почти вплотную. Пальцы его сжались, как будто он специально хотел оставить на моей руке синяки.

— Когда ты собиралась мне сказать о планах Аримана Бельфлера? — тихо и зло проговорил он мне прямо в лицо.

— Эээ… что? — вопрос был настолько неожиданным, что я слегка обалдела.

— Не смей говорить, что не понимаешь, о чем я! — тихо рыкнул декан.

— И не подумаю, декан Кроули, — я покачала головой. Уже пришла в чувство, обалделость была минутная. Ну, типа, не только мы с Ван Дорном такие умные и догадались, что мой отец мутит воду вокруг Индевора. Зная отца, рискну предположить, что меня коснулась только малая часть всей его деятельности. Наверняка у него еще куча всяких «обходных маневров», «заходов с фланга», «тактических шутих» и прочих мелких деталей, часть из которых никак не могли пройти мимо декана.

— А, так то есть твой арестантский браслет, — декан кивнул в сторону моей лодыжки с переливающимся цветными огоньками арестантским «аксессуаром». — Это фикция? А тот клоповник — просто хорошо срежиссированный антураж? Хорошо же ты успела меня изучить… То письмо попало точнехонько в цель! А вот я, похоже, в тебе ошибался…

Я слушала декана молча, и его слова отказывались складываться в моей голове в связный текст.

Он что?

Думает, что я играю на стороне отца?

И стоп, подождите…

— Какое еще письмо? — спросила я, бесцеремонно перебив декана посреди фразы.

— Не прикидывайся, — фыркнул декан. — То самое, которое я получил накануне. Откуда я, по-твоему, узнал адрес этого мотеля? То самое, в котором ты просишь, чтобы я позаботился о твоем теле, потому что мотель так себе, и персонал может не обратить внимания, даже если из твоего номера начнет вонять.

— Хм, на меня очень похоже… — усмехнулась я. — Только я его не писала.

— Не ври мне! — прикрикнул декан.

— Не вру, — я пожала плечами. — Не буду клясться, что это не моей рукой написано. Но писала точно не я.

Пальцы декана сжались сильнее. «Еще чуть-чуть, и он сломает кость», — отстраненно подумала я.

А еще я подумала, что ситуация очень так себе. В другой ситуации я бы потребовала от него, чтобы он любым доступным магическим путем вывернул мне мозги, чтобы убедиться, что я не вру.

Но на мне был арестантский браслет. Который, помимо своих прочих свойств, не позволял вмешиваться в мой разум без дозволения Ковена. Ну, еще можно было темной магией вмешаться, вот только темная магия не позволяет узнать истину. Она может навязать нужный ответ, внушить ложные образы, может напугать, запытать до смерти. Но ни один из ответов, полученных под любым воздействием темной магии не может считаться истинным.

Я закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, чувствуя, как внутри меня начинает сгущаться тьма.

Я злилась не на Кроули сейчас.

Потому что я вдруг одним махом представила, как ситуация выглядит с его стороны. Он получает от меня страшное письмо, намекающее, что я готова свести счеты с жизнью. Немедленно мчит мне на помощь. Вытаскивает с днища, обеспечивает меня работой и смыслом жизни, можно сказать… Но постепенно ему открываются офигительные обстоятельства: оказывается, хитрожопые темные маги Бельфлеры надумали прибрать исконно автономный Индевор к своим грязным ручкам.

А он сам принял все за чистую монету…

И про арестантский браслет на моей ноге можно сказать только язвительное: «Ах, как удобно!»

И на отца я тоже не злилась. Уже свое отненавидела, что уж. Я так давно его знаю, что уже устала удивляться тем мрачным глубинам дна, с которых он умудряется постучаться.

Я злилась на себя.

— Декан Кроули, будет лучше, если вы меня отпустите, — проговорила я, не открывая глаз.