Не в этот раз. Книга II

Глава 27

А вот в олимпиаде победить не удалось: задание мне выдали персональное. И писал я, хоть и в общем кабинете с остальными членами кружка, но своё, проверял мою работу Дворников лично, и результаты тоже разбирали один на один. Досталось мне, конечно…

— Не вижу прогресса! — выговаривал мне доцент, сурово поблёскивая стёклами очков. — Уж четвёртую ты всяко должен был осилить! Хотя бы общий ход решения написал, на худой конец!

— Времени не хватило, — вяло оправдывался я. — На второй завяз…

— Ничего не знаю! Олимпиада — это тебе не развлечение, тут надо тактику всегда в памяти держать! Хотя бы общие соображения должны быть написаны по всем задачам! Аксиома! Первым делом: сел, открыл, быстро все глазами пробежал! Прочитал! Запомнил! Тезисно выписал себе для последующей работы! После — кратко соображения. По каждой! На отдельном листе! И только после этого можешь выбирать задачу в работу. Лучше всего — самую лёгкую! Это самый эффективный способ.

Заметив, что я скривился скептически, Дворников тут же поправился:

— Ну, конкретный порядок уже не так важен. Но вот выход на поток — это уже аксиома! Хочешь чего-нибудь добиться — будь любезен, — и, помолчав, добавил негромко: — Ты и сам должен понимать, что у тебя есть гандикап. Отрицательный, к сожалению. И закапывать себя ещё сильнее ты права не имеешь.

— Да понимаю я, понимаю, — шмыгнув носом, буркнул я. — У меня просто от настроения многое зависит. Когда вот так подходить, индустриально, это школа уже какая-то получается — скучно…

— Ну, что поделать… да, скучно. Но все высокие достижения — это ведь всегда результат скорее труда, чем таланта. И да, чаще всего — труда долгого и скучного. Но тут ничего не поделать. Хочешь побеждать — раз в год! — будь любезен всё остальное время скучно пахать. Мы друг друга поняли?

Я кивнул.

— Так. Тогда по административной части. Ты, надеюсь, понимаешь, что это всё, — он описал рукой круг, — лига не твоя? И тебе за участие тут ничего не полагается. Грамот за олимпиаду не будет, другими словами. — Я кивнул опять. — Вот и отлично. Зато по самому проекту — всё прекрасно. Лагерь ваш всем понравился, и результаты неожиданно приличные, — заметив скептическое выражение на моём лице, доцент ткнул в меня пальцем и нажал голосом: — Да-да, зря кривишься — приличные! Что интереснее и важнее всего — даже в самой нижней части спектра! Мы вместе с вашими учителями сравнили результаты контрольной — давай называть вещи своими именами — с итогами года, и практически у всех хоть на балл, но выше. За две недели занятий!

— Да, может, отдохнули просто, — высказал гипотезу я.

— Нет, не отдыхают дети летом, поверь опытному преподавателю. Гораздо скорее все забудут всё, и придётся вспоминать чуть ли не с азов. Так что, результат, считаю, очень хороший. А если ещё и в течение учебного года эффект будет различим — жди желающих диссертацию написать…

— А вы? — усмехнувшись, спросил я.

— А что я? — доцент ответил вопросом на вопрос. — Я ж математик, не педагог. Не моя тема.

Но я не я — задумался!

А у меня вдруг откуда-то образовалось свободное время! Жорика Дворников увёз с собой в Свердловск, соответственно, на рыбалку теперь ходить стало необязательным, а сам по себе я, честно говоря, уже наловился, можно и перерывчик сделать. Ну или снизить интенсивность, хотя бы, всё не два раза в день, как с Жоркой ходили.

Георгий, кстати, победил в младшей группе, но грамоту ему не дали, мотивируя выступлением вне конкурса, на что он очень обиделся. Такая же ерунда вышла и с Димкой Ильичёвым — тоже не из нашей школы, «в списках не значился». К сожалению, время на разруливание этих вопросов было крайне ограниченным, да ещё и выходные — лагерь зафиналили в субботу, сделать я ничего не сумел. Рулили раздачей слонов уже набежавшие «на запах» чиновницы из РОНО, на них мои аргументы (и даже пара аккуратных попыток использовать Голос) не подействовали совершенно. Вот, спрашивается, какого хрена? Пожалели пару паршиво покрашенных бумажек? Будь моя воля — я б вообще всем по грамоте раздал, просто за участие… Но с Ильичёвым удалось хотя бы сжулить — против включения его в число отмечаемых за преподавательскую активность никто не возражал, потому совсем уж пустым он не остался. А с Жоркой — косяк… Ну да что поделать, пусть рыболовным туром утешается.

Получется, в кои-то веки могу себе позволить с утра поспать. Проснувшись во вторник часов в 10, я был просто шокирован, когда услышал разговор родителей с кухни. Да в выходные-то такого не бывало! Зимой только если. А тут — будний день! Выскочив в коридор как был, в трусах, я растерянно воззрился на непривычную картину: папа с мамой чинно сидели за столом и неспешно завтракали!

— Это что — отпуск? — растерянно вопросил я.

Папа только посмеялся и попенял, что я слишком уж погрузился в свои «лагерные дела». А надо было повнимательнее относиться к делам семейным! Типа, мне рассказывали, просто я всё пропустил мимо ушей. В такое я не поверил, конечно — в конце концов, лагерь кончился в субботу! Хотя… в воскресенье мы устроили отрыв на природе, вечером провожали Дворникова с командой и Жориком на последний автобус в Свердловск, вернулся я поздно. В понедельник я отсыпался утром… вечером тоже как-то сморило — папу не видел даже… А может быть, пожалуй!

— Ну скажи ещё раз, — попросил я.

— Мы с мамой едем в Омск. Самолёт вечером сегодня, на двухчасовом автобусе выезжать.

— Ничего себе! А я? — Вырвалось у меня.

— Это ненадолго, до конца недели всего, — утешила меня мама. — Мы пока так, осмотреться, прикинуть, что брать с собой. Протянешь же до выходных?

— Да конечно! — преувеличенно бодро переобулся я.

— Попрошу обратить внимание, сад — на тебе! — заметил папа, аккуратно вычищая кусочком хлеба желток с тарелки.

— В холодильнике суп, котлеты и гречка, — эстафету переняла мама. Тут я поморщился, тогда я ещё гречку не любил. — Макароны сваришь сам. Ну и вообще, ты у нас в этом вопросе приспособленный… Деньги на продукты где всегда. Веди себя хорошо! Если что — звони дяде Коле или Татьяне, я с ними договорилась. А сейчас — беги умывайся и приходи завтракать!

И что… всё? Нотаций, наставлений не будет? Да мне перед лагерем дольше выговаривали! Или это потому, что тут я вроде как дома остаюсь, пусть и один? Впрочем, я не возражаю. Взрослый уже. Главное — что я не еду в Омск! Не в этот раз.

Родители вроде поначалу не хотели, чтоб я их провожал, но когда я всё же настоял и выволок верный «Урал» на улицу — замолкли, оценили идею. Всё ж автостанция не так-то и близко, и тащить сумку в руках — удовольствие ниже среднего.

— А Юра где? — спросил я у папы, подразумевая его водителя.

— Всё, отрезанный ломоть… — философски цыкнул зубом папа. — Начальник у него новый с этой недели, хоть и и.о. пока, да и не было бы ещё — какая разница? Время обед, по-любому «в полях» давно уже.

— Да мы специально, — вмешалась мама. — Погода хорошая, чего не прогуляться? Сам знаешь, кой у кого «сезон», мы в последнее время и в саду-то не каждые выходные встречаемся!

— Да ладно тебе, — папа смутился. — Ну не в первый же раз. Да и надо же было добить перед отъездом там всякое…

Чтоб отвлечь их от опасной темы, я принялся болтать о чём попало, о своём закончившемся лагере, в основном. И как-то так нам стало здорово вместе, что на автобус мы чуть не опоздали — пришлось им бежать буквально скачками и запрыгивать в закрывающуюся дверь. Я даже начал прикидывать, не стоит ли вскочить в седло и перехватить автобус перед выездом на трассу — не станет же он давить непутёвого школьника? Но всё обошлось, водитель заметил отставших пассажиров и притормозил, хоть и в самом конце площадки. А мне почему-то стало немного грустно, хотя, казалось бы, всё должно быть наоборот: я школьник! Остался дома один! Свобода!

Покатав немного в голове эту мысль, я поехал в школу — требовалось закрыть долги по документам на лагерь. Там на меня насели сразу со всех сторон: и директор, и вышедшая из отпуска завуч, и Любочка и даже старшая пионервожатая. Все скопом на бедного меня! И если часть вопросов была реально «моей» (и то — могли бы и помочь, халявщики!), то не меньше половины — какие-то чисто оформительские темы. Смысл меня спрашивать про какие-то там наглядные материалы к урокам? Стенгазеты? Откуда я знаю, где они? Мне они на что? Это всё к Зайцевой, так я им всем и сказал. Но поработать, тем не менее, пришлось, до самого конца дня. Рабочего, к счастью.

После почти двухнедельного перерыва, появился я и на тренировке. «Афганцы» вели себя как обычно, только Игорь коротко спросил, как в итоге разошлись со Славой. Я быстренько описал отлично тогда известную картину народного художника «Спуск дела на тормозах», про зачётные справки из ЦРБ тренер знал и сам — я успел похвастать ещё тогда, утром. Ну и поблагодарил его ещё раз, не без этого — если б не его инициатива и помощь, как пить дать — прихватили бы нас Раиса с подружкой своей РОНОшной на горячем!

Неожиданно, работалось легко. Я-то боялся, что растренировался за время заседания в кабинете, ан нет, наоборот — отдохнул. Даже заметил, не без некоторой гордости, что в вопросах физо я вряд ли от среднего по группе отстаю теперь! Да и в самбо — ну да, я полегче, а некоторых наших жлобов — и существенно полегче, но с такими я беру своё за счёт повышенной мобильности. Если по-простому — скачу вокруг, как блоха, и пинаю, может, не очень больно, зато часто. Если заловят — то сразу кирдык, конечно… ну, тут мне стесняться нечего, тот же Игорь — он и медведя врукопашную заломает, как мне кажется. А ещё меня в строю переставили! Двое парней ниже меня теперь. Берегись, Лёха, я иду к тебе!

В самом прямом смысле, кстати. Придержал Белого после тренировки, мол, дождись меня, вместе двинем поглядеть на текущее состояние твоей разрухи. Алексей, однако, сначала засмеялся, но не обидно а так, светло и радостно, после чего просветил, что начальник его раздуплился, выделил и материалы, и бригаду, они уже пашут стахановскими темпами от темна до темна, наша помощь больше не требуется.

— Думаю, в эти выходные новоселье справлять будем! Ты уже приглашён, кстати, в пятницу скажу точно, когда. И — спасибо. За всё! — добавил он, со значением покивав головой.

Распрощались — Алексей был без машины, побежал к благоверной и ребёнку в общагу, пешком. С одной стороны — вроде хорошо, мало удовольствия — физически напрягаться в той гниловатой атмосфере. Надеюсь, хоть до заселения Лёхиного выветрится… или вытеснится — запахом краски! Здорово его припёрло, видать: сейчас запах краски — штука та ещё, стойкая, что тот оловянный солдатик. А с другой — вот и снова я вдруг свободен. На рыбалку не пойдёшь даже — поздно уже! Ладно, спать двину, вот что.

До дома я, однако, немного не дошёл: с «детской площадки» меня окликнули. Площадка в кавычках потому, что не очень-то она у нас обустроенная: качели на три сидушки да железная горка. У других, впрочем, нет и этого, так что, молодёжь чуть ли не со всего микрорайона тусует вечерами именно здесь. На качелях обычно восседают районные «звёзды» женского полу, а пацаны отираются вокруг, выпрыгивая из штанов в надежде на благосклонный взгляд.

Рядом расположилась агитплощадка — какая-никакая летняя сцена и несколько рядов лавок, на них кучками группируются компании ниже рангом. Больше всего меня удивило то, что Леночка Зайцева — а окликнула меня именно она — не сидела на самой престижной, центральной качелине, а вовсе даже выбрала дальнюю скамью агитплощадки. Впрочем, в остальном никаких сюрпризов — и Гуля рядом (хоть ей и далеко тащиться сюда гулять), и пара-тройка смутно знакомых мальчиков-девочек из числа «золотой молодёжи».

Я, понятно, не преминул первым делом «обрадовать» своего зама необходимостью хоть разок, но появиться в школе ещё до 1 числа, но она восприняла эту тему настолько спокойно, что мне даже стало немного стыдно — видать, всё-таки хотел я где-то в глубине души её уколоть. А за что, собственно? Работали мы вместе нормально, упрекнуть мне её совершенно не в чём, а что кандидатуру зама мне фактически навязали — так её вины в том никакой, да и я, понимая все плюсы такого решения, совершенно не возражал. Блин, да они даже с Лыковой практически не собачились! Хотя поначалу какие-то искры меж ними пробегали, это точно.

Потому я выкинул из головы все посторонние мысли и с удовольствием точил лясы, пока солнце не скрылось за крышами пятиэтажек. Выдвигаясь домой, я криво усмехнулся мысли: а ведь я возвращаюсь явно позже, чем мама посчитала бы приемлемым! Получается, кот из дома — мыши в пляс. Даже такие примерные, как я. Трудно взрослым с нами, ох, трудно! Даже если эти «мы» — сами давно взрослые.

Когда сам себе хозяин — это зашибись. Не, я люблю родителей (особенно — сейчас, по второму-то разу), но вот такой случай отдохнуть, на недельку, это тоже очень здорово. А если ещё и лето, тепло, обязанностей никаких… Жаль только, что так вот наслаждаться осталось уже недолго. Тем более, нужно брать от жизни всё, что она может дать! Поэтому, когда объединённая банда из нашего кружка пригласила меня купаться на скалы, отказаться у меня и в мыслях не было — рыбалка и дела в школе мигом оказались задвинуты на задний план. Встретиться решили прямо там: пацаны договорились с чьим-то старшим родственником на добычу чуда из чудес — камеры от КАМАЗа, и заходить из ПАТП за мной им было бы сильно не по пути.

Велосипед я на этот раз оставил дома — в тех местах он является скорее обузой, чем подспорьем, потому выдвинулся пешком. Точнее — бегом: как-то я в последнее время несколько подзапустил физкультуру, вот и наверстаю заодно. На опушке притормозил, осмотрелся — никого не видно? Но было пусто и тихо, решил ждать уже совсем на месте. Вбежал в лес. Первым делом надо вырезать палку в качестве «третьей ноги». Сейчас такой привычки ещё нет, а вот потом сформировалась, с моим-то привычным вывихом. Огляделся, нашёл лиственный молоденький побег. Всё равно он тут не вырастет — под такими-то соснами. Сейчас, впрочем, никто про такое не заморачивается вообще, никаких тебе «зелёных», красота. Выудил из кармана папин, ещё ССОшный складешок, надрезал стволик по кругу, отломил, подкоротил сверху до нужной длины. Комель вышел толстоватым для моей руки — подстрогал наскоро, потом доделаю.

В кармане пакет — вдруг попадутся грибы. Самые лучшие — рыжики! Самые крепкие, не поломаются, хоть весь день их таскай туда-сюда. Волнушки годятся, маслята. Вообще благородные ещё хороши, подосиновики, подберёзовики. Конечно, со всем нашим удовольствием возьму белый, только вот шансов на это нет, не водятся они тут. А вот всякую ерунду типа сыроежек можно брать только на самом выходе из леса — больно уж они ломкие.

Прибежав на «наше» место, огляделся — никого. Похоже, я пришёл первым… Ну и ладно, разведу костёр пока. Пособрал сушняка, запалил. Маленький пока, смысла нет дрова тратить. Потом, когда надо будет греться, набултыхавшись в холодной воде, добавим. Там и носильщиков прибавится — не всё ж мне одному батрачить?

Место это называется «Скалы». Ну, скалы тут везде и всюду, конечно, никого ими не удивишь, но именно эта локация примечательна даже по местным меркам: здесь очень красиво. Прямо вот представляю, как по реке плывёт неспешно белый корабль, сверкая электрическими огнями, а на палубе пипол пьёт шампанское и любуется величественным творением природы. И закатом над ним. Сейчас звучит дико, а ведь ещё каких-то десять лет — и вполне реальная картина!

Прямо тут купаться нельзя. Во-первых, скала высоковата — верные 15 метров, а то и больше. Что ещё хуже, поначалу она не совсем отвесная, хотя спуститься смогла бы только коза, если прыгать — есть нехилый шанс задеть за камень и разбиться. А вот с воды тут везде всё одинаково: отвесный гранит метров на пять минимум. Даже зацепиться не за что. Вниз по течению так и будет до самого города, примерно полчаса ходу берегом, километра два. А вот в противоположном направлении выход из воды поближе, метров пятьсот. Там и скалы становятся ниже, и течение под ними слабее — легче плыть. Почему костёр именно тут — это самое высокое место в окрестностях, плюс ещё берег. Значит что? Верно, значит постоянный ветерок сдувает комаров. Комары тут — сила.

Палка моя отломилась неаккуратно. Вернее, я просто не смог её достаточно глубоко прорезать, и вся сердцевина торчала неаккуратными колючими щепками. Непорядок. От нечего делать, я стал строгать, скидывая кору и стружки в костёр — пусть дымит, кровососов пугает. Потом решил, что дров мне маловато, парней ещё не видать, а всё, что принёс, уже почти и сгорело. Набрал вокруг ещё охапку высушенных серых сосновых веток, такую, что и не удержать, последние несколько шагов уже бежал бегом, чтоб не рассыпать выскальзывающую добычу. Кое-как, наклоняясь, скинул всё возле костра. Выпрямился — передо мной стоял человек. Это вышло настолько неожиданно, что я бы шарахнулся назад, если б ноги неожиданно не примёрзли к земле.

— Здравствуй, мальчик. Ты один здесь? — голос какой-то… вкрадчивый. А может — мне просто кажется, со страху-то?

Потому как страшно до спазма в горле.