Не в этот раз. Книга II

Глава 10

Кружок меня провожать не пришёл. С одной стороны — понятно: я ж не в Москву поехал, ничего эпохального и тектонически важного не предполагается — всего лишь лагерь, кто там не бывал? Пусть и с дополнительной нагрузкой в виде «сборов сборной». С другой — всё какая-никакая, а традиция. Могла бы быть. И даже не какая попало, а хорошая, пожалуй. Или это я уже придираюсь, от нервов?

Причина нервничать есть: провожать явилась Ира Лыкова! Нет, это само по себе неплохо, конечно, но она, естественно, пересеклась с мамой. И я с некоторой оторопью осознал, что раньше они никогда не встречались! И вот хрен его знает, во что это всё может вылиться. Во всяком случае, пару внимательных маминых взглядов — на себе! — я уже словил. Вот же запросто навыдумывает себе невесть чего… А ведь они ещё вместе пойдут потом, им почти до самого Иркиного дома по пути! Остаётся только надеяться, что Лыкова догадается сыграть в стойкого Мальчиша-Кибальчиша, удерживая маску не заглядывающей особенно-то далеко обычной одноклассницы.

Нервничать я перестал, когда из здания автостанции выкатилась тётя Таня. С мамой они обнялись, а в Ирку воткнулся ещё один внима-а-ательный взгляд. Это уже заведомо силы превосходящие, которые force major, а после отправки они ещё и чай пить пойдут своим женским коллективом, вот зуб даю! И будут там разгова-а-аривать. А я… что я? Я в автобусе трястись буду. Ничего поделать не могу. Значит, можно расслабляться! Тем более, что хотя бы часть кружка таки появилась: пусть и с некоторой задержкой, по следам своей мамы вынырнул Димка Ильичёв.

Мы успели сказать только «привет», как тётя Таня, деловито оглядевшись, взяла меня за руку.

— Пошли!

Ну, пошли так пошли. Обогнув здание, мы оказались в узком проходе между стеной и бортом автобуса, мне даже пришлось скинуть с плеча сумку с шмотками. Как я понимаю, он в Свердловск и отправится. Водитель, видимо, чего-то такого и ожидал, ибо двери открылись сразу же, как только мы к ним приблизились. Тётя Таня посмотрела на меня выжидающе, но я реагировать не стал: чего там, попрощались уже! Только помахал провожающим, которые в узость за нами не полезли и стояли у кормы автобуса.

Внутри меня пристроили у окна, рядом с каким-то старичком.

— Всё как договорились, Иван Сергеевич? — спросила моя провожатая.

— Однозначно, хозяйка, всё будет в лучшем виде! Проследим, проводим, сдадим с рук на руки, не сомневайся!

А я порадовался, что дедуля габаритами не богат — сидеть будет посвободнее. Впрочем, «свободнее» — это не про нынешнюю технику: даже несмотря на то, что в нашем автобусе уже есть полка над головой, и я даже свою сумку туда утрамбовал, внизу особенно-то не развалишься, тесно. Даже страшно подумать, каково было бы ехать в обнимку с багажом, а ведь многие именно так и поступают!

Тут водитель высунулся из-за своей перегородки, и проинформировал:

— Татьяна, время!

Та махнула ему рукой, улыбнулась мне и вышла на улицу. Во всём есть свои минусы. Лучше бы я тихо сам поехал, без всех этих кудахтаний над головой.

Когда мы приехали в Свердловск (по обыкновению, всю дорогу проспал), я, проводив взглядом последнего пассажира, ныряющего в проём дверей, дёрнулся было выходить из автобуса, заранее вытягивая шею в попытках определить, кто же меня встречает. Но не тут-то было: дедулька схватил меня за руку, и хват его оказался неожиданно цепким. Ничуть не хуже, чем у самых продвинутых самбистов нашего «афганского» клуба.

— Тихо, паря. Тебя встречают уже?

А что я мог сказать? Я ведь даже не знаю, кто будет — Дворников сказал только, что «встретит кто-нибудь из аспирантов». Я и самого-то его один раз видел десять минут — запросто могу в лицо не узнать, чего уж про совсем незнакомую молодёжь говорить! Да и аспирант — зверь известный, особенной пунктуальностью не отличающийся, запросто может опоздать или напутать, только если девочку пришлют какую, старательную… да только откуда на матмехе девочки?

Иван Сергеич прочитал ответ на моём лице и причмокнул удовлетворённо губами:

— Вот и не спеши тогда. Мне сказали, тебя прямо у автобуса встречать должны? Вот и лады, сидим, ждём. Я обещал с рук на руки сдать — так и будет.

Обескураженный, я сел обратно. Правда, ненадолго:

— Это же из Кедрового автобус? — В дверях возникла голова… Та, что надо, голова! Дворников, сам приехал!

— Вот это за мной, — заявил я своему «конвоиру», однако тому моих слов показалось недостаточно.

— А вы, простите, кем будете? — дедуля встал и выкинул навстречу голове натурально строевой шаг. С левой!

— Дворников Алексей Петрович, доцент матмеха Университета. — Некоторые вещи в этой жизни ни фига не меняются. — А вы… о, вижу, Гриша! Отлично, отлично, поехали!

Но не тут-то было: въедливый Иван Сергеевич ещё и документы у него проверить не поленился, тщательно сличив лицо с фотографией в университетском пропуске. Впрочем, злиться на деда не хотелось, всё же, человек точно хотел как лучше, потому, попрощался я и с ним, и с водителем вполне дружелюбно. Но вот Дворников, вероятно, оценивал процесс передачи меня «с рук на руки» по-другому: предлагать подвезти моего провожатого он не стал, хотя вышли мы из здания прямиком к припаркованным невдалеке Жигулям. Копейка, зато ярко-красная и с виду вполне себе ухоженная. Но не такая блестящая, как у Кости.

Возможно, деда бросили на произвол судьбы потому, что в машине за рулём был не сам встречающий, а какая-то особа в легкомысленном летнем платье, ожидавшая нас возле машины. Когда мы подошли поближе, девушка лет двадцати пяти показательно нахмурила брови. Интересно, кто она ему?

— Фух, еле нашёл этот автобус! — предупреждая вопросы, отчитался доцент. — Но теперь точно всё, Лидочка, едем!

Лидочка, осуждающе качнув напоследок кудряшками, впорхнула на водительское сиденье. Я устроился за ней и пихнул сумку на правую сторону, предполагая, что встречающие поедут вместе на первом ряду. Однако, Алексей Петрович решил переиграть, отправив мои шмотки вперёд, а сам подсел ко мне. Я приготовился глазеть по сторонам, но Дворников меня обломал почти сразу, как только мы вырулили с парковки и встроились в не такой уж и редкий поток машин на улице 8 Марта.

— Должен повиниться перед тобой. — Лидочка еле слышно фыркнула. — У нас тут возникла неожиданная проблема. Лагерь, в который мы должны были ехать, комиссия не допустила к приёму детей. Вот как раз в выходные они работали, и что-то там у них пошло не так. Директор клянётся, что всё исправят в кратчайшие сроки, но сам понимаешь… Пока мы рассчитываем, что заезд всё же состоится, просто чуть позже. А пока мы решили начать сборы здесь, благо, кроме тебя, все остальные участники — местные, им почти всё равно.

— Так а как мне-то быть тогда? Я же не местный — каждый день на автобусе мотаться? — недоумённо помотал головой я.

— Нет, конечно, не каждый. Вообще никуда мотаться не надо. Есть альтернативное предложение: поселим тебя в нашем общежитии. Жить в комнате будешь один, талоны на питание в столовую выдадим. Экскурсию по Университету проведём! Интересно?

— Шутите? Конечно! А общежитие не женское, случаем?

Дворников только ухмыльнулся, а вот Лидочка резко развернулась, широко распахнув глаза и заливаясь хохотом. Прямо на ходу!

— Лида! — обеспокоенно вскрикнул доцент, но наша водительница уже сама сообразила, что момент неудачный, и повернулась обратно.

— Мальчик! — сдавленно, через смех, проговорила она. — Поверь, не надо оно тебе! Вот совсем не надо!

— Лида знает, что говорит, — с улыбкой подтвердил доцент. — К тому же, у нас нет женского общежития, у нас вообще на факультете мальчики преобладают. А тебя мы вообще поселим на аспирантский этаж, там почти все семейные уже, тихо, спокойно. Ты же у нас нормальный парень, к буйству не склонен?

Ну конечно, я немедленно подтвердил отсутствие склонности к буйству. Тут мы, впрочем, уже и приехали. Сумку мою Дворников взял на себя, мы прошли внутрь здания, я, конечно, изо всех сил озирался по сторонам — здесь я ещё ни разу не был. Но доцент с Лидочкой куда-то, видимо, торопились и почти бежали по коридорам быстрым шагом, шёпотом переговариваясь на ходу, так что, рассмотреть удалось немного. Обратил внимание только на то, что народу вокруг почти нет. Как и не сессия на дворе!

Зашли мы в дверь с табличкой «Кафедра вычислительной математики» (у меня что-то ёкнуло внутри), а потом сквозь ещё одну дверь — в совсем крошечную комнатку. Точнее, зашли только мы с Дворниковым, Лидочка незаметно куда-то испарилась. Внутри мой провожатый сначала пристроил сумку под стол, а мне махнул на него рукой:

— Располагайся. Извини, но придётся немного подождать — у нас заседание сейчас… Я думал, вообще не вырвусь, кого-то другого отправлять придётся, но видишь, повезло с машиной. Потерпишь? Это на час, максимум — пару.

— На пару или на пару часов, — спросил я, стараясь звучать как можно солиднее.

— Какие мы грамотные, — расплылся в улыбке доцент. — Пару, просто пару. Девяносто минут которая. А может, и быстрее обойдётся! Ну вот такая у нас авария приключилась, понимаешь… И поручить тебя кому попало не могу, да и не хочу, прямо сказать — под рукой одни обалдуи.

— Ещё научат нехорошему… — будто бы продолжил его мысль я.

Дворников секунду промедлил, потом до него дошло и он захохотал.

— С тобой не соскучишься! Ну ладно, давай, мне правда надо бежать. Если зайдёт кто, как меня зовут — знаешь, отругивайся, никого не бойся, всех посылай…

— Нахрен, — опять закончил я.

В этот раз он смеяться и отвечать не стал, только махнул рукой и умёлся прочь. А я принялся разглядывать обстановку кабинета, досадуя, что не сообразил прихватить хоть книжонку какую. Немецкий в сумке наличествует, но на самом дне, что вполне адекватно описывает моё к нему отношение — век глаза бы его не видали… В лагере если совсем уж тоска будет — ещё ладно, а вот так на ходу зубрить не тянет совершенно. Сейчас в самую жилу было бы почитать со вкусом! Чтоб эти «деловые» меня после заседания своего оторваться-то ещё и упрашивали! Да и потом книжка пригодится наверняка, вот уверен. С другой стороны… Уж неужели на цельной кафедре в университете художки какой не найдётся? Да не может такого быть! Скорее поверю, что тут самиздат запрещённый где-нибудь приныкан…

Уговаривая себя в смысле «мне же сказали — располагайся!», я нырнул в ящик письменного стола. И мгновенно был вознаграждён — прошлогодняя «Роман-газета» с «Реквиемом» Пикуля! Я, конечно, его читал в «той» жизни, но, ясное дело, успел забыть примерно напрочь. Ну всё, мне теперь ничего не страшно. Можете даже не кормить.

Насчёт «не кормить» я погорячился, конечно: когда доцент вломился с радостным криком: «А вот и я! Пошли обедать скорее!» — я не промедлил ни секунды, поскольку живот к тому моменту бурчал уже почти беспрерывно. Однако, не забыл бросить взгляд под стол и уточнить:

— Вещи брать с собой, или тут полежат?

— Потом вернёмся, заберём, — легкомысленно махнул рукой Дворников.

Потом так потом. Но «Роман-газету» я предусмотрительно бросил на сумку, чтоб не забыть случайно. А? Что? Да, конечно-конечно, «не забыть попросить почитать».

В столовой я задержался возле меню, заранее пытаясь выбрать, но Алексей Петрович понял меня по-своему:

— Не смотри на цены, я плачу, просто бери, что по душе. А после у тебя талонов на месяц будет, за неделю при всём желании потратить не сумеешь.

— Да я просто посмотреть, чем кормят, — попытался оправдаться я.

— Смотри, — хохотнул доцент, — только имей в виду, мы и так припозднились, ещё чуть-чуть — и из еды только меню и останется!

Тут уж, понятно, тормозить я перестал и шустренько метнулся за старшим товарищем на раздачу. Он был прав: особенным выбором тут и не пахло. Видимо, основная толпа желающих уже схлынула, поскольку больше половины судков уныло зияли пустым нутром, а о том, что в них когда-то содержалось, можно было только гадать. Однако, первое народ тут, видимо, не очень жаловал: можно было выбрать из супа куриного или молочного с вермишелью — я, понятно, взял куриный. На второе мы оба безальтернативно получили по тарелке пюре с жареной печёнкой в белёсом соусе, я схватил ещё полстакана сметаны и подозрительно насыщенного цвета чай, а доцент — компот из сухофруктов.

— Пирожки бери обязательно, — посоветовал Дворников, цепляя сразу два с большого блюда, — они тут очень вкусные. Эти вот с капустой.

Меня долго упрашивать не пришлось, правда, я его выбор скорректировал в пользу максимального охвата ассортимента: взял попробовать всё, чем кормили! Все четыре разновидности, а с повидлом сразу три штуки. Не съем, так с собой заберу — именно на такой случай в кармане всегда «резервный» полиэтиленовый кулёк. Вряд ли тут и к ужину пирожки пекут, не в обычаях такое для советских столовых. А дальше раздача еды кончилась — кассой. Когда монументальная кассирша пробила мой поднос, доцент не дал мне дождаться ни итогового вердикта, ни даже промежуточного:

— Нам вместе посчитайте, пожалуйста, — попросил он тётку, а мне тут же выдал указание: — Гриша, ты пока стол незанятый поищи, лучше у окна где-нибудь.

Пришлось идти искать.

А я-то всё думал: чего это доцент так медленно компот пьёт, неужели он может быть таким уж вкусным? Даже почти собрался сходить взять себе, остановило только то, что мелких-то денег при себе нет. Но дело оказалось не в небесном вкусе напитка, просто Дворников, оказывается, выцеливал жертву.

— Серёгин! Миша, Серёгин! Подойди, дорогой, дело есть, — неожиданно выкрикнул он и призывно замахал рукой, небрежно брякнув на стол стакан с остатками чуть не обманувшего меня компота.

— Миша, ты всё помнишь? — задал он вопрос невысокому чернявому парню, когда тот подошёл ближе. «Помнишь»? Непонятненько, однако.

Зато студент всё понял прекрасно:

— Да, конечно, Алексей Петрович, что угодно!

— Угодно вот что: надо поселить молодого человека в вашу общагу. Ты же в «двойке»? — парень кивнул. — Ну вот. Там все уже в курсе, и комендант, и кастелянша, надо просто сопроводить по всем пунктам, чтоб наш гость не потерялся. До койки доведёшь! И вечером на ужин — ты же пойдёшь сам в столовую? Не будешь готовить? — Чернявый яростно замотал головой. — Вот и покажешь всё, объяснишь, что надо, чтоб спокойно у вас там несколько дней прожить. А завтра надо доставить Гришу — да, Гриша, Миша, знакомьтесь! — ко мне на кафедру к девяти, край — к 9:30, но не позже. Надеюсь, идея понятна. Считай себя своего рода куратором абитуриентов — на одни сутки. Или шефом подрастающей смены. Справишься? И в расчёте тогда.

— Не сомневайтесь, Алексей Петрович, всё будет тип-топ! — заверил старшего студент.

— Так, теперь с тобой, — Дворников повернулся ко мне. — Программа такая. На первый день придаю тебе человека, который тут всё и всех знает. Не стесняйся спрашивать! Я наслышан, что ты самостоятельней половины наших студентов, и много чего можешь… сотворить сам, но всё же надеюсь на твоё благоразумие, хорошо? Сегодня, к сожалению, ничего разумного сделать уже не получится, сам понимаешь, авария у нас, разгребаем. Тебе надо только поселиться, весь конструктив — завтра. Но зато там уже скучать будет некогда! Вот тебе талоны в столовую… — Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда свёрнутую в несколько раз бумажную ленту. — Это с большим запасом, можешь не экономить. Одна проблема: действовать они начнут только завтра. Сегодня на ужин рубль найдётся? Больше не надо, вечером в столовой есть всё равно особо нечего… Или дать тебе?

— Не проблема, — уверил я его солидным тоном.

Сворачивая пачку талонов, чтоб засунуть их в нагрудный карман штормовки я поймал странный взгляд Михаила… Завистливый? Или просто голодный?

— Будешь? — просто спросил я, раскрывая ему мой «резервный» пакет с заначенными пирожками. Тот коротко взглянул на Дворникова, поймал его неопределённую усмешку и ловко выдернул один — вроде с капустой, я ещё не выучил. Странная у них тут мода, я бы вот ставил на повидло! Тем более, что их в пакете было три сразу, и форма узнаваемая — классический цилиндр с повидловым пупком на торце. Но вот почему-то с капустой здесь самые популярные — вон и на подносе их почти не осталось уже.

По дороге на кафедру я уладил вопрос с журналом, и доцент торопливо согласился, как мне показалось, с немалым облегчением. В принципе, мотив понятен: всяко лучше, если свалившийся на голову проблемный подросток будет сидеть в комнате с книжкой, чем пойдёт на огни большого города в поисках приключений. Хе-хе — это он ещё не знает, как быстро я читаю! Да и в общаге приключения найти — плюнуть раз, уверен. Но тут Дворников просчитал меня правильно: устраивать ему неприятности я не намерен. Главное, чтоб они сами меня не нашли.