Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 45

— Страшно стало? — без выражения спросила я.

Лурье промолчала.

— Знаете, что в этой всей ситуации самое неприятное? — хмыкнула я. — Даже если я вам сейчас клятвенно пообещаю ничего не устраивать, то все равно останусь виноватой.

— Почему ты так решила? — спросила Лурье.

— Оглянитесь, — усмехнулась я.

«Медведица» несколько секунд зло смотрела на меня. Потом резко развернулась, рыжие кудряшки на ее голове подпрыгнули.

Рядом с Мартой и этим ее кавалером в белом стоял Мартин. И все трое о чем-то разговаривали с весьма выразительными лицами. Из-за музыки нам не было слышно, о чем шла речь. Но сцена была весьма красноречивой.

Мартин положил руку на плечо Марты.

Марта стряхнула руку.

Кавалер Марты удивленно приподнял брови.

Мартин шагнул ближе, приобнял Марту за талию.

Марта оттолкнула Мартина.

Парень в белом покраснел лицом и сделал шаг назад. Потом развернулся и резко пошел в сторону выхода.

Марта принялась сначала орать на Мартина, а потом бросилась вслед за своим кавалером.

Мартин схватил ее за руку и резко дернул к себе.

— И ты будешь на это так просто смотреть⁈ — взвизгнула Лурье, оглядываясь на меня.

— Если хотите, можете вмешаться, — я пожала плечами и отвернулась, пряча торжествующую улыбку. Нет-нет, не в сторону Лурье, я улыбалась по другой причине. Лурье переживала, что мои подопечные устроят тут драму со спецэффектами из-за моего вмешательства. А я надеялась, что мое чутье меня не обмануло, и вмешиваться мне не придется.

И — вуаля! — не пришлось. Мне даже не нужно было слышать их разговор, чтобы понять, что сложилось все идеально. И Мартин разыгрывает свою «темную» партию как по нотам. Причем даже лучше, чем по моему сценарию. Я предполагала, что было бы отлично устроить, чтобы он оказался свидетелем того, как его Марту разнузданно трахает какой-нибудь хмырь, типа того увальня в библиотеке. И дальше наворотит каких-нибудь дров… Но он проявил инициативу, и, судя по мизансцене, расстроил «королевский танце» бело-золотой парочке. Ну, то есть, повел себя как невыносимый мудак безо всяких предварительных… гм… ласк.

— Чему ты радуешься? — прошипела Лурье, сжав кулаки. — Это же из-за тебя произошло! Ты испоганила девушке жизнь, а теперь еще и улыбаешься!

— Я правильно понимаю, что у меня никаких шансов нет убедить вас в том, что я не имею к этой драме никакого отношения? — с иронией в голосе спросила я. Так-то, я имела, конечно. Мартин и Марта сошлись не без моего участия. Но вот насчет «испоганила жизнь девушке», я бы поспорила.

— Да! — воскликнула Лурье так пронзительно, что кажется даже музыку заглушила. — Да! ДА! ДА! Самодовольная испорченная дрянь! Ты же нагло пользуешься своей вседозволенностью, ты…

— Марсела, Тантра, — раздался рядом со мной невозмутимый голос Ван Дорна. — Добрый вечер.

— Ты не вовремя, Велиар! — отрывисто бросила Лурье. — А впрочем… Я зря трачу время. Но ты еще пожалеешь, Бельфлер! Мир справедлив, Единый все видит, однажды возмездие тебя настигнет!

Лурье резко развернулась и зашагала к выходу, впечатывая каблуки в пол с такой силой, что кажется даже стены задрожали.

— Ты очень вовремя, Велиар, — сказала я.

Руки Ван Дорна оказались на моей талии, и он притянул меня к себе.

— Тебе идет черное, — сказал он мне на ухо. От его голоса, от его ладоней, от огня в глубине его глаз, мое тело тут же затрепетало. А вокруг, как назло, этот дурацкий осенний бал, а вовсе даже не одна из наших спален.

— Бал еще только начался, наверняка в Лабиринте полно свободных укромных местечек, — прошептал мне на ухо Ван Дорн, и рука его как бы невзначай соскользнула с талии.

— Философское учение, именем которого меня назвали, гласит, что воздержание только разжигает истинную страсть, — мстительно прошептала я, прижимаясь к нему всем телом. — Так что может потанцуем?

— Вот да, всегда хотел спросить, — усмехнулся Ван Дорн. — Чем нужно думать, чтобы при рождении дать девочке имя Тантра?

— Ты спрашиваешь, знаю ли я мотивы Аримана Бельфлера? — засмеялась я. — Кстати, если у тебя есть желание, ты можешь встретиться с ним лицом к лицу и задать этот сакраментальный вопрос.

— Встретиться с твоим отцом? — Ван Дорн так удивился, что даже отстранился чуть-чуть. — Что ты имеешь в виду?

— Кроули передал от него сообщение, — сказала я. — Что мой отец хочет со мной увидеться. А я сейчас подумала, что на этой встрече мне не помешала бы моральная поддержка.

— Что ж, неплохая оказия попросить у него твоей руки, — невозмутимым тоном сказал Ван Дорн.

Фраза была настолько неожиданной, что до меня даже не сразу дошло, что он сказал.

— Ты шутишь, должно быть? — спросила я.

— Напротив, я даже слишком серьезен, — заявил Ван Дорн. — Я хотел бы задать ему этот вопрос, даже если бы не собирался на тебе жениться. Просто чтобы посмотреть на выражение его лица.

В моей голове словно взорвалась новогодняя шутиха. И мысли, такие, как конфетти в стороны — фрррр!

Моя жизнь складывалась так, что мне как-то даже в голову не могло прийти, что кто-то в здравом уме и трезвой памяти может захотеть на мне жениться.

Даже в шутку.

Даже просто чтобы посмотреть, как перекосит породистое лицо Аримана Бельфлера, когда наследник Ван Дорнов (тех самых Ван Дорнов!) попросит руки его непутевой дочери.

— Что с тобой? Ты вдруг так напряглась… — заботливо спросил Ван Дорн, и его руки скользнули вдоль моей спины.