Не в этот раз. Книга II

Глава 12

Вот всё хорошо, кроме одного: будильника-то у меня тут нет. Потому проснулся я от настойчивого стука в дверь.

— А ты чего, спишь ещё? — удивился неприлично свежий Серёгин. — Нам же к девяти на кафедру!

В глазах его явственно плеснулось беспокойство: как же, доцент ведь специально предупредил, что опаздывать нельзя, а тут такое! Абонент не абонент!

Не стал уж я его нервировать, собрался в режиме «полёт шмеля», разве только на идею выдвигаться без умывания не поддался, сгонял быстренько, благо недалеко — коридор в общаге узкий. Вниз по ступенькам Миша буквально бежал, да и после выхода на улицу — тоже. Причину я понял, когда мы выскочили к музею Бажова: троллейбус! И народу всего ничего.

— Вот так-то, учись, салага! — подмигнул мне куратор, довольно улыбаясь, когда мы заскочили внутрь. — Даже в столовку ещё успеем! Мелочь-то есть у тебя?

Я мотнул головой отрицательно, и парень, воровато оглядевшись по сторонам, открутил пару билетов из кассы просто так, без оплаты. Ничего себе у них тут нравы! Видно же, что лента пустая! Но поделать всё равно я не мог ничего, потому просто последовал за своим попутчиком — обратно к задним дверям. Это тут, видимо, стратегически выгодная позиция, на случай появления злых контролёров.

В столовке в ход предсказуемо пошли мои талоны — ладно, не обеднею. Одно мне не понравилось: как-то мой «куратор» совсем перестал демонстрировать признаки стеснения, даже харчуясь за мой счёт. Вроде как само собой разумеется. Ну да ладно, впрочем: мне с ним детей не крестить… ой, конечно, разойдутся пути наши, как в море корабли. Прямо вот сегодня.

Тут я, надо сказать, ошибся: Миша Серёгин оказался одним из наших вожатых. Ну, или, может, не вожатых, просто преподаватель на сборах. Во всяком случае, предъявив меня чем-то занятому Дворникову, он не скрылся в тумане, а отошёл в сторону и принялся вполне приятельски болтать с кучкой пацанов явно школьного возраста. Это, по-видимому, были те самые члены команды, которые местные — как-то взаимодействовать со мной никто не поспешил, потому я, чтоб не мяться одиноким тополем на Плющихе, нахально уселся за чей-то стол у окна и погрузился в чтение: вчера-то, в силу известных событий, читать времени не было.

Долго ждать не пришлось, Дворников вломился в кабинет с элегантностью носорога и сразу же завладел всеобщим вниманием. Вроде бы ничего такого интересного он не говорил — так, за всё хорошее и против всего плохого, но слушали его внимательно. И даже у циничного меня эта речь никакого отторжения не вызвала. Одно плохо: заниматься с нами он всё же не стал, представив вместо себя «ассистента кафедры, аспиранта и просто хорошего человека». Не Мишу Серёгина, нет — тот успел куда-то уже слинять. Может, оно и к лучшему, впрочем.

А дальше началась продвинутая версия нашего школьного кружка. Индустриализованная даже, можно сказать. Конвейерная обработка школяров здоровенным научным напильником. Мы-то там у себя в деревне чего — так, в потёмках блуждаем, никто не знает ни черта, включая меня самого: я же тоже в детстве никаких дополнительных занятий не имел, о чём потом жалел неоднократно. Так вот, оказалось, что кружок — это не панацея, одного факта его наличия мало, надо ещё, чтоб наука впрок шла! Главной проблемой стало то, что я во-первых был для остальных парней чужим, а во-вторых — здорово от них отставал. Да, это было заранее предсказуемо, но всё же! Если бы они хотели мне помочь, я бы, наверное, справился, а так — ближе к обеду я бросил бесполезные попытки успеть за остальными и сосредоточился над задачей, которую решали чуть ли не два часа назад.

— Ну, что тут у тебя? — Надо мной склонился неслышно подошедший «просто хороший человек». — Погоди, ты зачем это пишешь? Мы же совсем другим сейчас заняты уже. Оставь, потом разберёшься, а то пропустишь самое главное на сегодня!

Я в ответ только дёрнул плечом, пытаясь зафиксировать ускользающую мысль. Но всё равно не вышло: доцент вернулся. И не один, а с той самой Лидочкой, которая мало того, что сразу выцепила меня глазами, так ещё и громогласно поприветствовала на всю аудиторию:

— О, Гриша, здравствуй! Ну что, нашёл дорогу к девочкам в общежитии?

Со всех сторон немедленно посыпались сдавленные смешки. Тут уж я окончательно разозлился и, уже не очень владея собой, довольно агрессивно ответил:

— Конечно! Катя и Марина, большая и маленькая, с третьего курса — знаете таких? Всю ночь… в го играли.

Сказанул, и тут же прикусил язык: они ж наверняка с другого факультета! Это Миша-большой точно с матмеха, а они-то нет, судя по разговорам и поведению. Впрочем… тут же не факт важен, а моя готовность ответить.

Однако, судя по быстрому обмену взглядами между Дворниковым и Лидочкой, описанные персонажи были им известны. Ну, тогда и вовсе замечательно!

— И кто выиграл? — елейным голоском осведомилась Лидочка.

— А выиграл Миша-большой, — со вздохом ответил я, и с удовлетворением отметил, как аспирант с доцентом одновременно одинаково усмехнулись. И в целом… может, мне и показалось, но уважения во взглядах окружающих несколько прибавилось. Это вы ещё не знаете, кто занял почётное второе место!

После обеда Дворников вёл занятие уже сам. Что интересно — это уже была не совсем математика! Вернее, совсем не математика, а история науки. Средневековой по большей части. Писать-понимать было нечего, и мы всей нашей небольшой толпой просто слушали, разинув рты. Я опять мимолётно позавидовал: вот же человек могёт! Ему б в общество «Знание» лектором, цены б ему не было! Или в «Очевидное-невероятное», вместо Сергея Петровича, который, как известно, не Капица.

Однако, постепенно чувство долга стало брать верх над праздным, по большому счёту, интересом, и я потихоньку раскрыл тетрадь с конспектом первой половины дня — надо же всё-таки разобраться, что там где! А то завтра буду опять ворон ловить…

Но меня снова прервали. И кто! Дядя Витя, собственной персоной. Да ещё и с эскортом. Первым в нашу аудиторию без стука вкатился лысенький пузатый колобок, чуть ли не с поклонами. Потом сам дядя Витя, а третий — крепкий мужчина с внимательным взглядом — заходить не стал, только обвёл нас всех глазами, будто пересчитал, и тихо прикрыл дверь. Вроде бы за его спиной угадывались и ещё люди, но он даже и не подумал их пускать внутрь.

— Ну здорово, разбойник! — жизнерадостно выдал дядя Витя, не обращая на присутствующих никакого внимания.

Ну а чего мне было делать? Стесняться? Мямлить? Пол ногой ковырять? Поздоровался тоже.

— Чего сразу не проявился, как приехал? Позвонил бы, раз уж задержался в городе. А то Лена решила отпуск на малой родине провести, повезла подарки заодно, а вечером звонит, говорит, нет тебя, в Свердловск умотал…

— Так я звонил! Два раза, вчера днём и вечером. Трубку не брал никто, а к телефону теперь вахтёр не пускает больше. Да и мы уедем же скоро всё равно…

— Скоро? Как скоро? — дядя Витя повернулся к лысому.

Тот принялся сбивчиво что-то ему объяснять вполголоса, а Дворников демонстративно откашлялся и весьма настойчивым тоном попросил:

— Простите великодушно, не могли бы вы пройти хотя бы в преподавательскую? У нас занятие!

Лысый аж поперхнулся на полуслове, а дядя Витя только засмеялся беззвучно, показал пальцем на дверь, мотнул головой вопросительно и, получив утвердительный кивок доцента, скрылся с наших глаз, утянув за собой и своего собеседника. Они там принялись что-то довольно оживлённо обсуждать, и доцент, поморщившись, прибавил громкость своего рассказа. Впрочем, долго это не продлилось, через несколько минут ДВ с колобком вышли из своего заточения и проследовали к двери. Дядя Витя по дороге оглянулся и весело анонсировал план войны:

— Не прощаюсь!

Не прошло и получаса, как та же делегация заявилась к нам снова. Дворников уже откровенно глядел на визитёров волком, но тут же сменил гнев на милость, поскольку дядя Витя с порога выдал главное:

— Всё, товарищи, вопрос решён положительно — едете на базу Горного Института, в Сысерть. Завтра. Автобус уже заказан на десять утра, будет ждать здесь, у центрального входа. Там всё для вас тоже подготовят, директор мне лично обещал. Вещи, надеюсь, никто разобрать не успел? — И улыбается эдак язвительно.

Народ выглядел несколько огорошенным… бум спасать ситуацию. Я вытянул вверх руку:

— Я! Успел. В смысле, разобрать.

ДВ усмехнулся по-доброму:

— А с тобой вообще разговор короткий: собирайся, поехали! У меня переночуешь сегодня.

— А вещи… — заикнулся было я.

— Сейчас заедем, заберёшь, — безапелляционно отрубил дядя Витя и повернулся к колобку: — Найдёте же какого-нибудь должника из студентов, комнату сдать, чтоб нам время не тратить? И так редко видимся, хочется пообщаться, сами понимаете…

Лысый всё, конечно же, великолепно понимал, а скрещенные на мне взгляды окружающих потихоньку начали печь. ДВ ещё и добавил последний удар, уничтожающий:

— А чего это вы тут так засиделись? Лето, каникулы! Детям гулять надо, а вы в душной комнатушке паритесь. Побольше не нашлось, что ли? Надо будет позвонить местным там, на базе, чтоб запланировали вам как минимум одно занятие на свежем воздухе каждый день. А сегодня — пора вам штык в землю, шутка ли — четвёртый час доходит! Давайте, закругляйтесь тут, мы ещё пару вопросов с проректором, — лысый снова часто закивал, — быстренько обговорим, раз уж я тут всё равно появился, и вернёмся. Гриша, двадцать минут у тебя! — и вышел за дверь с колобком под ручку.

А мы все остались с офигевшими мордами. Особенно я. Хотя… а с чего, собственно? Песня такая есть: «А я чо, а я ничо, а я морду кирпичо!». Вот. Это про меня.

Дверь в преподавательскую тихонько приоткрылась и оттуда осторожно выглянула Лидочка.

— Ушёл? — еле слышно выдохнула она.

— Ушёл-ушёл, выходи, — недовольно пробурчал доцент.

Лидочка высунулась полностью и затараторила:

— Это же из обкома, секретарь? Это что, он нас в Сысерть отправляет? Это же геофизиков база? А их куда?

— Не тарахти, — довольно грубо прервал её Дворников, но сразу опомнился: — В смысле, ответить дай. Да, геофизиков. У них, вероятно, сессия, им пока не надо, вот и запустят нас первой очередью.

Повернулся к нам, сделал приятно-официальное лицо:

— Вы всё сами слышали, ребята. Обком ускорил решение нашего вопроса, в лагерь едем завтра. Другой, но так, полагаю, даже лучше: в «Чайке» всегда свой сплошной заезд, под завязку, даже жить пришлось бы с другими школьниками, и не факт, что всем вместе, а на этой базе, как я понимаю, мы сейчас будем одни, и, учитывая обстоятельства, условия нам создадут самые лучшие. — Тут он не удержался и кинул на меня ехидный взгляд. Смотрел недолго, а после вспомнил и добавил дипломатично: — И, кстати, да: что-то мы действительно засиделись сегодня. Давайте закончим, вам ведь ещё собираться нужно — все слышали, автобус завтра, в 10 утра, от центрального входа!

Лидочка не преминула добавить весьма менторским тоном:

— Подъехать лучше к половине десятого! Мало ли что…

Дворников вздохнул и повторил:

— Да, давайте в половину… устроим устный матбой, если вдруг придётся ждать. — Повернулся к своим подчинённым: — А вы не стойте просто так — ещё ведь надо остальные группы предупредить! Если не хотите их потом по домам всех отлавливать…

— Ничего, — беспечно махнула рукой Лидочка. — Я им всем сказала без меня никого не отпускать… сборников же отметить ещё надо!

Однако, всё же дёрнула за рукав «просто хорошего человека», и они вместе вышли. Хлопнувшая дверь послужила триггером — народ загомонил, у всех нашлись какие-то вопросы к доценту, один я сидел и тупо ждал дядю Витю. Я теперь скотинка несамостоятельная… а с него ведь станется меня ещё и в лагерь на машине привезти! Всё-таки, зашевелился внутри червячок неуверенного неудобства — отрываюсь от коллектива, сто процентов. С другой стороны, а чего, я до того в этом коллективе был, что ли? Пофиг. «Кирпичом».

Однако… Ситуация несколько изменилась: почему-то все пацаны, ещё не решившие свои вопросы с доцентом, перед тем, как покинуть аудиторию, сочли нужным внимательно рассматривать меня. Я даже бросил взгляд на свой живот украдкой — никаких узоров не вылезло? Вроде всё как всегда. Но ведь смотрят… Тут другая песня вспоминается: «Все вдруг стали очень вежливы со мной… и тренер!». Тренер-то, правда, пока всё больше изощряется в насмешливых взглядах, а вот Лидочка вроде бы прониклась. Ну, не будет больше подкалывать если — так и то хлеб!

А тут и делегация уже вернулась. Я, кстати, не ошибся: народу в ней было куда больше того, что мы видели, просто остальные тихо стояли в сторонке.

Дядя Витя со мной не пошёл. Только напутствовал: мол, давай не спи там. Ну, я и не собирался, собственно… Особенно, если учесть, что это я так сказанул в универе, что вещи разобрал, чисто в варианте «вызываю огонь на себя!», а по факту-то всё так и осталось в сумке — а куда бы мне это всё складывать? Стакана банального — щётку зубную поставить — и того не имею.

Когда зашёл со света в полумрак вахты, показалось, что в глубине общежития мелькнуло лицо Миши Серёгина. Будто он как раз направлялся мне навстречу, на выход, но почему-то передумал и дал заднюю — обратно в коридор. В этом вот вопросе дядивитино вмешательство не очень удачно сыграло: долги у меня получились, скорее всего, невозвратные. Четыре рубля чистого убытку. Ну три-писят, если картошку считать с ночной наценкой. Впрочем — чёрт с ним, новые впечатления и приятная компания важнее. А я вчера очень здорово зажёг! Будет что вспомнить!

Потерь оказалось даже меньше: когда я уже с сумкой спускался по лестнице, меня выцепил Миша-большой:

— О! На ловца и зверь!

— Кто звэр? — притворно оскорбился я. — Я не звэр, я человек!

— Человек-человек, — хохотнул Миша. — Держи, человек, стипу дали!

И сунул мне в руку три рубля. Рублями. Я честно попытался отдать ему один, мотивируя это тем, что «вместе же ели», но Миша не повёлся:

— Вот ещё я с ребёнка за еду деньги не брал! Тем более, если он не пьёт!

Оценив выражение, я не смог удержаться от смеха. Мгновением позже и Миша тоже ко мне присоединился. Так, хохоча, мы спустились вниз, и тут мой спутник обратил внимание на сумку:

— А ты что это — с вещами, на выход?

— Да, — покивал я, — там большие дяденьки решили проблемы с лагерем, едем завтра утром. Сегодня… родственник пригласил в гости, переночую у него.

— Жаль, — посетовал неожиданный приятель, — ещё бы зарубились вечерком.

— Да ладно, не последний день живём! — ответил я, неожиданно для себя самого: ну когда я ещё сюда попаду? Никогда? Разве что, специально приехать — в го поиграть! Скажи кому — на смех подымут, сто процентов. А вот мне такая идея сейчас кажется вполне себе привлекательной. Парадокс? Но приятный, надо сказать!

Вот чего реально жаль, так это мобильных телефонов: отсутствуют они, как класс, а так здорово было бы сейчас номерками обменяться! Но придётся подождать. Лет эдак дцать. А пока…

— Миша! Миша, стой! Вернись! Вот, держи, — и я всучил выскочившему на крыльцо Большому всю пачку уже не нужных мне более талонов в столовку. Уж он-то, уверен, найдёт им применение — такую тушу попробуй прокорми! — Только, наверное, лучше не тяните с этим — как бы их не аннулировали! Но сегодня всяко должны работать. — И с чувством хлопнул по протянутой, здоровенной, как лопата, руке: — Бывай здоров!

По ощущениям — поехали мы строго обратно. Во всяком случае, мне показалось, что главное здание УРГУ я в окно по дороге видал, хоть особо приглядываться было и неприлично — дядя Витя занимал меня разговорами. Как будто год не виделись, честное слово! Впрочем, допускаю, что это моё-детское ощущение, у него-то запросто могут быть другие. Ездим в результате кругами на пятачке, только зря бензин переводим. Хотя у меня же сумка, точно…

Жил дядя Витя в новом доме на набережной, у Плотинки. Понятно, что меня, повидавшего всякого и в новой России, и взабуграх, таким не впечатлить, но здесь-сейчас это, скорее всего, тот самый супер-мегаэлитный обкомовскоий дом, который Ельцин для себя строил. Ну и для остальных местных бугорков, понятно. И квартира — предельно скромная по будущим меркам, всего лишь трёшка, и площадью-отделкой не поражает. Квалифицированный сварщик через 30 лет лучше жить будет. Так и хочется высказать в воздух: «До чего довёл планету страну этот фигляр ПЖ!». Но низя. Не поймут-с. Хорошо, что дядя Витя далёк от мещанской привычки хвастаться достатком, и мы сразу прошли на кухню. Ещё и потому хорошо, что столовский обед как-то очень уж резво рассосался без следа — можно уже и перекусить чего Бог послал!

Сегодня столовский бог послал (уж не знаю которому по счёту) секретарю обкома на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом первого сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок. Шучу. Всё выглядело гораздо прозаичнее — с этикетки сиял золотыми звёздочками коньяк, а селёдку какой-то вредитель подменил на балык из красной рыбы. Зато борщ явно варили прямо тут, на этой кухне! Тётя Лена старалась, думаю. И пирожки! Тоже её наверняка. Рот сразу наполнился слюной.

— Ну, чего стоишь на дороге столбом? — Меня мягко подтолкнули в спину. — Как не родной, честное слово. Помогай!

Эт мы завсегда: который тут с картошкой? М-м-м.