Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 27

Надо говорить, не задумываясь.

Так, будто в меня влили одно темное зелье, почти идентичное эликсиру правды. Но не вполне…

Под действием Зеркала Локи ты не обязательно говоришь правду. Ты говоришь, да. Не можешь остановиться, потому что страстно хочешь сказать именно то, что слушатель хочет услышать.

Понятно, что в тот момент, когда я балансировала на волне наслаждения, я вовсе не размышляла про специфику темного зельеварения, которое, кстати, все еще запрещено Ковеном. И не думала про фееричный совершенно скандал, который разразился в Верховном суде, когда выяснилось, что вместо сыворотки правды разных степеней там используется Зеркало Локи. И неизвестно, как долго…

Ничего этого я не думала.

Я медленно рассказывала ту историю, в которой совсем не считала себя молодцом.

Впрочем, и не стыдилась тоже.

— Касси сказала, что у Салливану я никогда не нравилась, — я выгибалась с такт плавному движению языка Ван Дорна. Если говорить медленно, то у меня даже получалось не останавливаться. — А я с ней поспорила, что соблазню Салливана за три дня. Без зелий и магии, — вдох, выдох, вдох… С каждой волной я поднималась все выше. И больше всего усилий сейчас уходило на то, чтобы удержать тело от оргазма. Ах, как же мне нравилась эта игра…

— Он тебе нравился? — низким голосом спросил Ван Дорн, почти не отрывая губ. Вибрация его голоса передалась мне, и я вся затрепетала на грани искрящего фейерверка.

Выдох.

Вдох.

— Нет, — медленно ответила я. — Не мой типаж. Он слишком… резкий на поворотах. Но чтобы победить в споре, мне и не нужно было ему отдаваться. Мне всего лишь было нужно, чтобы нас застукали в недвусмысленной ситуации…

Мне страстно хотелось сейчас распластаться на кровати Ван Дорна безвольной куклой. Но я удержалась. Приподнялась на локтях, прогнулась…

— Что было дальше? — спросил Ван Дорн. И на долю секунды я даже обрадовалась передышке.

— Я устроила так, что нас застукала Лурье, — снова заговорила я, и язык Ван Дорна вернулся к сладкой пытке. — Как раз в тот момент, когда Салливан навис над голой мной с членом наперевес. Мне было нужно… — я задержала дыхание и мысленно сосчитала до трех. — Мне было нужно, чтобы никаких двойных толкований не было. Чтобы сомнений не возникло. А потом… После всего… Салливан тоже стал темным магом. Но в прошлом году его сорвало. И теперь он в тюрьме Тиамат-Лодж. Навсегда…

Мой голос дрогнул.

Баланс пошатнулся.

И цветные брызги оргазма заполнили тело до кончиков пальцев, руша и снося все остатки разумных мыслей и образов.

И вот теперь я уже распласталась на кровати Ван Дорна безвольной куклой.

И совсем-совсем краешком сознания ощущала, как его сильные руки переворачивают меня на живот. И как его член одним толчком оказывается внутри.

И волны сладких конвульсий снова затопили мое тело.

Наверное, я даже кричала.

И выгибалась, подчиняясь его рукам.

Прижималась к нему спиной.

Снова падала без сил на кровать.

Чувствовала, как его рука наматывает мои волосы на кулак.

Он что-то шептал мне на ухо, восхитительно непристойное.

И не останавливался целую вечность.

До тех пор, пока меня снова не накрыло с головой оргазмом.

Таким чудовищным, что мне сначала показалось, что я потеряла сознание.

И когда я очнулась, то поняла, что мы лежим, замысловато сплетясь телами. Где-то за окном кричит что-то тревожное ночная птица. А в коридоре за дверью слышны чьи-то удаляющиеся шаги.

— Всех темных однажды срывает? — неожиданно спросил Ван Дорн, поднимая голову. В темноте мне было видно только мерцающее в глубине его глаз пламя.

— Очень подходящая тема! — засмеялась я.

— Если для тебя она неприятна, то… — Ван Дорн пошевелился, чтобы отстраниться или как-то поменять положение, но я сжала руки и ноги, чтобы все осталось как было еще хотя бы чуть-чуть.

— Неприятна, — сказала я. — Но я скажу. Да, всех срывает. И каждый из нас в конце концов оказывается либо в дурке «Безбрежных вод», пускающим слюни обрубком человека. Либо в тюрьме Тиамат-Лодж, запертым в мире своих кошмаров и фантазий.

— Но ведь твой отец… — руки Ван Дорна тоже обняли меня крепче.

— Мой отец — ковенмен, — усмехнулась я. — И ему можно гораздо больше, чем простому смертному. Ну и да, отвечу на незаданный вопрос. Я ужасно боюсь этого будущего. И стараюсь про него не думать. Вот…

Ван Дорн нашел в темноте мои губы губами. И больше ни о чем меня не спрашивал.

Я нашла Джезе Лагезу в обществе его «фиолетовых» однокурсников. Они сидели в холле и что-то весьма экспрессивно обсуждали. И судя по тому, что они заткнулись, когда я подошла, речь шла о чем-то весьма неприличном.

— Я по твою душу, Джезе, — невозмутимо пропела я и потрепала своего подопечного по жестким темным волосам. — Составишь мне компанию в Сити?

— Сейчас? — встрепенулся он. — Сегодня? Но ведь завтра рано утром у нас контрольная по ритуалистике…

— Обещаю, что к экзамену я тебя верну, — и я изобразила всей собой такой недвусмысленный намек, что, кажется, все акулы готовы были вскочить, чтобы составить мне компанию.

— Я понял, — губы Лагезы растянулись в самодовольную ухмылку. Он поднялся и оглядел всех с видом царственного превосходства. — Разумеется, я составлю компанию. Хочешь, доставлю нас порталом? У меня зачет, я умею!

— А давай, — легко согласилась я. Мне сейчас эта магия была недоступна, и, пожалуй, это было самое большое неудобство. Приходилось все расстояния вообще преодолевать пешком.

Фиолетовый вихрь закружился в ту же секунду. Джезе обнял меня, и мы шагнули в мистическую мглу.

И через мгновение ужа стояли на главной площади Сити, между Доской Объявлений и мраморной беседкой, которая на самом деле была каким-то историческим памятником, но никому давно неинтересно, чему именно.

«Не помню, чтобы я разрешала Лагезе выходить за границы талии», — со смешком подумала я, закинув это в мысленную копилочку его долгов.

— Я покажу дорогу, — сказала я, вывернулась из жадных объятий моего ученика, схватила его за руку и потащила в сторону самых мрачных трущоб Сити.