Мулан. Герой из рода цветов

Глава 64 Свершилось

Мулан рывком села и вытянула меч из чёрной лужи. От вязкой жижи исходил насыщенный томно-сладкий запах, и Мулан невольно отпрянула, узнав в этом знойном амбре сильно сгущённый аромат ядовитого мёда, которым когда-то собиралась её потчевать Да-Цзи. Отовсюду послышалось какое-то странное жужжание и гудение, и чёрный кисель начал подрагивать и трепыхаться. Из-под земли раздался жуткий треск, как будто она разошлась по шву, не в силах больше сдерживать натуги, и из болота ведьминой крови хлынули в разные стороны полчища жаб и пауков, да такие многочисленные, что ядовитые твари сновали друг по другу, в нетерпении пытаясь выбраться наружу. За жабами и пауками полезли гадюки и многоножки, а там и скорпионы – и пока они валили чёрными тучами, края мутной слизи постепенно сходились к центру, освобождая залитые места. Сотни и тысячи смертоносных гадов породила и выплюнула вонючая лужа, прежде чем уменьшилась до размеров пятна и, наконец, вовсе исчезла.

Мулан стояла, совершенно обомлев от ужаса. Меч сразил Белую лису – и Белая лиса... Да-Цзи... вернее, то, что от неё осталось... на глазах расползлось тучей поганых созданий. К горлу подступил комок отвращения, но Мулан, как околдованная, следила за мерзкой картиной, не в силах отвернуться, пока последняя ядовитая тварь не юркнула в ворох лотосов. Лишь когда её след затерялся где-то в дальних уголках сада – а точнее, под кустами любимых азалий самой Владычицы, которые, как выяснилось впоследствии, подхватили в тот день какую- то пакостную гниль, – лишь после этого с Мулан сошло оцепенение, и она обернулась.

В тот же миг она почувствовала на себе взгляд Багровой лисы. Та оставалась лежать под неподъемной тыковкой, и теперь злобно зашипела, чуя опасность и поражение.

Мулан посмотрела ей в глаза. В них плескалась обида, злость, гнев, страх – но сейчас Мулан увидела в них кое-что ещё. Боль. Веками страдавшее сердечко – сердечко нежеланного ребёнка, нелюбимой дочки, а затем – девушки, которой нигде не нашлось места, которая всем казалась не такой, как надо, и которую, всеми отвергнутую, смогла заметить одна Да-Цзи, не упустившая случая приманить беднягу к себе и затем превратить в безропотную рабыню. Почти как это случилось с Мулан.

Солнце наконец скрылось за горизонтом, и ночные тени жадно заглотили последние светлые проплешины, что ненароком замешкались в прекрасном саду.

Быстрым движением Мулан нагнулась и сорвала лиловую головку одного из Соцветий. Подняв руку повыше, она оценивающе оглядела утонченный силуэт, с трудом разбирая его в сиреневых сумерках, и опять повернулась к Багровой лисе.

– Смотри, Соцветие Неземного величия у меня, – заявила она лисице. – Предсказание о дочери Хуа ныне исполнилось, и то, что случилось, нельзя обернуть вспять. Оставь мою сестру в покое.

С этими словами Мулан подошла к Багровой лисе и отпихнула тыковку ногой. Стоило грузу исчезнуть, как лисица вскочила на все четыре лапы и моментально приготовилась к атаке. Но Мулан, не выпуская из пальцев цветка, вскинула другой рукой деревянный меч и приставила его к морде хищницы.

– Оставь мою сестру в покое, – повторила Мулан.

Багровая лиса подняла на неё глаза – и их взгляды встретились. На какое-то мгновение они обе замерли, уставившись друг на друга, словно обмениваясь безмолвными фразами.

А затем раздался хлопок, и на месте Багровой лисы мелькнул комок перьев; он метнулся ввысь и исчез во мраке опустившейся ночи. Садовые фонари волшебно мигнули и засияли ярче, словно атласные луны, слетевшие сюда тысячами, чтобы восполнить недостаток одной-единственной там, наверху.

Багровая лиса бесследно исчезла.