Кто впустил зло в сердце свое…

Глава 20

Я даже набрала в грудь воздуха, чтобы соврать с выражением оскорбленной невинности на лице. Мол, как ты мог такое подумать? Чтобы я нарушила собственное обещание⁈

— Да, — вместо всего этого сказала я.

— Значит я правильно не оставил тебе выбора, — голос Ван Дорна звучал в темноте с усмешкой. И в следующий момент его губы нашли мои губы. И голова впервые за день стала восхитительно пустой.

Жаркий поцелуй длился вечность. Его уверенные пальцы захватили меня за косу, довольно жестко, но для меня в самый раз. Он навалился на меня, всем своим весом придавливая к узкому промежутку стены между дверью и шкафом. А другая его рука уверенно направилась вниз, чтобы задрать юбку.

И я ощущала, что плавлюсь в его страсти. За эту самую вечность поцелуя, которая вряд ли длилась больше минуты, я из состояния «приду домой и лягу спать» быстро и без перехода перескочила в состоянии «не могу терпеть до кровати, трахни меня прямо здесь!»

Затрещала узкая форменная юбка, безжалостно задранная сильной рукой Ван Дорна до талии.

В какой-то момент с его пальцев сорвались бледно-голубые искорки запирающего заклинания. И я краем глаза успела уловить знакомое свечение «Печати дознавателя».

Но заострять на этом всем внимание мне не хотелось, потому что буквально следущим движением Ван Дорн приподнял меня за бедра и буквально насадил на свой член. Кажется, я даже закричала от болезненного удовольствия столь резкого вторжения. А он, кажется, задался целью каждым движением вбить свой член в меня еще глубже. Я стукнулась затылком об стену до звона в ушах, и тут же его губы снова завладели моими губами. И его язык ворвался в мой рот, будто он хотел меня трахнуть сразу с двух сторон.

А уж как я этого хотела…

Я подавалась каждому движению навстречу. Я распахивала колени, а потом сжимала бедра. И снова разжимала, открываясь, отдаваясь вся, полностью. Со всей тьмой в своей душе и сердце.

Я вскрикивала. И кажется даже что-то болтала бессвязное, когда мой рот оказывался свободен.

Мимолетно мелькнула мысль, что сбоку на коленке будет еще один синяк, уже несколько раз им стукнулась об угол шкафа.

А еще в какой-то момент я почувствовала, что мне недостаточно!

Я недостаточно его касаюсь, не всей кожей. Дурацкая эта рубашка…

Я принялась расстегивать пуговицы, путаясь в пальцах. Всхлипнула от накатившей ярости, что не получается, и просто рванула в стороны. Затрещала ткань, пуговки с тихим стуком рассыпались по полу.

А потом такая же участь постигла его рубашку.

И я всей собой прижалась к его широкой груди.

Извиваясь. Вздрагивая. Задыхаясь, когда он вышибал из моей груди весь воздух.

И взлетая в облака все выше и выше.

Весь день об этом мечтала. Представляла, как именно это будет, но Ван Дорн все сделал по-своему.

Меня подхватило цветным вихрем и потащило в пучину блаженного небытия. Я растворилась в сладкой тьме оргазма, снова превращаясь в пустоту, истинное предназначение которой быть наполненной его плотью.

Его пальцы сжали мои бедра до хруста, как будто он хотел этим финальным движением натянуть меня на свой пульсирующий у меня в глубине член целиком.

Мой крик слился с его рычанием в гармонии высшего бесстыдного счастья.

И настала еще одна вечность.

Секунды которой падали тягучими каплями, милостиво позволяя нам оставаться все в той же неудобной позе со сплетенными телами…

Руки декана разжались, опуская меня обратно на пол. Контуры реальности снова проступили на поверхности бытия.

Я вдохнула полной грудью, когда Ван Дорн отстранился, размыкая наше слияние. Невесомые перышки прохладного воздуха щекотали мокрую от пота грудь.

В глубине его глаз плескалось пламя, и в моей темной комнате это смотрелось… инфернально!

«А может быть, он на самом деле инкуб?» — подумала я, прогибаясь под его руками, когда он снова притянул меня к себе и коснулся губами разгоряченной кожи на шее.

Ведь не может же, не должен обычный живой мужик, пусть даже и волшебник весьма древнего рода, настолько заполнять все мои мысли и чувства!

Не может, да?

— Кажется, твой декан не особо тебя ценит, раз выделил в качестве спальни это… эту комнату, — со смешком сказал Ван Дорн, проводя губами вдоль моей ключицы.

— Он знает, что мне все равно, — отозвалась я, чувствуя, как мое тело снова начинает трепетать от его ласк, еще не опомнившись толком от сладкой неги первого яростного пика.

— Знаешь, я хотел предложить тебе переместиться ко мне, — сказал Ван Дорн, перемещая меня в сторону моей узкой кровати. — Но это еще успеется. А сейчас я хочу сделать так, чтобы ты думала обо мне каждый раз, когда засыпаешь…

И он принялся уверенно и неспешно освобождать меня от одежды. Не как в прошлый — аккуратно развешивая по спинкам стульев. Просто снимал и отшвыривал назад. В этот раз все, включая туфли.

Я полулежала на своей узкой кровати, упираясь головой в стену и смотрела, как он раздевается. В отблесках уличных светильников, слабыми лучами проникающих в мою крохотную комнату, он выглядел как непонятно как оказавшееся здесь божество, которому мое жилище слегка жмет в плечах.

Впрочем, это все было неважно.

Я сейчас вообще об этом не думала. И ни о чем не думала, потому что понятно же, что все будет именно так, как он захочет. А раз он хочет, значит и я захочу. Как в танце повинуясь даже не его движениям, а лишь намерению движения.

Он присел на край кровати, тесно прижавшись ко мне бедром. Его пальцы уверенно пробежались по моей коже. Так, словно знает меня уже лучше, чем я сама себя знаю.

Я вздрогнула, только когда его палец коснулся тугой дырочки между ягодиц.

— Ммм, кажется, у меня есть шанс кое в чем быть у тебя первым, — прошептал мне на ухо Ван Дорн, всем весом придавливая меня к кровати.