«Дочь Ивана Грозного»

Глава 20

Вернувшись из Боровушки, Роман заглянул к Морковину.

– Сам отдохнул на природе, а меня со своей деревней загрузил работой, – проворчал Тимур.

– Так это не я, это Грознова, – попытался перевести стрелки Роман, – я ей просто по дороге на электричку отчитался.

– Ну вот и проваливай теперь, не мешай мне погружаться в жизнь селян и поселянок.

В кабинете, где Роман сидел еще с тремя коллегами, никого не было – все разбежались по делам. А у самого Дорогина дела вроде как закончились. Он позвонил Грозновой, но та не ответила – вероятно, тоже была занята делами. Роман, не привыкший к простоям, еще малость помаялся и в кои-то веки отправился домой вовремя.

Вера отзвонилась уже вечером. Сообщила про странные семь цифр, написанные на пропавшей восемнадцатой странице, но все же обнаруженные экспертом Гаврилиным, про весьма успешную, но, как оказалось, совершенно бессмысленную разведывательную операцию Ружецкой и Панюшкиной, а также о своем как раз очень результативном общении с Гертрудой Яковлевной Стрекаловой.

День, когда (по ехидному замечанию Морковина) капитан полиции Дорогин отдыхал на природе, оказался исключительно насыщенным для следователя Грозновой. Непонятные цифры Романа весьма заинтриговали, а вот перевоплощение Стрекаловой изрядно изумило.

– Так значит, наш молодой драматург – это старая бабка-критикесса?! – восхитился Дорогин.

– Она не бабка, – строго поправила Вера. – Дай бог нам с тобой сохраниться так к ее годам.

– Но твой интерес к ее гомеопатии она проглотила, как свои шарики?

– Удивилась, конечно, но, видать, на фоне драматургического разоблачения не придала этому особого значения. Очевидно, что не она крысиным ядом свой подарочек Лепешкину напичкала. Но вот кто и когда это сделал – пока большая загадка. Я на всякий случай у нее вторую упаковку забрала, она ею только дня четыре пользовалась, успела всучить Гаврилину, пусть поизучает.

– А если и там окажется яд? – предположил Дорогин.

– Тогда получится, что псевдодраматург Лепешкин начал травиться тем, чем изначально собирались отравить реального драматурга Стрекалову. Только вот об их сотрудничестве вроде бы никто не знает. И вряд ли кто знает, что Стрекалова поделилась отравой со своим учеником. Помнишь, что наши эксперты сказали? От одной упаковки Лепешкин бы не умер, а вот от двух… не факт. А если бы две упаковки выпила Стрекалова, ее бы, уверена, наверняка вскоре хоронили. Какая-то идиотская история, – вздохнула Вера, – словно разные пьесы смешали.

…То ли от непривычно обильного потребления свежего деревенского воздуха, то ли от переизбытка впечатлений, но Роман завалился спать аж в десять вечера. И проснулся в семь утра с ощущением, словно вернулся из отпуска. Бодрость, свежесть и переизбыток сил.

Однако же первая половина дня никаких особых сил не потребовала – балду, по большому счету, гонял. Но зато во второй половине позвонила Грознова со словами:

– Гаврилин проверил гомеопатию Стрекаловой. Тоже отравлена. Но с этим будем разбираться после. Не думаю, что сейчас есть какая-то конкретная угроза. Ядовитый умелец спокойно ждет, когда Стрекалова допьет свою чашу до дня. А ты дуй сейчас к Морковину, у него есть новости.

У Морковина был вид учителя, приготовившегося поведать своим ученикам тайны мироздания. Ученики, в полном соответствии с давно сложившимися правилами, преисполнились почтительного внимания.

– Значит, так, друзья мои. – Тимур откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки. – Я готов вам сообщить результаты моих глубоких изысканий.

Друзья с готовностью покивали. Морковин умел составлять четкие и емкие отчеты, но он любил рассказывать, причем делал это с удовольствием и весьма занимательно.

– В общем, всех деревенских я проверил. Антонина Егоровна Шульгина, эта первая баба на деревне, а также Семен Васильевич Пономарев…

– Это Василич, который Лепешкина на улице встретил и к Шульгиной отвел, – уточнил Роман.

– …ничего особенного из себя не представляют. Обычные люди, нам зацепиться не за что. Николай Викторович Пилипенко…

– Это умелец, который из дерева всякие красивости мастерит, – вновь уточнил Роман.

– …действительно в юности потерял ногу на железнодорожном пути. Правда, там не поезд был, а дрезина, но, может, потому парень в целом так легко отделался. Было расследование, признали несчастным случаем, в котором сам парень и был виноват. С того времени тоже зацепиться не за что ни за него, ни за его семейство. А вот Анфиса Сидоровна Хвостова…

– Она вообще отказалась общаться с Лепешкиным, – подчеркнул Роман.

– …вернее, ее внук Денис Юрьевич Хвостов, который, как нам сейчас не преминет напомнить доблестный капитан Дорогин, отбывает срок в колонии, очень любопытный персонаж. – Так вот начнем несколько сбоку…

В своих повествованиях рассказчик-любитель Морковин нередко предпочитал начинать и сбоку, и сзади, и вообще откуда-нибудь со стороны, но мало кто отваживался на сей счет роптать, потому как олитературенные истории Тимура неизменно оказывались полезными.

– Вы слышали о бизнесмене Викторе Иннокентьевиче Гонтареве? – спросил он.

Дорогин не слышал. Грознова кивнула:

– Что-то связанное со строительством…

– Точно, – кивнул в ответ Тимур. – Не самый крутой, но в первую десятку крутяков входит. Так вот три года назад просочилась информация, не секретная, отнюдь, что Гонтарев вместе с какими-то московскими инвесторами намерен построить большой торгово-развлекательный комплекс на углу Пушкинской и проспекта Энтузиастов.

– Так он и строится! Я мимо часто проезжаю. Хорошее место, – отреагировал Роман.

– Место очень хорошее, – согласился Морковин. – Только строит не Гонтарев. Пролетел он мимо этого места. – Тимур выдержал паузу, уставился на Грознову. – Три с небольшим года назад ваши, Вера Ивановна, соседи по следственному управлению, отдел по экономическим и коррупционным преступлениям, взял в разработку руководителя департамента земельных отношений мэрии Семенова. Были на него сведения. И в том числе появилась информация, что ему передадут серьезную взятку за выделение земельного участка, где торгово-развлекательный центр и должен появиться. Ну, с этим участком были разные тонкости, в общем, захотите, Вера Ивановна, потом посмотрите, в деле все есть, но только надежный информатор, его имени как раз в деле нет, сообщил: взятку должен передать Гонтарев, причем были указаны точный день и точное место.

– И большая взятка? – заинтересовался Дорогин, который не мог себе представить: сколько нужно отстегнуть за большой участок дорогущей земли.

– Размер неизвестен, но всяко не три рубля и даже не три миллиона. Понятно, была разработана спецоперация. Все, так сказать, сделали стойку. Однако накануне ночью в полицию поступил звонок: в коттеджном поселке «Березка» кто-то проник в дом Виктора Иннокентьевича Гонтарева и вскрыл сейф.

– А там что, не было охраны? – удивился Роман, считавший, что у крутых бизнесменов дома превращены в цитадели.

– В доме не держали. Охрана, причем профессиональная, сидит на въезде в коттеджный поселок, туда просто так посторонних не пропускают. Плюс под сигнализацией был периметр участка, он самый дальний, с двух сторон лес и забор там трехметровый. Под сигнализацией были ворота, а также калитка, которая выходит в лес. Под сигнализацией были окна, главный вход в дом, дверь черного входа и дверь в техническое помещение в цоколе. То есть все серьезно. И в случае чего, сигнал напрямую поступает охране поселка, а те быстро реагируют.

– А видеокамеры? – спросила Вера.

– А вот их хозяин не поставил. И, в общем-то, разумно. Потому как известная практика: если за кем-то можешь следить ты, то всегда найдется тот, кто сможет проследить за тобой. А господин Гонтарев явно не хотел светиться.

– Ну да, разумно, – согласилась Вера. – Но в дом как-то проникли?

– В «деле» есть заключения технарей, но я в них не стал копаться. Что-то связанное с «бэкдором», ну это такая хитрая штука, которая позволяет выключать и включать сигнализацию, а те, кто за сигнализацией следит, ну то есть охрана поселка, и не заметила.

– Слишком туманно… – покривилась Вера.

– Очень хитро. Потому что оказалось, сигнализация не была замкнута в единую цепь, а как бы в разных местах работала автономно. Ну, то есть сотами. Так вот незаметно нарушена она была только в двух местах: где калитка, которая выходит в лес, и где дверь, которая ведет в техническое помещение в цоколе. В этом помещении стоит газовый котел, туда выведены все входы коммуникаций… в общем, место, куда редко заглядывают. А в дом оттуда можно попасть, если дверь железную вскрыть, правда, сигнализации на ней уже не было. Так вот и эта дверь, и дверь в техническое помещение, и калитка были вскрыты. Причем, где надо, сигнализацию сняли. Но самое главное – сейф в кабинете Гонтарева. Мощный и хитрый сейф. И его тоже нашли вскрытым.

– То есть в сейфе должны были лежать деньги для чиновника из мэрии Семенова, а их там не оказалось?

– Не оказалось. Хотя ваши, Вера Ивановна, коллеги из соседнего отдела были уверены, что они там были. А судя по тому, что в итоге участок земли Гонтарев не получил, – они не ошибались. Вот только когда полиция прибыла на место, Гонтарев уверял, будто из сейфа пропали только сто двадцать тысяч рублей. Вы посмотрите видео его показаний, в «деле» оно есть, так вот, чтоб у меня крякнулся компьютер, если Гонтарев вообще хотел вокруг этого суету устраивать. Ну да, для него сто двадцать тысяч – как для нас с вами какие-нибудь сто двадцать рублей, а исчезновение очень крупной суммы он явно светить не собирался. Более того, заявил полиции, дескать, вообще не будет писать заявление, типа, хлопот много, а толку мало.

– А зачем он тогда к нам звонил? – не понял полицейский Дорогин.

– А он и не звонил. Жена подсуетилась. В тот вечер Гонтарев с женой и дочкой отмечали юбилей тещи в ресторане в городе. Почти в полночь их привез в поселок водитель Гонтарева. Виктор Иннокентьевич задержался с водителем, какие-то указания ему давал, а жена с дочкой прошли в дом, сразу поднялись на второй этаж и увидели чуть приоткрытую дверь в кабинет мужа и отца. А такого отродясь не бывало, свой кабинет Гонтарев, если вдруг уезжал, всегда вообще под замком держал. Ну, дамочки заскочили в святая святых и увидели распахнутый сейф. Позвонили Виктору Иннокентьевичу, у того телефон занят был, с кем-то он посреди ночи разговаривал, на улицу не побежали, а принялись сразу охране названивать, а те тут же в полицию. В общем, проявили инициативу.

– Тимур, дорогой, ты, конечно, предупредил, что начнешь издалека, прямо от сотворения мира, но нельзя ли уже приблизиться к Хвостову? – «подтолкнула» Вера.

– Ох, Вера Ивановна, какая же вы торопыга… – укоризненно произнес Морковин, который явно не собирался прерывать нить своего увлекательного повествования. – Так вот о полиции. Твои, Рома, коллеги явно бы не стали напрягаться. А чего? Заявления от потерпевшего нет, значит, и дела, считай, нет. Тем паче, что для полицейских такое снисходительное отношение к ста двадцати тысячам рубликов как-то обидно. Опять же дамочки успокоились, в сейфе в коробке какие-то особо ценные цацки их лежали, но никто их не тронул. Однако немедленно напряглись ваши, Вера Ивановна, коллеги, у которых, совершенно очевидно, обломилась запланированная операция, поэтому они никому отбрыкаться не дали. В общем, подтянулись криминалисты, прочие спецы, обшарили весь дом и всю территорию… и, представьте себе, довольно быстро преступника нашли.

– Он выронил свой паспорт? – хмыкнул Роман.

– Он выронил тысячную купюру, новенькую такую купюру, на участке, аккурат около калитки. Со своим отпечатком. Прогнали по базе – опаньки, Денис Юрьевич Хвостов!

– А откуда его отпечатки в базе? – заинтересовалась Грознова.

– А он, когда школу заканчивал, в какую-то коллективную драку ввязался, получил условный срок, тогда и сняли, – вспомнил рассказ Шульгиной Дорогин.

– Нашли Хвостова в течение суток, нагрянули на съемную квартиру, а там деньги пачечкой лежат, одной тысячи не хватает. Не ринулся тут же тратить. Параллельно выяснилось, что работает он в той же самой фирме, которая Гонтареву сигнализацию устанавливала, называется «Ваша защита». Правда, тут концы не срослись: Хвостов устроился на фирму через полгода, как сигнализация появилась.

– Это ничего не значит, – проявила скепсис следователь Грознова. – Он мог что-то разузнать и воспользоваться. Сколько он на фирме проработал?

– Почти три года.

– Вполне мог. Даже спустя несколько лет.

– Ну, мог или не мог, осталось невыясненным. Потому что Хвостов, когда ему деньги в нос ткнули, крутиться-вертеться не стал. А рассказал весьма занятную историю. Дескать, неделю назад он купил подержанный мотоцикл, поехал на нем к бабке в Боровушку, а назад, припозднившись в гостях, решил дорогу срезать, по проселочным да по лесу проехать, чай, не тайга у нас, для мотоцикла дорога найдется. И оказался на задворках коттеджного поселка «Березка». Проверили, действительно так путь до города гораздо короче, – уточнил Морковин. – Тут Хвостов увидел, что калитка на участок настежь открыта. Как сказал, сначала хотел хозяев предупредить, крикнул пару раз, но никто не откликнулся. И в окнах света не было. Тогда он решил дом со всех сторон обойти и увидел дверь в цоколь, опять же приоткрытую. По словам Хвостова, черт его дернул, он внутрь зашел, фонариком телефона себе посветил, а там еще одна дверь, и тоже не запертая. В общем, плюнуть бы ему на все и отвалить подобру-поздорову, так нет же, не остановился. Поднялся по лестнице на второй этаж, опять увидел дверь в комнату, и вновь – заходи, кто хочет. Он, дескать, сначала просто заглянул, ну а там… сейф открытый. И пачка денег просто так лежит. И тут черт второй раз дернул: хапнул он эти деньги и – назад. И еще порадовался, что ни к чему в доме не прикасался – нужды не было. Ну а уж как выскочил на улицу, стал на бегу деньги в карман запихивать, вот, видать, одну купюру и обронил. Понятно, обыск устроили и в съемной квартире, и в бабкином доме, и на участке, и даже на соседнем, который заброшенный. И знакомых прошерстили. Ничего не нашли.

– А телефон по биллингу пробивали? – спросила Вера.

– А как же! Он у Хвостова на работе фиксировался. Оказалось, тот его в конторе забыл.

– Теоретически Хвостов мог что-то сделать с сигнализацией. У него, между прочим, высшее инженерное образование. И вообще он по этой части работал, – выдал предположение Роман.

– Но черта с два он бы со своими познаниями сигнализации смог вскрыть тот сейф! – уверенно заявил Морковин. – В заключении экспертов написано, что… в общем, там целый набор технических подробностей, но, если по-простому: такое под силу только суперскому «медвежатнику». Хвостов здесь мелко плавает. «Медвежатник» же не то что следов, намека на них не оставил.

– Прямо чудеса чудесатые… – вздохнула Вера. – Получается, кто-то взятку, приготовленную Гонтаревым, аккурат перед передачей чиновнику выкрал, но ста двадцатью тысячами побрезговал. Представляю, какая там сумма была заманчивая…

Морковин и Дорогин тоже вздохнули.

– А Хвостову, можно сказать, объедки достались.

– Ему достались три года в колонии общего режима, и колония, между прочим, недалеко от нашего города, – проинформировал Тимур. – Могли бы, конечно, дать и поменьше, но с учетом уже имеющегося условного срока… Опять же, видать, судья был в курсе, что следственный комитет сильно интересуется, и вообще дело мутное.

– А сам Гонтарев судебными делами интересовался? У тебя такой информации нет?

– У меня такая информация есть. Но не из наших баз, а из интернета. – Морковин ласково погладил компьютер. – О том, что Гонтарева обнесли, пусть без подробностей, но по факту, узнали журналисты-блогеры. То, что украли, по масштабам Гонтарева, мелочевку, обсудили с иронией. Хвостову даже некоторые посочувствовали. У Гонтарева пытались брать комментарии, но он отмахивался, в лучшем случае говорил, что его это не интересует и вообще ему деньги вернули.

– И нигде те деньги, я имею в виду большие деньги, в дальнейшем не всплыли?

– Судя по всему, нет. Да их никто из ваших, Вера Ивановна, и не искал. Гонтарев деньги Семенову не передал за неимением оных, землю получили другие, возможно, тоже за взятку, да только тут не поймали, сам Семенов где-то через полгода уволился и куда-то на юга перебрался.

– Но Гонтарев должен был искать, – не усомнилась Вера. – У него и кошелек пострадал, и репутация. Он потерял деньги и не получил землю. А строить он должен был с компаньонами, и деньги наверняка не только его, но и компаньонов.

– Вер, ну ты же знаешь, как оно на деле-то выходит: обычно либо находят по горячим следам, либо уж максимум в течение года. А дальше… редко, разве что повезет… – не испытал сочувствия к бизнесмену Гонтареву Роман.

Ну а чего сочувствовать? Мужик приготовил взятку, а ее у него нагло стырили. Вот только Лепешкин зачем-то интересовался Анфисой Сидоровной Хвостовой. Или ее внуком?

– Если человек ничего не нашел, это не значит, что он перестанет искать, – сказала следователь Грознова. – Да, Хвостов мог влезть в сигнализацию, но не мог вскрыть сейф, а значит, забрать главные деньги. Но он мог на что-то обратить внимание, что-то заметить, о чем-то либо предпочел умолчать, либо просто не придал значения. Ну так с ним, когда его взяли, не слишком-то дотошно и разбирались. Это, по большому счету, никому особо не было нужно. Операция по передаче денег чиновнику провалилась, Гонтарев, естественно, не признался, что кроме украденных ста двадцати тысяч в сейфе еще много чего лежало. Ни у кого не было интереса тогда слишком копаться – вроде как веских оснований не имелось. Но Гонтарев вряд ли успокоился. Вора тогда слишком быстро взяли, и Гонтарев до него не успел дотянуться. Но ему обязательно нужно прощупать Хвостова, а значит, наш Виктор Иннокентьевич будет дожидаться, когда Денис Юрьевич выйдет на свободу, и вот тогда…

– Так вот хочу вам заметить, – перебил Морковин, – что Хвостов должен выйти на свободу с чистой или не чистой совестью в ближайшие дни.

– Тимур, пожалуйста, порыскай: есть ли хоть какие-то пересечения у Лепешкина с Хвостовым, а также у Хвостова, Бурова и Стрекаловой, – попросила Вера.

– Я, конечно, порыскаю, – пообещал Морковин. – Но только, Вера Ивановна, компьютер и телефон Лепешкина я изучил вдоль и поперек. Компьютер, правда, совсем новый, почти девственный, а где старый… возможно, в Москве в непонятном месте приныкан. А в его электронную почту я зашел, там в основном переписка с театрами, какими-то агентствами…

– Но ведь со Стрекаловой он переписывался, в том числе они друг другу пьесы отправляли по электронке, она мне сама говорила, – обратила внимание Вера.

– Значит, у него есть еще один почтовый ящик, но на этом компьютере адреса нет. В конце концов, спроси у Стрекаловой, она ведь теперь от тебя не таится. И еще мне бы хорошо посмотреть комп и телефон самой старухи.

– Она не старуха, – машинально поправила Вера, прикидывая, как без сложностей добыть технику Гертруды Яковлевны. С ходу на ум ничего не приходило.

– А компьютер и телефон Хвостова наверняка в вещдоках хранятся, – подсказал Тимур. – Его же по горячим следам взяли в квартире, так что вряд ли он успел куда-то припрятать.

Вера кивнула: с этим было проще.

– И нужно все внимательно осмотреть в квартире Бурова, в том числе забрать технику. Рома, ты ведь почти подружился с его соседкой? – Она послала улыбку Дорогину, у которого от перспективы лазать по углам скривилось лицо.

– То есть обыск? – спросил он кисло.

– Нет-нет, исключительно добровольный осмотр. Во-первых, писать постановление на обыск у меня нет оснований, а, во-вторых, обыск – это понятые, излишнее внимание и вообще шумиха. А хочется максимально тихо. Договорись с соседкой полюбовно, она вроде как смотрящая за буровским хозяйством. Придумай для нее какую-нибудь сказочку.

– А если потом придется официально приобщить?

– Ну, – усмехнулась Вера, – тогда мы еще что-нибудь придумаем. Сделаем, как полагается.

– Играем с законом? – не удержался от ехидства Роман.

– Действуем всецело в интересах дела, – ласково поправила Вера. – Так что я вечером иду на доклад к начальству, а ты уж, друг любезный, отправляйся к Бурову. В конце концов, не могу не напомнить, Ромочка, что исключительно благодаря тебе был обнаружен пакетик с гомеопатией в халате Лепешкина. Так что ты по части обысков-осмотров себя недооцениваешь.

– Какой гламур! – захохотал Морковин. – А теперь изобразите чмоки-чмоки!