Не в этот раз. Книга II

Глава 23

Во вторник с утра, когда мы с Жориком довольно уныло сидели на берегу (решительно не клевало), нас нашёл Олежка. Он, в своей обычной манере, брёл налегке по берегу, то тут кинет, то там. Выловил он замечательно зияющее ничего, мы на его фоне с парой довольно приличных хвостов на каждого смотрелись даже вполне себе по-чемпионски. Заметив, с какой завистью Олежка смотрел на наш улов, я толкнул Жорку:

— Ну чего, поделимся живцом? Пусть пацан попробует настоящую рыбалку!

— Конечно поделимся! — солидно ответствовал Жорик.

Дальше я от участия самоустранился, предоставив салаге возможность дуться от собственной значимости, объясняя старшему! все тонкости поплавочной ловли на живца. И надо было видеть обескураженное лицо парня, когда Олежка через пять минут вытащил вполне приличного окуня, а ещё через полчаса — и второго! У нас, меж тем, было по-прежнему глухо, поплавки до того безжизненно покачивались на волне, что любой с первого взгляда вынес бы вердикт: «купаются!». Я-то ещё хоть как-то развлекался, поддразнивая Олежку намёками на вернувшегося Александрова, но обещая конкретику только на занятии кружка, а вот Жоре заняться было решительно нечем. Жаль только, одноклассник на подначки реагировал предельно слабо, намертво вцепившись взглядом в поплавок, который он, будто издеваясь, расположил между нашими. Когда мне это всё окончательно наскучило, я глянул на небо, поднялся на ноги и начал собираться.

— Не будет уже дела, — пояснил я в ответ на немой вопрос Жорика. — Погода не та, жарко. И вообще, поздно пришли сегодня. А всё почему?

— Почему? — Наивный ребёнок попался влёт.

— А потому, что кто-то очень любит спать! И за живцом мы пошли только в девять часов! А надо — в шесть! Есть разница?

Георгий ничего не ответил на эту претензию, только засопел носом и стал сматываться тоже. А вот Олежка, оказывается, вошёл во вкус.

— Гриша… а можно мне остаток забрать? Я б покидал по дороге домой в паре мест. Вы же всё равно пойдёте новых ловить— там всего две штуки осталось в бидоне. А я завтра тогда бы с вами!

Хмыкнув, я нашёл взглядом глаза младшего партнёра.

— Ну что, берём пополнение?

— Берём!

После коротко договорились встретиться после обеда на понтоне и разошлись. По дороге домой я сгрузил напарнику свой улов, потому как он всё ещё пребывал в том розово-романтическом периоде своей рыбацкой жизни, когда хочется принести домой весомое доказательство своей крутости, а четыре окуня — это, что ни говори, гораздо круче двух. До дома Жорик, впрочем, не дошёл, остановился раньше — похвастать добычей перед сверстниками, игравшими во дворе. Глядя на то, как девочки с восхищением трогают пальчиком тугие бока окуней, я понял: у пацана звёздный час. Какой там, нахрен, обед? Его сейчас домой палкой не загонишь.

А вот мне хвастать не перед кем, да и нечем — сам же всё отдал. Самое время перекусить.

Несмотря на мои опасения, народу на «пляже» было немного. Пляж в кавычках потому, что он неофициальный, и собственно пляжа-то тут и нет — просто берег, поросший травой. Если лето холодное, и на пляж ходят мало и редко, то трава успевает вымахать по пояс, но в этом году её порядочно подвытоптали — можно даже было бы полотенце разложить и позагорать, если б это кому-нибудь пришло в голову.

Но не придёт — у нас тут совсем другая манера купаться. Во-первых, никаких полотенец тут никто с собой не носит, даже девчонки. Равно как и переодеваются все исключительно дома, а что мокрый — так то не страшно, сахарных у нас не водится. Соответственно, никаких кабинок тут нет. Песочка нет тоже — трава, и хорошо, если не бурьян по грудь. Сам пруд тоже не обустроен никак, за исключением главной причины назначить «пляжем» именно это место: несколько лет назад к берегу прибило понтон из двухсотлитровых металлических бочек. Состояние его было плачевным, многие поплавки прохудились, настил сгнил, то есть, вполне понятно, почему его спустили вниз по течению где-то в верховьях. Было бы, кстати, виновникам на орехи, если б эта дура впилилась с разгону в заводскую плотину! Однако, неведомым разгильдяям повезло, течение придавило понтон к берегу на задах седьмой школы, а там нашлись добрые люди, подобрали, обогрели… то есть, заварили бочки, сколотили новый настил из досок и намертво зачалили конструкцию несколькими трубами, забитыми глубоко в грунт. Я не знаю точно, конечно, но почти уверен, что это кто-то из руководства Завода постарался, у кого свои дети мелкие. В итоге, это теперь место летнего паломничества, не хуже катка зимой.

Когда выбирал место, где б нам с Жориком упасть, зацепил краем глаза компашку незнакомых парней, немного постарше меня с виду. А с ними — сюрприз — Джона с Осиной! Помахал им — одноклассники всё-таки, но сколько-то ответил мне только Осина, и то так, вяленько, а Джон и вовсе только отвернулся демонстративно. Ну и бес с ним, мы вообще в разных классах теперь.

Раздевшись, мы наперегонки рванули к воде. Оказывается, Жорик был готов отказаться от купания только пока альтернативой была рыбалка, а так-то он поплескаться в водичке вовсе не против! Больше того, как почти сразу выяснилось, он и плавал быстрее меня. Это при том, что я технику-то знаю — из прошлой-будущей жизни, просто это тело не привыкло пока, да и вообще — какая техника, когда так активно растёшь? А вот пацан достиг баланса между знанием и навыками уже сейчас, с каждым гребком неумолимо отрываясь всё дальше и дальше.

— Жорик, стой! — выкрикнул я, фыркая и отплёвываясь, когда парень уж совсем от меня уплыл. — Всё, дальше не поплывём, там течение и ключи! Судорогой хватить может! — а когда тот, послушно развернувшись, вернулся ко мне, спросил: — Ты где так плавать насобачился? Как дельфин!

— В бассейне. Мы с папой два раза в неделю ходим, и я ещё раз с тренером занимаюсь отдельно.

Вот так вот.

Купаться с мелким, за которого я, как ни крути, несу ответственность, оказалось несколько нервно: я-то сам по себе привык прыгать с понтона в воду, как заведённый, а тут такой план уже не годился, поскольку желательно было держать малолетку в поле зрения, а он со мной прыгать не захотел, просто плёл восьмёрки в воде неподалёку. Поэтому, я здорово обрадовался, когда услышал с берега оклик Олежки. А ещё больше обрадовался, когда увидел, что с ним явилась половина нашего кружка!

Где-то с час мы орали, бегали, прыгали, плавали и бесились в воде и около, но постепенно пацаны стали по одному вылезать на берег — в зависимости от того, кто как замёрз. Я, компенсируя недопрыганное в начале, отправил Жорика сохнуть, а сам торопился добрать свою норму. В какой-то момент из кружка на понтоне нас осталось только двое, остальные уже ушли. Я пристально смотрел в воду, пытаясь поймать момент, когда рядом не будет никого, и я смогу безопасно сигануть вниз с разбегу, потому не сразу отреагировал на прикосновение.

— Гриша. — Товарищ, однако, был настойчив. — Гриша, там у наших проблемы!

Рывком обернувшись, я увидел, что кружковцы стоят компактной кучкой, окружённые теми самыми незнакомцами, причём, последних явно стало больше. А Джон угрожающе навис над Олежкой и что-то ему втирает! Осина выглядит довольно пассивно, но всё же стоит рядом со своим приятелем. Это ещё что за шоу?

Вообще-то, в подобных местах устраивать разборки не принято, но дело в том, что понтону всего-то года три, и прямо правила-правила ещё не устоялись. То есть, уж пинок под зад или подзатыльник чисто для смеха тут выхватить можно, правда, о большем я ни разу не слышал. Но сейчас это неважно: плевать на правила, что этот придурок там о себе возомнил⁈

Довольно бесцеремонно бортанув бедром одного из незнакомцев, я совсем уж борзо схватил Джона за руку и рывком развернул его к себе. Дыхание из-за забега сбилось, потому высказался я не сразу, позволив бывшему однокласснику начать первым:

— Слы, ты, четырёхглазый, а ты не ох…

Ещё как только он заговорил, глянув в его блёклые глаза, я понял: не разойдёмся. Потому дослушивать не стал, и просто всадил апперкот под дых. Получилось отлично, Джон кулём осел мне под ноги, а я, наконец отдышавшись, обвёл глазами чужих, остановился на самом представительном и строго спросил:

— Кто такие?

Отвечать мне никто из пришлых не поторопился, видимо, из-за шока от моей наглости: их было больше, все они были старше и крупнее (особенно, если некоторых из кружковцев помладше брать), да и на этап «предварительных танцев» я откровенно наплевал, поломав ещё дедами заповеданный шаблон. Потому отдуваться пришлось Осине:

— Это из путяги пацаны, мы вместе купались…

— Купались? — снижать напор я не собирался. — Вот и идите, купайтесь дальше. Какого хрена к пацанам лезете?

Джон к тому времени уже продышался, двое незнакомых подняли его и держали под руки, но голос у него всё равно был слабый и прерывистый. Но вмешаться он не побоялся, пусть в драку и не полез:

— А тебе вообще какое дело? Это наши дела, старовские!

Я оглядел своих — ну да, тут почти все из Старого Города. И путяга, так если задуматься, вполне может к ним же относиться: само здание ГПТУ — в Центральном районе, а вот общага, где живут студенты из района, как раз в Старом, в одном из довоенных бараков помещается. Но вот уж чего-чего, а новая банда в нашем городе точно не нужна. И тут я не постесняюсь привлечь кого угодно, хоть «центровых», хоть «афганцев».

— Нет никаких ваших старовских дел. Угомонись, по хорошему предупреждаю. А если сомневаешься… найдётся кому тебе объяснить! А если ещё раз рискнёшь на моих пацанов хвост поднять… — тут я скрипнул зубами от внезапно возникшей злости, но продолжать не стал, только ожёг Джона взглядом, повернулся к парню, которого определил за главного у птушников, и процедил: — Вопросы?

Тот молча мотнул головой и сделал шаг назад. Это послужило толчком, все его приятели зашевелились, разорвали кольцо и аккуратно отступили в сторону своей одежды. Фух, слава богу, вроде пронесло.

Анатолий на кружке предсказуемо произвёл… ничего. Я бы хотел сказать «фурор», ещё бы: не абы куда человек поступил, но так думал только я. А всем остальным, как оказалось, страшновато-волшебный флёр Физтеха — звук пустой. Нет, они все, конечно, порадовались, особенно те, кто приходил провожать, но их в нашем нынешнем составе уже меньшинство, во-первых, а во-вторых — чувствовалась какая-то натяжка. Будто ветерана под праздник пригнали, он чего-то там вещает, а детки слушают… кто из вежливости, кто из боязни наказания. Но реального интереса нет. Потому я довольно быстро влез и парой вопросов развернул Александрова с мемуаров про абитуру в сторону добычи.

При виде учебных материалов народ несколько оживился, хоть и умеренно. Нет, кружковцы старого состава на своих местах не удержались, подскочили, расхватали, раскрыли, принялись тут же что-то пытаться решать, но вот остальные просто сидели и скучали. Я, впрочем, никогда иллюзий не питал: просто это такая мода. Пыхнула, повлекла за собой, вот многие и не удержались. Будет мода на что-то другое — переметнутся туда. И чем быстрее — тем мне же проще!

Поэтому я махнул рукой на скучающих «модных», и погрузился в разбор добычи. А посмотреть было на что. Большей частью, Александров привёз всякие разные пособия для поступающих. Нормальных изданий было совсем немного, буквально пара-тройка, а вот всяких «самопальных» брошюр — изрядная пачка. Видом своим они не впечатляли: тонкие серые страницы, сер-бур-малиновые обложки из рыхлой бумаги, какая-то подпольная печать… Но зато достаточно одного беглого взгляда внутрь, чтоб понять: материалом для занятий мы обеспечены надолго.

Выдернув из пачки сборник с логотипом ЗФТШ, я открыл его наугад где-то в самом начале, быстро нашёл подходящий вариант и подозвал Олежку:

— Хватит прохлаждаться. Вот тебе задачка, решение, объяснение, читай быстро и вперёд, на баррикаду.

— В смысле? — оторопело уставился на меня он.

— В коромысле! Толпу в классе видишь? Надо их занять чем-нибудь! В прошлый раз отдувался Димыч, неделю назад — я, теперь твоя очередь. Цигель, цигель!

— Во, точно! — Ильичёв услышал и, конечно, не преминул высказаться. — Так его! А нечего было ржать прошлый раз! Посмотрим теперь, как сам справишься!

А я потянул Александрова за руку к подоконнику, по летнему времени свободному от цветов.

— Расскажи подробно, пожалуйста, — попросил я его. — Сам видишь, тема для лекции публике не очень интересна, они ещё не понимают, чего ты добился. Пускай бодаются со своим. А вот я бы послушал!

Скептически хмыкнув, Анатолий помолчал немного, но возражать всё же не стал. Впрочем, и рассказ особо затягивать не стал тоже. У него самого всё прошло гладко: на письменных он получил пять и четыре, спокойно пришёл на устные, на физике ещё и обсудил с экзаменатором свою работу и они договорились, что менять ничего не будут, просто за устный ему поставят пять. В итоге 18 баллов и уверенное поступление на ФАКИ, то есть, факультет Аэрокосмических Исследований.

— Я ещё и отработку прошёл сразу, чтоб отдохнуть перед семестром, — похвалился Анатолий. — Теперь в конце лета поеду только.

— Ты монстр, — поощрительно поддакнул я. — А что там с Яном?

У Яна всё вышло не так радужно. Для начала разговора, он подался на ФОПФ, что для такого таёжного провинциала, как мы, довольно нагло — этот факультет называют «Физтехом на Физтехе» вовсе не просто так. Соответственно, поселился он в другую общагу, и дальше земляки контактировали не более чем эпизодически. Во-вторых, Ян завалил письменную физику — схватил пару. Быстро сориентировался и перевёлся на второй поток, где сумел исправиться, добрав за письменный целых два балла, но на устные сил уже не хватило, и третий удар в виде трояка по физике подстерёг его там. Итоговый результат получился… удовлетворительным, не более: 15 баллов. Ни о каком ФОПФе, конечно, не могло быть и речи. Чисто теоретически, можно было бы попробовать перевестись на факультет из самого низа рейтинга и молиться, чтоб очков хватило там, но Ян не стал даже пытаться, а просто забрал документы.

— И что дальше? — спросил я, когда Александров явно дал понять, что закончил.

— А что дальше? — ответил он вопросом на вопрос. — Я его увидел почти случайно, он с вещами шёл на электричку. Сказал в двух словах, что поедет в МИСиС. Жить будет не в Долгопрудненских дебрях, а почти в центре Москвы, у Парка Культуры…

— А ты?

— А что я, — пожал афганец плечами, — у меня своих хлопот полон рот был, я к собеседованию готовился. Как нас там все им пугали! А в итоге поговорили про погоду пять минут — и добро пожаловать!

— Про погоду — это про графин, что ли? — заговорщически подмигнул я.

— Чего? — непонимающе вылупился на меня Александров.

— А что, нет? Ты эту байку не знаешь, что ли?

Впрочем, и так было ясно, что не знает. Пришлось рассказывать…

— Лето. Июль. Жарко. Станислав Миронович…

— Это кто? — перебил меня Анатолий.

— Да есть там такой, замзавкафедрой физики. Довольно-таки легендарный кадр… Не пугали студенты? Ладно, будешь учиться — узнаешь ещё, — слился я. — Так вот, Физтех, вступительные кончились, собеседования идут. В одной из троек тот самый СтасМироныч. На подоконнике стоит графин с водой. Заходит первый абитуриент. СМ ему: «Потрогайте графин рукой. Объясните, почему сторона, обращенная к солнцу, холодная, а другая, обращенная в комнату — теплая?». Абитур начинает чего-то лепить про теплообмен, циркуляцию, ля-ля-ля… СМ ему —ерунду несёте, молодой человек. И злобно черкает чего-то у себя в тетрадочке.

Заходит второй соискатель. Препод ему то же самое. Чувак минутку подумал и уверенно так: отражение, преломление, трам-пам-пам. Препод снова: чушь, неверно, следующий вопрос, соберитесь!

Абитуриент номер три, графин тот же, вопрос тот же. Пацан, не задумываясь: «Наверное какой-то козёл повернул графин на 180 градусов». СМ: «Правильно! Принят! Только не козё́л, а Ко́зел».

— Это его фамилия была? — осмыслив, спросил Анатолий.

— Почему «была»? Есть. Ещё встретишься, наверное.

— Вот уж не хотелось бы, — поёжился десантник, что, при его габаритах, выглядело довольно-таки комично.