«Дочь Ивана Грозного»

Глава 26

Такие квартиры Роман Дорогин видел только в кино про старую советскую номенклатуру. Впрочем, Гертруда Яковлевна Стрекалова и была той самой номенклатурой по праву жены крупного и обласканного властями писателя Владлена Новиченко. Сейчас от этой крупности остался лишь портрет – внушительный товарищ в строгом костюме, взирающий строго и с полным осознанием своей значимости.

Портрет производил солидное впечатление. А вот расположившийся под ним мужчина напоминал копию, сделанную старательным, но не слишком талантливым художником. Сергей Владленович Новиченко весьма походил на своего родителя, но не было в его облике даже намека на отцовскую основательность.

Зато сидящий рядом с ним Алексей Сергеевич Новиченко вообще не имел ничего схожего ни с отцом, ни с дедом. Высокого роста, худой, с жесткими чертами лица… пожалуй, его вполне можно было счесть ближайшим родственником Гертруды Яковлевны. Вот так занятно распорядилась природа.

Свою жену, Юлию Викторовну, внук писателя, похоже, выбрал по принципу «от обратного», по крайней мере, внешне. Маленькая, аппетитная, но все же балансирующая на грани сдобной «булочки», она производила впечатление очень уютного создания.

А вот Наталья Алексеевна Павлова как раз выпадала из представлений Романа о домработницах, тем более из социальной службы. Он полагал, что обычно это немолодые простецкие тетки, которые выбрали себе такую работу либо из-за нехватки пенсии, либо по причине неспособности найти себе нечто более подходящее. Наталья Алексеевна была, напротив, достаточно молодая, с яркой внешностью и весьма умными глазами.

Все четверо во главе с хозяйкой дома расположились по одну сторону большого стола, предоставив явно не очень приятным, но вынужденным гостям места у противоположного края. Сергей Владленович взирал на гостей с вялым недоумением, Алексей Сергеевич – со строгой въедливостью, Юлия Викторовна – с плохо скрываемым недовольством, а Наталья Алексеевна – с явной настороженностью. Сама Гертруда Яковлевна напоминала памятник, причем сделанный изо льда. В общем, все это смахивало на переговоры недружественных делегаций. Но ничего другого ожидать и не следовало.

– В рамках расследования одного дела наш эксперт Павел Ильич Гаврилин должен снять у всех вас отпечатки пальцев, – без особых предисловий начала Вера.

– Какого дела? – строго спросил Алексей Сергеевич.

– Пока это тайна следствия, – туманно пояснила Вера.

– А при чем здесь мы?! – вторила мужу Юлия Викторовна.

– Вы, конечно, можете отказаться, – спокойно и даже любезно сказала Вера. – Но это будет выглядеть несколько странно… как будто вы чего-то опасаетесь… А чего вам опасаться? Вот Гертруда Яковлевна свои отпечатки предоставила…

– Да, – сухо подтвердила Стрекалова. – И вам советую.

– Пожалуйста… – вяло отреагировал Сергей Владленович и протянул Гаврилину ладони.

– Да на здоровье, – последовал примеру отца сын.

– Это как-то унизительно, – обиженно произнесла Юлия Викторовна, но упираться все же не стала.

– Я вообще ничего не понимаю, – довольно нервно отреагировала Наталья Алексеевна.

Гаврилин занес данные со сканера в ноутбук, через короткое время кивнул Грозновой и Дорогину, ткнув пальцем в монитор.

– Ну что ж… – Вера откинулась на спинку стула, удовлетворенно улыбнулась. – А теперь я готова всем вам кое-что поведать. Полагаю, Гертруда Яковлевна по моему большому настоянию не стала вводить вас в курс дела?

Стрекалова промолчала, лишь плотно сжала губы.

– Я так и думала, – вновь улыбнулась следователь. – Гертруда Яковлевна умная женщина и не стала еще раз рисковать своей жизнью.

– Что значит – рисковать жизнью? – очнулся от своей расслабленности Сергей Владленович. – Гертруда, это как?!

– Это так, Сережа, что меня хотели отправить на тот свет, – с ледяным спокойствием заявила Стрекалова. – И, по мнению следователя, это сделал кто-то из вас.

Дальше, в течение некоторого времени Роман наблюдал бурю с громом и молниями. Говорили все разом, с негодованием, срываясь на крик… Для Дорогина это не было чем-то необычным, он лишь поражался артистизму человека, который все знал, понимал и теперь явно пребывал в страхе.

– А теперь все успокоились! – вдруг громко стукнула по столу кулаком Вера, и все действительно разом успокоились. Словно шнур перфоратора из розетки выдернули. – Я вам сейчас кое-что расскажу, но вы обойдитесь без истерик. Потому что мы все, – она кивнула на Романа и Пашу, – их достаточно насмотрелись и уже не реагируем. Значит, так. Вы все не приходитесь прямыми родственниками Гертруде Яковлевны, и потому она составила завещание. На вас, Сергей Владленович.

– Я знаю, – буркнул тот.

– И все это знают. Гертруда Яковлевна всех вас проинформировала. И в том числе сказала, где хранит свои документы, включая завещание. Но никому из вас не показывала. Верно?

Никто не возразил.

– Однако один из вас заволновался: а вдруг с завещанием совсем не так, а Гертруда Яковлевна просто решила обмануть? К примеру, все оставила Наталье Алексеевне.

– Мне?! – вскрикнула домработница. – Я вообще ничего не знала!

– А почему бы и не вам? Вы же с ней пятнадцать лет! И общались явно чаще, чем остальные. А близким Гертруда Яковлевна сообщила о завещании, чтобы те не оставили ее без заботы и внимания хотя бы в знак надежды на будущее наследство.

Домработница с изумлением уставилась на следователя, но та даже не посмотрела в ее сторону.

– Мы всегда любили и заботились о Гертруде! – резко заявил Алексей Сергеевич. – Пусть у нас нет кровного родства, но она для нас все равно родной человек!

– Вот именно, родной! – многозначительно подтвердила Вера. – Для вас и вашего отца – да. И в определенном смысле для Натальи Алексеевны тоже. Все-таки пятнадцать лет вместе кое-чего значат. А для вашей жены?

– Вы обо мне?! – вцепилась руками в плечо мужа Юлия Викторовна.

– Что вы имеете в виду? – проскрежетал тот.

– Алеша, Юля, следователь ничего не имеет в виду плохого, – стараясь сохранять спокойствие, сказал Сергей Владленович. – Ведь правда, Гертруда? – обратился он не к Грозновой, а к Стрекаловой. Но та молчала, напряженно глядя на сцепленные на столе руки.

– Вовсе нет, – ответила за Гертруду Яковлевну Вера. – И я вам сейчас кое-что расскажу.

Роман мысленно хмыкнул: Вера явно заразилась от Тимура Морковина склонностью закручивать сюжетные интриги. Однако же признал: получается весьма впечатляюще.

– Несколько месяцев назад Гертруда Яковлевна написала завещание…

– Нет, – перебила Стрекалова. – Первое завещание я написала в девяносто четвертом году. А семь месяцев назад написала новое с некоторым изменением. Я с самого начала все завещала Сергею, это давно было всем известно, но здесь добавила отдельным пунктом мой бриллиантовый гарнитур внучке и двести тысяч рублей Наташе.

Домработница ойкнула, но на нее никто не обратил внимания.

– Хорошо, – кивнула Вера, – это было второе завещание, о котором Гертруда Яковлевна опять-таки известила своих близких, не вдаваясь в детали. Полагаю, мужчины отнеслись к этому спокойно. Однако вы, Юлия Викторовна, взволновались.

– Я?! – раздался возмущенный возглас, но Вера одернула:

– Не перебивайте! Я могу быть не совсем точной в отдельных деталях, потому что это лишь умозаключения, однако в главном все будет точно, поскольку есть доказательства. Так вот, полагаю, Юлия Викторовна взволновалась. Если наследник – Сергей Владленович, значит, почти всем добром будет пользоваться его сын. Ведь так, Сергей Владленович?

– Конечно. – Новиченко-старший удивленно пожал плечами. – Ничего странного. Мне вполне хватает того, что у меня есть, а у Алексея семья…

– Ничего странного, – подтвердила Вера, – вы скромный человек и любящий отец. И это вполне устраивало Юлию Викторовну. Но… А что конкретно в завещании написано и почему Гертруда Яковлевна вдруг решила его переписать? Говорить-то о завещании она говорила, но никому не показывала. Да, все, и Юлия Викторовна тоже, знали, где оно хранится. Однако у нее не было никакой возможности его увидеть собственными глазами, в доме она бывала, как и все прочие, только в присутствии хозяйки, запасных ключей, чтобы тайно в квартиру попасть, не имела…

– И не имеет! Ни она, ни я, – уверенно заявил Алексей Сергеевич.

– Совершенно верно, – согласилась Вера. – Запасные ключи есть только у вашего отца.

– Они в тумбочке лежат… – растеряно проговорил Новиченко-старший.

– Вот оттуда Юлия Викторовна их и взяла. Вы, Сергей Владленович, это, разумеется, не заметили. Вы же ими не пользуетесь, они лежат и лежат, на экстренный случай. Опять же Юлия Викторовна их вскоре вернула. Когда дождалась, что Гертруда Яковлевна куда-то ушла, и пошарилась в ящике ее письменного стола.

– Пошарилась?! – вновь раздался возмущенный возглас Юлии Викторовны. – Это воровки шарятся, а я такое себе даже не представляю!

– А я вас в воровстве и не обвиняю, – сказала Вера. – Вы просто достали из ящика письменного стола папку с документами и посмотрели завещание. В нем все было в общем и целом так, как вам и говорили. За исключением двухсот тысяч для Натальи Алексеевны. И, может, бриллиантового гарнитура, завещанного вашей дочери, но вот это как раз не в счет. А потом вы решили полюбопытствовать дальше и посмотрели в других ящиках. И обнаружили еще одну папку, о которой знала только Гертруда Яковлевна. В ней лежали все документы, связанные с ее взаимоотношениями с Кириллом Лепешкиным.

– Кто это, Гертруда? – удивился Новиченко-старший.

– Это человек, который считается весьма модным драматургом, – вместо Стрекаловой ответила Вера. – Возможно, ваша жена тоже не знала, но очень быстро выяснила и поняла: если этими документами, а они… – следователь бросила короткий взгляд на Стрекалову, та плотно сжала губы, – касаются авторских прав… так вот если ими грамотно распорядиться, можно получить очень приличные деньги. В качестве приятного и весьма солидного бонуса ко всему, что останется после Гертруды Яковлевны после смерти.

– Какой драматург? Какие авторские права?! – возмутился Новиченко-младший. – И почему ты позволяешь оскорблять мою жену, Гертруда?!

– Эта женщина меня обвиняет в чем-то жутком! А я ничего не знаю! – вскричала Юлия Викторовна.

Стрекалова все с таким же заледенелым лицом даже не шелохнулась.

«Вот это выдержка!» – восхитился Роман.

– Всё вы знаете, Юлия Викторовна! – резко оборвала Вера. – Вы оставили отпечатки пальцев на мультифорах с завещанием и с документами, касающимися Кирилла Лепешкина. Кроме ваших отпечатков есть только отпечатки Гертруды Яковлевны.

Новиченко-старший уставился на молодую женщину озадаченно. Новиченко-младший – обескураженно, Наталья Алексеевна – ошарашенно. И только Гертруда Яковлевна по-прежнему сохраняла молчаливое величие.

– Да! – уже не просто вскрикнула, а прям-таки взвизгнула Юлия Викторовна. – Я смотрела эти бумаги! Мне было интересно! И что?!

– То есть ты украла… ну, пусть взяла… у меня ключи от квартиры Гертруды и тайком?.. – Сергей Владленович смотрел на невестку растерянно, даже в каком-то смысле испуганно, и Роман подумал: да-а… внешне сын писателя похож на своего отца, но если тот был явно сделан из камня, то этот из пластилина.

– Хорошо!.. Вернее, плохо!.. Ну, допустим… И с этим мы еще разберемся!.. – Алексей Сергеевич сильно нервничал, но все же старался держать себя в руках. – Но вы… – он бросил гневный взгляд на Грознову, – кажется, хотите обвинить мою жену в совершенно недопустимом!..

– Хочу, – подтвердила следователь.

– Вы не смеете!..

– Смею! – отрезала она. – Отпечатки пальцев Юлии Викторовны не свежие. Они оставлены месяца три назад. Юлии Викторовне понадобилось время, чтобы все обдумать. Я не собираюсь копаться в ее голове, но вполне логично предположить, что Юлия Викторовна сильно беспокоилась. Если Гертруда Яковлевна оставляет двести тысяч Наталье Алексеевне, то значит, имеет денег существенно больше, чем предполагает семья. Но почему, спрашивается, это скрывает? И где гарантия, что Гертруда Яковлевна не составит новое завещание, по которому вообще почти все отпишет кому-нибудь непонятному? Опять же где гарантия, что в корне не изменятся условия соглашения с Лепешкиным? Об этом соглашении семья ведь тоже ничего не знала. То есть у Гертруды Яковлевны какие-то свои тайные дела, а тайны, особенно денежного свойства, чаще всего воспринимаются с большой опаской. Опять же Юлия Викторовна женщина молодая, хочется хорошо пожить… а у вашей семьи, Алексей Сергеевич, насколько я догадываюсь, заработки средние…

– Нам хватает, – буркнул Новиченко-младший, и по этому бурчанию было понятно, что, может, и хватает, да только далеко не на все, на что бы хотелось.

– В общем, Юлия Викторовна решила не рисковать, – продолжила следователь. – Вы ведь все, – она окинула взглядом семейство Новиченко, – знаете, что Гертруда Яковлевна увлекается гомеопатией.

– Я всегда был против, – подал голос Сергей Владленович.

– И в данном случае оказались исключительно правы, – не без сарказма заметила Вера. – Потому что именно это и должно было стать средством убийства.

Врач Новиченко изумленно вытаращил глаза.

– Я считаю это ерундой, но это не может убить! – уверенно заявил он.

– Может. Если вместо гомеопатического средства подсунуть сладкие шарики, смешанные с крысиным ядом. Вы, – Вера, словно дулом пистолета, ткнула пальцем в сторону Юлии Викторовны, – работаете технологом на кондитерской фабрике. Вам поступает сахарная присыпка, белая, которую у вас потом красят в разные цвета и украшают торты с пирожными. Они по размеру почти такие же, как гомеопатические крупинки. И на кондитерской фабрике вполне может храниться крысиный яд, слишком привлекательное у вас производство для грызунов. Так вот вы, Юлия Викторовна, смешали присыпку с ядом и подменили содержимое двух пакетиков с гомеопатией. Способ тайного проникновения в квартиру вы уже освоили, так что все сделали без проблем. Случилось это около полутора месяцев назад. Ваш расчет был очень простой. Гертруде Яковлевне немало лет, традиционную медицину она не сильно жалует, и никто бы особо не удивился, если бы она вдруг начала постепенно угасать. Вряд ли она легла бы в больницу, в конце концов, у нее есть свой родной доктор, так что умерла бы дома, никого бы это не насторожило. Как сказал наш медэксперт, употребление двух упаковок с ядом практически гарантировали Гертруде Яковлевне летальный исход.

– Но Гертруда, к счастью, жива! И нормально себя чувствует! – с вызовом заявил Новиченко-младший.

– Ей повезло, – позволила себе усмешку Вера. – Гертруда Яковлевна далеко не сразу начала принимать отраву, потребляла свои вполне безобидные старые запасы. Но вот Юлии Викторовне не повезло. Потому что одну ядовитую упаковку Гертруда Яковлевна дала на пробу Кириллу Андреевичу Лепешкину. Но его убили. И когда наш медэксперт проводил вскрытие, то обнаружил яд. А затем нашли упаковку, где остались буквально несколько крупинок.

– Это голословные обвинения! Я имею в виду мою жену! Да, она поступила нехорошо со своим любопытством! Но все остальное – это ваши придумки! – налился яростью Алексей Сергеевич.

Юлия Викторовна издала трагический всхлип.

– Ничего подобного, – спокойно отреагировала Вера. – У нас есть доказательства. Конечно, Юлия Викторовна меняла содержимое упаковок на сей раз в перчатках, так что никаких пальчиков она не оставила. Но… в коробку, где хранилась гомеопатия, упали два светлых волоса. И это волосы Юлии Викторовны. Среди вас всех она единственная блондинка.

– Я?! Единственная?! – Прозвучало это так оглушительно, что Роман аж отпрянул – словно литаврами над ухом шарахнули. – А Наталья что, не блондинка?!

– Нет, – «успокоила» следователь. – Она крашеная. А вот вы, Юлия Викторовна, натуральная. И потому именно ваши волосы мы нашли. А уж ДНК-экспертиза… – Вера развела руками, дескать, все вы люди образованные, все понимаете.

Роман мысленно хмыкнул: это в кино ДНК-экспертизу проводят по щелчку, причем в течение минут пяти, а в жизни все намного сложнее, но образованные Новиченко вряд ли сведущи до такой степени.

А дальше произошло то, чего никто не ожидал, по крайней мере Дорогин сразу сообразил, что присутствует здесь не для компании. Наталья Алексеевна, тихая и слегка перепуганная, вдруг взметнулась разъяренной тигрицей и с рыком «Ах ты, паскуда!» кинулась на Юлию Викторовну и вцепилась в ее натуральную блондинистость. Юлия Викторовна завизжала и принялась даже не отмахиваться, а отбрыкиваться. Однако натренированная физическим трудом домработница от этих отмахиваний ловко увернулась, изготовившись, судя по всему, оставить противницу лысой. Отец и сын Новиченко замерли, как парализованные, но от полного облысения их родственницу спас Дорогин, который кинулся на Наталью Алексеевну, по всем правилам рукопашного боя заломив ей руки за спину. Правда, она все ж таки успела двинуть ногой не только Юлию Викторовну, но и самого Романа.

В общем, шум, гам, бедлам… И среди всего этого раздался мощный и полный презрения голос Гертруды Яковлевны:

– Идиотка!