Не в этот раз. Книга II

Глава 2

На следующий же день после праздника, я встал рано-рано, буквально с солнцем. Родители ещё спали — благо, воскресенье, ну так и я уж давно не маленький, научился уходить из дома достаточно тихо, чтоб никто не проснулся. А пошёл я, конечно, на рыбалку. Я так долго этого момента ждал!

Всё необходимое было приготовлено ещё с вечера, я даже не стал завтракать. Да чего там завтракать — я и оделся-то только наполовину! Вывалился на площадку с штормовкой в руках, там лихорадочно экипировался-застегнулся и ссыпался по лестнице, отчаянно пытаясь найти баланс между скоростью передвижения и производимым шумом: утром в воскресенье спать хотят не только мои родители. Но и все остальные. Или можно было бы сказать — «нормальные люди», и практически не ошибиться при том… У нас в подъезде из рыбаков только я да дядя Витя, но он нынче далёк от этого удовольствия — какая там, в Свердловске, рыбалка? Смех один. Хоть река и есть, и не так, чтобы намного меньше нашей — видал её в окно автобуса неоднократно. Жаль, не сообразил присмотреться: а ловит кто? Прям вот в городе чтобы. Впрочем, неважно это: всё равно для секретаря обкома двинуть с набережной рыбу ловить в Исети — это что-то из разряда невозможного… В истории нашей страны будет период, когда нешуточные партбонзы начнут в троллейбусе ездить с улыбками разной степени искренности и в магазинах ассортиментом интересоваться, но ещё не сейчас. И ненадолго.

С трудом сдерживаясь, чтоб не перейти на бег, я проскочил мимо «многоэтажной» застройки (так если подумать — какой-то диалект «тумба-юмба»: пять — это уже много!) нашего микрорайона и углубился в частный сектор Старого Города. Я иду на тамошнюю речку Малку, это приток нашей основной, Кедровой. Что там можно поймать, спросите вы, усмехаясь? Там же воробью по колено! А вот не торопитесь. Процесс у меня сложный, двухстадийный. И не побоюсь сказать, что больше у нас в городе так не ловит никто.

Малка, действительно, речка мелкая — в соответствии с названием, хотя и там имеется пара мест, где с головой ухнуть можно. Кое-кто из местных её и ручьём обзывает пренебрежительно (хотя на картах всё вполне солидно — река). И сколько-то приличной рыбы в ней не бывает — разве только весной зайдёт кто по случаю. Ну так её и ловить тогда нельзя — нерест, запрет. Зато там много специфичной мелочи: пескарей и гольянов. Это мелкие рыбки, похожие на сомиков, длиной (и вообще габаритами) с палец. Ловить таких на удочку — это, конечно, безумие, хотя совсем мелкие пацаны, бывает, и развлекаются летом. Но у меня свой метод. Вот сейчас спущусь только…

На самом деле, задача — особенно, на первый раз в сезоне — вовсе не такая уж простая, как может показаться. Малка — речка быстрая, здорово виляет меж камней, точнее, даже «камней» в местной терминологии (для понимания, некоторые — размером с дом), постоянно подмывает берега и хоть немного, но меняет русло. Где попало не слезешь! Точнее, слезть-то можно, но есть риск сразу ухнуть по пояс, да и манатки утопить — плюнуть раз. Поэтому я лучше пройдусь по бережку, аккуратненько, поищу брод — легче всего воспользоваться трудами местных жителей, которым жизненно важно иметь прямой маршрут с одного берега на другой в обход официальных дорог. Ну, вы поняли, о чём я… Пройдёт по такому, конечно, только Нива или УАЗик. Ну, или мотоцикл с коляской — у нас тут, понятно, это почти исключительно «Урал». Вот тут вроде что-то похожее…

Удачно осуществив обратную десантную операцию (с суши на реку), я черпнул бидоном воды и развернул орудие лова. Это у меня сейчас что-то навроде микро-бредня, метр на метр. Состоит он из двух палок, к которым кнопками пришпилен кусок медицинской марли. Добывать сетку очень непросто, потому я её берегу, хотя, конечно, она всё равно уже порядком потрёпана. Надо бы поплотней озаботиться заменой, я уже несколько раз забегал в разные аптеки с вопросом, но пока глухо.

Дальше нужно найти на дне подходящее (с точки зрения рыбы, конечно) укрытие — например, большой камень, корягу или куст водорослей. Хорошо, что с этим тут никакого дефицита и в помине нет! Буквально два шага в сторону — и первая проба на сегодня. Аккуратно подвожу бредень снизу по течению, опираюсь на палки руками, а ногой начинаю по камню пинать. Это вот довольно «скользкий» момент, как в прямом смысле, так и в переносном: шанс свалиться в воду довольно велик. Хоть речка и «Малка», течение тут вполне приличное, и стронуть с места ногу, на которую приходится весь вес, может запросто. Про шанс набрать холодной воды в сапоги я уж и не говорю — это вообще дело обычное.

Речка кристально прозрачна, потому я в реальном времени вижу, как несколько напуганных рыбок выскакивают из укрытия, течение несёт их вниз, в сетку. Тут важно быстренько мой мега-сачок из воды выдернуть, пока пескари от первого испуга не очухались, и вот этот момент самый опасный и есть: трудно бывает синхронизировать руки и ноги, может возникнуть ситуация, когда мой вес держится… ни на чём не держится, а на барона Мюнхаузена я не похож, вытаскивать себя за шкирку так и не научился. Так… есть! В смысле, черпнул. Сапогом, воды. Хо-лодная!! Пара живцов в сетке тоже трепыхается, в этом смысле первая же попытка удачна, но вот в целом начало… так себе. Однако, домой, конечно же, не пойду. Есть некоторые плюсы и у такого прискорбного развития событий: вода в сапоге скоро нагреется, и мне станет немного теплее. К тому же, можно меньше волноваться на эту тему — а когда терять всё равно нечего, как ни парадоксально, и на ногах стоишь прочнее, и рыбы в реке будто бы больше.

Конечно, это вот всё было бы куда удобнее и безопаснее делать вдвоём (да и добычливее, чего уж говорить), и я даже неоднократно пытался соблазнить кого-то из пацанов, но больше одного раза не задержался никто. А я вот так хожу сюда уже не первый год, и ходить буду — по воспоминаниям из «той» жизни — до самого выпуска из школы. Во всём есть свои плюсы: по общему мнению, занятие моё глубоко дурацкое, зато и конкуренции никакой. Все гольяны мои.

Конечно, любой нормальный человек, пробултыхавшись три часа в ледяной воде и отмахав пешком по каменистому дну почти пять кэмэ, никуда в этот же день больше не пойдёт. Казалось бы, приключений вполне достаточно, да? Только вот какого пацана в самом начале каникул можно назвать нормальным⁈ Не меня уж точно! Поэтому, дома я только переоделся в сухое, наскоро сжевал, не разогревая, вчерашние макароны, порадовался, что родители уже куда-то ушли (старательно отгоняя догадки с образами сельскохозяйственных работ), и рванул открывать сезон по-настоящему.

Это уже на берегу основной реки, точнее, пруда. Есть там одно место, которое и дало название нашему микрорайону: старый порт. Он, конечно, уж давно не действует — с момента, как на Завод завели ветку железной дороги. Однако, берег, то ли укреплённый, то ли наново насыпанный здоровенными гранитными валунами, остался. Там сразу становится глубоко, дно усеяно теми же каменюками, и нормальная рыба это место не особо любит. А вот мой «объект промысла» — очень даже.

Идти тут недалеко, и уже минут через 20 я устраивался на давно знакомой глыбе. Линия берега в этом месте формирует эдакую бухточку три на три метра, уж не знаю, для чего предки её использовали. На дне примерно по центру есть какой-то зацеп, по легенде — старая телега. По той же легенде, раз в несколько лет какие-то неведомые люди (не иначе — иностранные шпионы!) телегу поднимают и собирают немыслимо богатый урожай оторванных крючков. Насчёт правдивости этой сказки не знаю, а вот мои крючки там имеются точно, в ассортименте, редкая рыбалка без этого обходится.

Размотался буквально дрожащими руками, начал чуть ли не на ходу — как же, первый раз в этом сезоне! Кое-как снарядился, кинул и впился взглядом в поплавок. Он у меня самодельный, из сосновой коры и с антенной из спички. Зрением я слаб, поэтому пришёл сразу в очках — на реке к такому с пониманием, кстати. Наверное, единственное подобное место в городе, так задуматься если, даже в тире над «четырёхглазым» посмеяться могут.

Конечно, наивно было бы ждать, что клюнет сразу же — такое везение случается довольно редко, рыбаков у нас в городе не так уж мало, рыба пуганая и капризная. Даже та, на которую сегодня нацелился я. А ловлю я окуней. И не «окуней», которыми промышляют все окрестные пацаны помладше, а нормальных таких лосиков, полосатых, граммов триста живого веса в среднем. На всех прочих рыбаков эти хищники внимания не обращают, поскольку самые частые наживки — червь да мотыль — им летом не особенно интересны, а спиннинги у нас распространения не получили. Зато на живца… это пожалуйста! Но не сейчас. Или не сразу.

Первый запал прошёл, я выдохнул, приткнул удилище между камнями и встал — теперь можно уже и устроиться по-человечески. Имущество организовать, чтоб не свалилось в воду, сиденье себе спроворить какое-никакое… Штормовку снять — тепло на солнце. Уже понятно, что рыба нынче рвать у меня удочку из рук не настроена, время есть. Осмотревшись, я понял, что в своей оценке перспектив не одинок: свободных мест на берегу хватало. В основном, ловили либо совсем солидные мужики, либо пацаны. И один такой пацан с какой-то свирепой целеустремлённостью зачем-то шёл в мою сторону.

— Привет, Гриша! Не возражаешь, если я тоже тут рядом кину? — спросил пацан с расстояния шагов в десять, ещё с верха насыпи.

Обалдеть какой вежливый. И по имени меня знает… В голове мелькнуло смутное узнавание, но солнце стояло почти ровно за головой пацана, лицо было не разглядеть. Однако, когда он шагнул ниже, я со стыдом узнал своего одноклассника: Олег Сидоров. Один из немногих, не имеющих никакой клички, ни плохой, ни хорошей, все его звали просто «Олежка». Как в садике. И вот какой-то такой он и был: бесхитростный, незлобивый, добрый и спокойный. Не отличник ни разу, но и не двоечник. Не толстый, не тонкий, не высокий и не низкий, и… Можно сказать даже — «никакой»! Поэтому никто из «каких» с ним и не водился никогда.

Мы с ним много раз помогали друг другу, когда одному из нас надо было проверить дорогу из школы. Он жил в Старом Городе, домой нам было не по пути, но когда одного ловят, другой может разведать подходящий маршрут. В принципе, таких связей у меня было немало, человек пять-десять, но именно с Олежкой мы помогали друг другу чаще прочих. Казалось бы, что ещё нужно для зарождения настоящей дружбы? А вот нет, мы всегда общались исключительно по делу, а после восьмого класса разошлись навсегда. И теперь, оглядываясь назад, я совсем не уверен, что это правильно.

Но вот что ему может быть нужно сейчас — ума не приложу.

Отвлекло меня движение на границе зрительной зоны. Вернее, отсутствие оного: это утром было тихо, а к обеду ближе постепенно задул довольно крепкий ветер, на пруду поднялась волна, и поплавок постоянно болтался туда-сюда где-то на периферии обзора. А тут вдруг раз — и не болтается! Повернувшись буквально с хрустом в шее, я схватил взглядом всю бухту сразу — пусто! Взял! И пока я это осознавал, руки сами подобрали удилище и засадили явно чрезмерную по силе подсечку. Мда, а над техникой-то — работать и работать! Хорошо, что сейчас это не принципиально, такая у меня рыбалка сегодня.

Ловля крупного окуня — занятие очень спортивное, рыба сильная, «водит» капитально, упирается изо всех сил. Просто так не выдернешь. Благо, он не очень капризен, на толщину лески и размер крючка ему почти плевать. А нам только того и надо — 0.3 и пятый номер в магазине есть всегда. Не надо гоняться за тончайшими импортными паутинками, которые продаются исключительно с рук и за бешеные деньги. Нет, другую рыбу — где оные «паутинки» неизбежны — я тоже ловлю, но не в этот раз.

Пободавшись пару-тройку минут, я вытащил прям натурально трофейного горбача. Сам тёмный, полосы почти не выделяются, плавники ярко-красные на фоне белого брюха. Живца заглотил целиком — ну, это не удивительно, с такой-то пастью… Зубы — во! Хорошо, не как у щуки, впрочем, не наколешься. В руку мне не помещается, обхватить, чтоб крючок вытащить, толком не могу, приходится к животу прижимать. Во мама ругаться будет потом… Прохладный, сильный, бьётся. И колючий! А зацепился-то — еле-еле, за краешек! Ещё б чуть-чуть — и сошёл! Повезло.

Кое-как уняв дрожь в руках, я вытащил из сумки свой «садок»: его роль у меня играет детская игрушечная авоська. «Взрослый» я знает, что материал, из которого она изготовлена, называется ПНД, сиречь, полиэтилен низкого давления, но тут сейчас про это никто не задумывается, любой скажет «пластмассовая». Дурацкая, голубенькая, мой трофей в неё влезает… почти впритир. К тому же, она плоская, то есть, плавать ему будет негде. Ну, что поделать — ничего лучшего у меня нет, а так хоть в воде.

Повернувшись к берегу, я встретился глазами с Олежкой. И глаза его были… ошалелыми⁈

— Ничего себе ты даёшь! — выдохнул он. — Дай подержать!

Я как-то сразу успокоился и сунул однокласснику в руки авоську вместе с рыбой.

— Да пожалуйста! Не упусти только. — На что парень только молча помотал головой.

А я запустил руку в бидон с живцами. Конечно, нормальные люди сначала бы умылись, попробовали спасти кофту, изгвазданую рыбой, пристроили садок по-человечески… Но я ведь, кажется, говорил уже: где нормальные люди, и где пацаны на рыбалке? Срочно требуется новый заброс!

Та удача оказалась последней — клёв как обрезало. Мою борьбу, однако, видели многие, и за пару часов на берегу ко мне подошли полюбопытствовать чуть ли не все взрослые рыбаки, кто сидел не очень далеко. Я старался перекинуться парой слов с каждым — во-первых, сейчас это вопрос элементарной вежливости, младший старшему не ответить не может. И во-вторых — это тоже контакты. И они мне тоже нужны.

А когда любопытствующие кончились, подал голос Олежка.

— Слушай, Гриша. А у меня ведь к тебе дело есть! Я думал на отработке тебя поймать, но мало ли — ушлют в разные места, а сегодня уже вот и встретились.

Я бросил на парня короткий взгляд, пожал плечами поощрительно и снова перевёл глаза на поплавок.

— А можно к вам в кружок? По математике?

— Да сколько угодно, — механически ответил я, даже не поворачиваясь. — У нас там места не купленные. Только почему ты спрашиваешь об этом меня? Я такой же школьник, как и все. Это тебе с Любочкой в очках говорить надо.

— Да я спрашивал Серого, он сказал, что Любочка в очках там и не появляется, и что всё придумал ты. И спрашивать тебя надо.

Несколько обалдев от услышанного, я повернулся. Опять кто-то что-то про меня кому-то рассказывает!

— Серый — это Тихонов? Из во… девятого? — Олежка кивнул. — А с ним ты чего как вообще?

— Мы живём в соседних домах, иногда в школу идём вместе.

Понятное дело. Надо бы разъяснительную работу провести среди личного состава, а то нарасскажут про меня не пойми что! У меня вроде сейчас дела ровно идут, но и зазнаваться не стоит. Тут пока что жизнь такая, что особо высовываться — никак не резон…

— Всё это ерунда, ничего я там не решаю. Так же хожу, как все. И проблем не вижу, приходи, конечно. Только… а чего ты там делать собрался? Вроде не помню я у тебя особенного интереса к математике.

— Интерес, не интерес… — неожиданно рассудительным тоном сказал Олежка, — а дополнительно позаниматься не помешает. У меня не всё на уроках ладно даже, тут ты прав. Хочу получше понимать. Не самому же с учебниками сидеть? Я пробовал, не получается у меня…

Вот это номер. Он чего, думает, что у нас там факультатив для отстающих, что ли? Я хоть и не считаю остальных пацанов какими-то супергероями (я и сам-то пока так, заготовка, не более), но всё же средне-отличного школьного уровня они всяко выше. С другой стороны… жалко мне, что ли?

— Да не проблема, приходи. Не понравится — уйдёшь, делов-то. Только чего-то ты рановато затеялся, не? Каникулы же, три месяца свободы впереди!

— Так это и хорошо даже! Времени свободного много. Я и Серого спрашивал, и Пашку из 7-В — они готовы приходить, и даже чаще. Два раза в неделю. Школа пустая, экзамены только, место всегда есть. Главное, тебе договориться надо, чтоб нам ключи давали!

Я, признаться, несколько ошалел от такого напора — ну кто бы мог подумать! Главное, ладно бы отличник какой, а то — Олежка! С другой стороны, может, это и к лучшему? Я-то, конечно, всяко не смогу всё лето ходить — у меня сборы на носу, да в профилакторий родители наверняка потащат, каждый год ездим. И пацаны — сто процентов ведь в лагеря свалят, хоть на смену-другую. Но если кружок будет работать всё лето, это, наверное, хорошо? Для школьной отчётности. Надо подумать и поговорить… вот хоть с той же математичкой.

А дома после рыбалки меня дожидался ещё один волшебный артефакт детства: велосипед. Вообще-то, обычно я его доставал гораздо раньше, чуть ли не по снегу, но тут и весна выдалась поздняя-дружная, и я теперь то ли новый, то ли старый, но определённо другой. Вот на рыбалку — это да, задор прежний, как и в «той» жизни, а на веле я, похоже, тоже накатался, как и на лыжах. Однако, сейчас велосипед — это вопрос не только удовольствия, но и практичности: с транспортом в городе туго, и иметь автономное средство передвижения очень полезно. Буквально все окрестные пацаны со мной не согласятся, конечно, велик котируется на уровне божественного дара, не ниже, но я им про свои теперешние мысли не скажу.

Велосипед у нас в семье был один на всех, здоровенный-тяжеленный, купленный родителями ещё до моего рождения. Конечно, тоже «Урал». Когда-то раньше у меня был ещё «Школьник», но я из него вырос (ушёл в «наследство» кому-то из знакомых) и экспроприировал папин взрослый. Зимовал он в саду, в домике, и вчера папа притаранил его оттуда — пешком! Подозреваю, что ничего лестного небеса от этой слаженной пары рыцаря и его боевого коня не услышали… За зиму оба колеса спустили, и если одно он кое-как накачал (хоть ехать на нём всё равно не стоило бы), то второе на все попытки отвечало ледяным презрением — я вчера вечером тоже попробовал пару раз ширнуть насосом, не удержался. Так что, камеру явно придётся клеить. Ну и вообще: это папа к технике относится потребительски, надо ехать — едем, пока что-нибудь не отвалится, а я в то время перед шайтан-механизмусом ещё благоговел, разбирал-собирал-смазывал, протягивал и протирал, короче, тратил кучу времени, вместо того, чтоб кататься. Теперь я папу понимаю гораздо лучше, кстати.

Корень зла нашёлся быстро: старая латка отвалилась. Прям совсем отвалилась — это что за клей такой, а? И ведь нет никакой гарантии, что имеющийся чем-то лучше… А скорее всего — так и вовсе тот же самый, только выдохся/засох за год, или сколько там прошло с предыдущего ремонта. Или тут на обезжир грешить надо? У нас дома из этих дел только 646, а вот подходит ли он? Вопрос, однако. Это, конечно, у меня из богатого «прошлого будущего» флешбеки, сейчас-то никто не заморачивается. Растворитель? Давай сюда! А вот может латки именно поэтому и отпадают? Впрочем, пофигу: альтернативы всё равно никакой. Глаза боятся, мозг сыплет гипотезами, руки делают.

Я уже почти закончил и с тоской пялился на последствия масштабных велоремонтных работ в коридоре, когда дверь открылась и впустила родителей. Оп-па! Уже так поздно⁈ А я ведь хотел какой-никакой ужин сварганить к их приходу — ой, стыдоба-а-а! Родители, однако, были настроены благодушно, папа и вовсе гаркнул с порога:

— А кто все выходные сачковал, тот будет всю неделю по вечерам поливать! — На что я тут же с полной готовностью закивал.

— Ты хоть обедал? — Мама на своей волне. — У нас тут с обеда осталось — яйца варёные, хлеб, слойка, два пирожка — будешь?

И даже за грязь в коридоре не ругали.