Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 48

«Никогда не любила тройнички», — подумала я, глядя, как руки Мартина скользят по груди Марты, потом спускаются ниже, на живот.

Намерения его были кристально ясны еще до того, как он сжал пальцами ее бедра и резко дернул вверх.

— Соси, не отвлекайся! — прикрикнул он, когда она от неожиданности вскрикнула и выпустила член Лагезы изо рта. — Лагеза, придержи даму за волосы, чтобы ей было удобнее!

— Мартин, я… — промямлил Лагеза, но взгляд его однокурсника полыхнул такой ненавистью, что он заткнулся. И его пальцы послушно вцепились в уже изрядно растрепанные волосы Марты.

«И зрелище сомнительное, и отвернуться нельзя…» — подумала я, не отводя взгляда от Мартина.

Одной рукой он придерживал Марту за живот, заставляя выгибаться и оттопыривать зад, а пальцы другой руки резким движением погрузились внутрь. Марта застонала и выгнулась сильнее.

«Что ж, одно успокаивает, — подумала я. — Девушке все происходящее, похоже, нравится…»

Марта поставила ноги пошире, подалась навстречу руке Мартина и простонала негромко, не прекращая скользить губами по члену Лагезы.

— В зад, значит любишь… — медленно проговорил Мартин.

Тут музыка, доносящаяся с танцпола прервалась, и голос глашатая объявил королевский танец. И как раз в этот момент член Лагезы резким рывком вошел меж ягодиц Марты.

«В этом всем даже есть определенная гармония…» — подумала я, глядя, как трио совершает ритмично-конвульсивные движения почти что в такт играющей музыке «королевского танца». Там, на танцполе сейчас выбирают короля и королеву Осеннего бала. А здесь…

«Ну а как ты хотела, Татти? — спросила я саму себя. — Все оттенки тьмы, как по учебнику…»

Кажется, я отвлеклась только на секунду. Песня заканчивалась, и под потолком зала вспыхнули и закружились в волшебном танце светящиеся кленовые листья. Вот я на мгновение и перевела взгляд на эту инсталляцию.

А это было чертовски важное мгновение!

Спортивное тело Марты выгнулось и заиграло всеми своими идеально очерченными мускулами. Лагеза хрипло вскрикнул. Мартин зарычал сквозь зубы…

«Они еще и кончают синхронно?» — пронеслась веселая мысль.

Но веселость мою тут же разнесло в клочья, когда я снова сосредоточилась на ауре. Точнее, аурах.

«Проклятье!» — прошипела я. Резко оттолкнулась ногами, взвившись, как распрямленная пружина. Обхватила голую Марту, выбивая ее из их идеального тройничка. И мы вместе с ней покатились кубарем к противоположной соломенной стене. Еще не вполне осознавшая, что происходит, Марта резко рванулась и двинула меня одним локтем по губе, а второй куда-то под дых. Да так сильно, заррраза, что у меня моментально весь воздух из легких вылетел.

«В драке против нее у меня никаких шансов, стопудово… » — подумала я, не обращая внимания ни на звон в голове, ни на вкус крови во рту, ни на отсутствие кислорода.

С самого начала сегодняшнего «шоу» я как-то выпустила из вида Лагезу, следя только за метаморфозами ауры Мартина. А зря! Совершенно зря!

И сейчас я почти завороженно смотрела, как перемешанные всполохи страха, унижения, похоти и обиды с одной стороны и ненависть, ярость, похоть и стыд с другой смешиваются, сплетаются, содрогаются в конвульсиях, расплескивая во все стороны клочья почти осязаемых чувств.

И как постепенно все эти тошнотворное многоцветье темнеет, теряя краски и оттенки. И превращается в то, чем должно было стать совсем даже не сегодня!

Впрочем…

«В этом есть даже определенный шик… — отстраненно подумала я. — Для тьмы, разумеется…»

Прямо мой педагогический триумф, можно сказать — лежать, придавленной голой девицей в полтора раза больше меня, чувствуя спиной каждую соломинку в этой долбаной стене. И трогая языком разбитую губу.

Идеально, просто…

— Отпусти меня, ты… — Марта так яростно задергалась, что у меня ребра хрустнули от контакта с ее локтем. А, ну да, ей-то не видно, что тут на самом деле происходит. Для нее все выглядит так, будто Лагеза и Мартин, все еще в некоторой постогразменной прострации, просто смотрят друг на друга. Ей не видно, как темные щупальца только что самоинициировавшихся темных магов потянулись друг к другу. Как сначала у Мартина, а потом у Лагезы угасли искры последних человеческих чувств, поглощенные блаженной темной ненавистью. Чистой, незамутненной, стремительно заполняющей души обоих моих учеников. От кончиков волос до кончиков пальцев.

— Заткнись, дура, — прошипела я. — В твоих интересах сейчас вообще не отсвечивать!

— Да что ты мне… — взвизгнула Марта и локоть ее снова засветил мне под дых.

Но вскочить она, к счастью, не успела.

Потому что в этот момент тьма Мартина встретилась с тьмой Лагезы.

Вопль нечеловеческой боли был коротким и потонул в грохоте аплодисментов и воплей из зала. До Марты наконец-то дошло, что это я не кайф ей решила обломать, и замерла.

Мартин и Лагеза рухнули на пол, как два мешка с… Ну, с чем-то.

— Вот теперь уже можно с меня и встать, — сказала я, ткнув замершую Марту пальцем в голое плечо.

— Что… Что с ними случилось? — сдавленно спросила Марта, скатилась с меня и встала на ноги. Надо же, она даже в таком виде и в такой ситуации умудряется смотреться чуть ли не невинной овечкой… И не скажешь, что она несколько минут назад кончила с двумя членами внутри…

— Вот сейчас и посмотрим, — сказала я. Ох, блин… Кажется, она и правда сломала мне ребро, дылда здоровенная!

С некоторым трудом я встала на ноги.

— Они… они что, друг друга убили? — прошептала Марта.

Вообще, со стороны и правда можно было так подумать. Дыхания было незаметно, бледные оба, как гипсовые посмертные маски самих себя. Смуглый Лагеза как будто пеплом присыпанный…

— Они живы, не ссы, — отозвалась я, выдержав драматическую паузу. — Ну что ты стоишь, натягивай платье. Я одна их до медблока не дотащу.

Вид я имела, конечно, бравый и ироничный. Но мысленно уже предвкушала тот разнос, который мне устроят на малом совете. Мне ведь дали добро на одного темного. А у меня тут двое. Новеньких, только что стихийно иницировавшихся…