Не в этот раз. Книга II

Глава 7

Самое смешное, что мои «посреднические» услуги, можно сказать, и не понадобились: ещё только подъезжая к школе, я зацепил взглядом высокую фигуру Александрова, а рядом с ним обнаружился и Ян, ниже «афганца» на голову. Они о чём-то оживлённо беседовали, стоя лицом к лицу и глядя друг на друга: один вниз, другой вверх, выглядело это комично настолько, что на моё лицо сама собой наползла кривая усмешка, но я, опомнившись, тут же её стёр. Когда я, «припарковав» велик у кирпичного цоколя школы, поднимался наверх, Анатолий поприветствовал меня — совершенно обычной, не то, что моя — улыбкой:

— О, а вот и сводник наш, собственной персоной! А мы — видишь — познакомились уже. И, можно сказать, практически договорились!

— Не пойдёшь, значит? — разочарованно уточнил я.

— Почему это? — удивился Александров. — Наоборот, у меня чуть больше времени теперь. Давай, веди, знакомь — посмотрим, что у вас там за компания!

Я покачал пальцем:

— Не всё так быстро. Ещё один любитель подойти должен. Времени сколько сейчас? — Я как-то так и не надеваю свою «Амфибию», экономлю. — Без десяти? Вот, ждём ещё хоть минут пять. Ну, или ключ вам дать могу!

— Да ладно, чего там, пять минут рояли не играют, — успокоил меня Александров и повернулся к Яну. — Так вот, это ты зря так говоришь: билетов запросто может не быть. Я наоборот думаю — а не рвануть ли прям сразу в Свердловск? Вот хоть завтра! Боюсь, и так затянул… Лето, отпуска, а у нас же, если ты не знал, все дороги идут через Москву. Ну или будем у туалета трястись на боковухах! Можно в трансагентстве проверить, конечно сначала, но там, боюсь, хороших билетов просто так не купить. А переплачивать мне нечем, я бедный нынче.

«О-хо-хо,» — промелькнуло в голове: как-то сразу дворник на автостанции вспомнился…

— Да я ещё с родителями не разговаривал даже… — промямлил Ян.

Цыкнув в его сторону осуждающе, я дёрнул Анатолия за рукав.

— Кстати, о билетах. Если «последний из могикан» сейчас всё-таки появится, то про это можно будет спросить у него. Я тебе ничего не говорил, но там мама не последний человек в этих делах…

— Ничего себе! — удивился Александров, но развить мысль не успел.

— Гриха! — Непосредственный парень, однако. С другой стороны, что-то такое я и помню.

— Димка!

Мы даже обнялись, хоть и не принято пока, особенно среди салаг, которыми мы, по сути, и являемся. Дальнейшие вопросы Ильичёва я решительно отмёл:

— Давай потом — уже время. Там народ, наверное, уже упарился под дверью — ключ-то у меня.

Оказалось, что беспокоился я напрасно, никто под дверью не изнывал: Любочка в очках решила лично посетить первое каникулярное собрание почтенной публики, кабинет открыла и даже сама устроилась за учительским столом. Воспользовавшись этим, остальные члены клуба уже проникли внутрь и обсели одну из парт, негромко что-то обсуждая. Как-то их многовато, кстати. Ну ладно, Олежка добавился — это предсказуемо. Трое «отцов-основателей» — тоже дело ясное. Но их там… семеро сидит! И я даже в лицо знаю не всех. Ситуация…

Перетягивая моё внимание на себя, математичка демонстративно шумно встала и упёрлась в меня довольно-таки красноречивым взглядом.

— Здрассте, Любовь Егоровна! Это члены нашей районной команды по математике! Ну — бывшие, школу закончили, десятую. Поедут поступать в институт, в Москву! Уговорил поделиться с нами олимпиадным опытом. А Дима — из «трёшки», в одну группу в садике ходили. Потенциальный участник кружка!

— Прямо команды? — недоверчиво уточнила учительница, скользя взглядом вдоль длинномерной фигуры Александрова.

— Ага, — кивнул я, — вместе в этом году в Свердловск на область ездили.

А что? Правда ведь. Уточнять, что это относилось только к Яну, я не стал, и мне этот трюк неожиданно доставил неслабое удовольствие. И вообще, жизнь моя — сказка, что ни день — новый повод порадоваться! Хорошо живём. Вот только еда былого кайфа не приносит — даже и жареная щука прямо со сковороды была… не вах. Ну вкусно, да, и тины нет, за что я всегда щуку не любил, но и ничего особенного, совершенно. Начинаю утверждаться в мысли, что для таких удовольствий надо быть голодным, а стоит раз наесться до упора — как я в «российский» период, так больше уже никогда и не захочешь. Так и разделил всё оставшееся между спутниками — без сожаления. Но целую щуку маме привёз, конечно, она рыбу уважает.

— Ну, раз команда… ладно тогда, — расслабилась Любочка, двинувшись к двери прямо сквозь нашу поспешно расступившуюся компанию. — Как закончите, зайдёшь ко мне в учительскую!

— Обязательно, — торопливо проговорил я уже в её спину. Хорошо, не в дверь.

— Ух. — Александров смахнул со лба воображаемый пот. — Строгая!

— Это ты её ещё на уроках не видел, — подмигнул в ответ я.

А дальше пошло веселье. Для начала, мы познакомились. Новички оказались просто любопытствующими, из нашей школы, они представились, но я, к стыду своему, всё сразу же забыл. Ну да ничего, будут ходить — запомню ещё. Алгоритм нашего взаимодействия выработался легко, сам, и оказался совершенно — для меня, по крайней мере — неожиданным: Анатолий писал на доске задачу из своего сборника, Ян накидывал идей по её решению, остальные выкрикивали свои соображения с места. Поначалу народ стеснялся, особенно, новенькие, но лёд растаял быстро, и где-то через час чинно сидящих за партами не осталось — все уже стояли у доски. Я долго крепился — должен же в этом сборище хоть кто-то быть разумным и солидным, кому как не мне? Но сидеть, пусть и за первой партой, оказалось очень неудобно, когда перед тобой хаотично флуктуирует в азарте десяток активно спорящих школяров. Пришлось присоединяться.

Поэтому, мы все расстроились, когда в какой-то момент Александров глянул на часы и огорчённо произнёс:

— Так, пацаны, всё, моё время вышло.

Удерживать его никто не пытался: все понимали, что он не чета нам, пацанам — человек взрослый, со своими взрослыми делами, никаких тебе каникул. На ночную смену ему вроде поздно уже, но кто его знает, где он там работает сейчас… А после этого вот угара продолжать самим, конечно, уже нет смысла: ясно, что будет совсем не тот эффект. Даже жаль, что Анатолий не согласился прийти раньше, а теперь и вовсе уезжает. И совсем скоро ведь ему ехать, понятно, у него сейчас дел — выше головы. Справки всякие, документы… Тем неожиданнее прозвучали его слова:

— Но мне понравилось! Когда там у вас следующее заседание?

Только не говорите, что я не продуманный чел: держа в памяти возможное появление Димки Ильичёва, я заранее взял в карман полученную от мамы десятку. Сапоги-то нужны — сезон, рыбалка! И покупать их надо в спорттоварах — а у меня как раз и местный проводник под рукой. Димка пришёл в нашу школу пешком, поэтому он был только за то, чтоб доехать в свои «Камни» на раме моего «Урала». Но сначала мы с ним выехали на набережную напротив проходной мехзавода, уселись на лавку и два часа протрепались, компенсируя несколько лет совершенно, прямо говоря, невынужденной разлуки.

Уже через полчаса меня торкнуло: вот же я дурак! Ну чего стоило завернуть как-нибудь? Это ж Димка не знает, где я теперь обитаю (хоть и не факт, не факт), но я-то точно в курсе — сколько лет рядом жили! Сам не заметил, как замолк на полуслове, благо, приятель внимания не обратил и уже увлечённо рассказывал, как он продолжает бороться с какими-то «дебилами» в своей — бывшей нашей общей — школе. Всё-таки, совсем я не молодец, что в прошлом разбрасывался такими связями. Надо исправляться.

— Ну что, поехали? — спросил Димка, когда наш первоначальный запал несколько иссяк. — Ты не боись, у меня там всё схвачено! Да и ты пацан не чужой, а если кто забыл, так я напомню!

Я криво усмехнулся: надо же, какой боевой! И не скажешь, что ботан-заучка. Впрочем, у меня, если что, и свои контакты найдутся, главное — «объявиться» успеть. Но тут мне местный как раз и в помощь. Поехали!

Вдвоём взобраться в гору по дороге в «Семь камней», конечно нечего было и пытаться — пошли ногами с полпути, как все. А вот вниз уже рванули на колёсах, за что и поплатились: работяги расковыряли проулок, уходящий от Ленина направо, засыпали его щебнем и так и бросили. Я про это не знал, а Димка не подумал, что стоило бы меня предупредить, в результате, мы влетели в мелкий и довольно рыхлый щебень на полном ходу. Я руль и так-то еле удержал, но Димка, пытаясь не слететь на полном ходу, неудачно качнулся и пнул по переднему колесу. Нечаянно и несильно, но колесо вильнуло и закопалось в щебне совсем, а мы с воплями полетели на землю. Чудо, не иначе, что мы не только не получили сколько-то серьёзных травм, но даже и одежду не порвали-испачкали! Наш щебень, уральский. Гранитный, чистый, ага. А что подорожник пришлось искать и лепить, так то дело привычное.

Вот с чем у нас нет (пока) дефицита, так это с резиновыми сапогами — завсегда пожалуйста. Одна проблема: нужный размер в наличии есть не всегда. Тем более, сейчас лето, горячий сезон — разбирают. Именно так мне ответствовала продавщица с философским выражением на лице, когда я попенял ей на то, что 38 и 40 есть, а нужного мне 39 нет.

— Да чо ты, — толкнул меня в бок приятель, — бери большие! Мы ж растём — долго ли ждать? А пока носки толстые подденешь, и нормально будет!

Да, пожалуй, есть такое дело. Хотя сапоги-то мне, конечно, прямо сейчас нужны, а какие летом шерстяные носки? Даже если лето уральское. Другое дело, что сколько там того лета? А уже осенью ехать на картошку, и там без толстых «бабушкиных» носков никак. Я повертел в руках сапог, повздыхал, прикинул — может, подождать? Вдруг привезут через неделю-другую-месяц? Только вот сапоги мне нужны прямо завтра — живца-то нету! В кедах в Малку лезть? Это соображение решило всё:

— Беру! — решительно сказал я.

И вот чёрт же меня дёрнул! Оглянувшись на отошедшего в соседний отдел Димку, которому надоело пережидать мои метания, я спросил, как-то воровато понижая голос:

— А ещё что на меня есть? Найди что-нибудь интересное! — и уставился на продавщицу немигающим взглядом.

Та вздрогнула всем телом, мелко кивнула и ушуршала куда-то в дебри магазина. Вернувшись минут через пять, она поманила меня в закуток, где была выгорожена примерочная, а когда я туда подошёл, открыла обувную коробку. Мать честная — кроссовки! Томис, это чешские, кажется. И, по-моему, у меня такие были, только позже. Красные, замшевые… по нашему климату — удивительно непрактичные, руку на сердце положа. Но сейчас, возможно, нет обувки желаннее для всей местной молодёжи. И я-местный не исключение, конечно.

Потому, засовывая ногу в красное марево мечты, я затаил дыхание. Тем не менее, факт, что кроссовок оказался мал, воспринял почти с облегчением: а нечего поддаваться мещанским соблазнам! Всё это лишнее. Сапоги реально нужны? Я их купил! А это вот чудо недоразумение… Но отказаться от вопроса «а сороковой?» всё же не сумел. Правда, значения это не имело: продавщица сразу мотнула головой, «последние».

И тут я скорее почувствовал тихий-тихий, на грани слышимости выдох за правым плечом: Димке надоело разглядывать всякую ерунду и он незаметно подошел сзади. И теперь смотрел на мои… да нет, не мои кроссовки, боясь дышать.

— У тебя размер какой? — Пацан явно замёрз, чтоб добиться ответа, Ильичёва пришлось толкнуть локтем.

— Т-ттридцать ввосьмой…

— Ну и давай меряй!

Ему, ясно, подошло. Может, чуть велико, но кого сейчас этим остановишь? Пару раз продавщица порывалась что-то сказать, но я фиксировал взгляд на ней и хмурил брови — пока хватало. Но всё равно я не понимаю, как Димыч собирается эту ситуацию разруливать…

— Слушай, а тебе и правда не надо? Можешь для меня взять тогда? — горячечно зашептал мне в ухо приятель, явно неохотно выпустив из рук второй кроссовок и вскочив прямо как был, в носках.

— Не надо. Взять могу, — так же тихо ответил я. — Но ты уверен? Они, небось, бешеных денег стоят? Да и держать их не будут, однозначно — полчаса, ну час, не больше.

— Тридцать один пятьдесят, я посмотрел! У меня дома есть, я ж рядом живу, пять минут туда-назад! У меня и мамка выходная сегодня! Побудь здесь, а? Подержи! Пожалуйста!

Я только пожал плечами.

Кажется, Ильичёв справился даже быстрее, чем обещал. Я только и успел пробить чек и получить свои сапоги, обмотанные обёрточной бумагой и перевязанные крест-накрест шпагатом, как входная дверь хлопнула, впуская страждущего. Ещё веселее, что с ним в торговом зале появилась и его маман, красная и потная — они реально бегом бежали, что ли? Димка, вытягивая вперёд руки со скрюченными пальцами, наивно ринулся к примерочной, где, конечно, ничего уже не было — кто ж такое просто так в зале оставит? А вот тётя Таня свернула к нам. Ну, я-то тут так, сбоку припёка — к продавщице, ясное дело. Дело было не только ясным, но ещё и вполне себе интимным, поэтому я счёл за лучшее отступить на пару шагов. И действительно: после недолгого разговора узнаваемая коробка была извлечена из-под прилавка и транзитом через Татьяну вручена подрагивающему от возбуждения Димке, а несколько свёрнутых купюр неизвестного достоинства перекочевали в обратном направлении. Никаких чеков никто не пробивал, что характерно.

Когда мы вышли на улицу, Димка сразу же усвистел вперёд, домой, мерить-любоваться — понятно. А вот мамаша его задержалась. Взяла меня за руку, помолчала недолго и, покивав, сообщила:

— Спасибо, Гриша. Если чего понадобится — заходи, должок за мной.

Ну, должок так должок. Зайду при случае, не сомневайтесь.

А я ведь думал — один буду! Но к утреннему автобусу, которым должны были отбывать на абитуру наши рекруты, собралась нешуточная толпа. Только Яна пришёл провожать целый выводок родственников, причём, у некоторых из них — понятно, женщин — глаза явно были на мокром месте, вряд ли парню было так уж легко своё решение продавить! Но он всё-таки справился, горжусь. А вот возле Александрова я не увидел никого. Кроме наших: кружок явился в почти… да что «почти» — в полном составе он явился! Меня только не хватало да Любочки в очках. Во прикол будет, если и она тоже возникнет! Забегая вперёд — губы закатываем, не пришла. Зато Димкина мама тут — надо будет не забыть её поблагодарить отдельно, всё-таки, она здорово помогла парням с билетами. Нет, конечно, они бы и сами уехали, но пришлось бы им потратить на это куда больше времени, а у Яна с этим делом было совсем туго: он и на выпускной-то не попал — отмечания во всех школах как раз сегодня, вечером. Ну, тут ничего нового: я, помнится, свой тоже пропустил в «той» жизни. И не сказать, что сильно жалею. А вот что будет в этой… посмотрим. Но варианты есть!

Анатолий заметил меня первым из гомонящей толпы, неудивительно — с его-то ростом! Шагнул вперёд, как ледокол, распугивая мелочь, протянул руку, сжал.

— Думал, уж не придёшь! — Улыбается.

— Я не мог не прийти. Кто ж ещё тебе удачи пожелает?

Публика возмутилась. «Я желаю!». «И я!». «Мы все!», — и всё такое подобное.

— Вот, слышишь? — уточнил я. — Все желаем. Запомни хорошенько! И только попробуйте там облажаться!

— Слушаюсь! — засмеялся он. — Я иногда забываю, кто тут у нас взрослый!

В этот момент площадь пришла в движение: ага, водила двери открыл. Билеты в автобусе у нас без мест, надо поспешать. Смысла, может, и нет особого, но почему-то принято торопиться, хотя, возможно, это просто я забыл какие-то важные резоны подобного поведения. Анатолий легко подхватил с земли довольно объёмистый рюкзак, поискал глазами товарища. Ян тоже уже приготовился к штурму, сжимая в правом кулаке ручки спортивной сумки с надписью «Олимпиада-80», а в левом — ремень школьной торбы навроде моей. Заплаканная женщина — это мама, наверное? — растерянно подвисла рядом с пухлым свёртком из кальки в руках, пару раз дёрнула головой туда-сюда и решительно всучила запасы еды Анатолию. Ага, значит, они уже познакомились, и в курсе, что парни едут вместе. Все готовы? От винта!

И только когда автобус уже неторопливо покатился к выезду с площадки, а в одной из форточек возникли сразу две узнаваемые рожи, наша банда выдохнула слитно: «Ни пуха!». Ответный посыл ко всем чертям потерялся в надрывном вое автобусного мотора: сразу за автостанцией дорога шла в горку с нашим, уральским уклоном.

Вот честное слово, ощущение — будто это мне поступать!