Не в этот раз. Книга II

Глава 13

Вставать с утра было непросто — вчера мы с дядей Витей изрядно засиделись. Мало того, что нашли о чём потрепаться, так у него ещё и окна на запад! А там, напомню, солнце. И, конечно, никаких «детских» ухищрений по затемнению нет. Понятно, наверняка он приходит домой поздно вечером и рушится в кровать без сил, какое там солнце, там прожектором в лицо свети — и не почешется даже. А вот мне сизые сумерки мешали, хотя было уже заполночь, когда меня отправили-таки спать. Правда, недолго, минут десять.

Мы ещё вчера договорились, что отрываться от коллектива нехорошо, вот я и не буду, поеду на автобусе, как все. Ну, не совсем: к месту сбора меня всё же доставили на персональной Волге с водителем, а дядя Витя заявил, что прогуляется пешком: «Хоть проветрюсь немного!». Его водитель (он же, как понимаю, охранник) метнул в него сердитый взгляд исподлобья, но вслух ничего не сказал. Да, это вам не Лёха из Кедрового! Хотя… сомнительно, чтоб Лёха мимо конторы пробежал, так если подумать. Наверняка хоть беседочку-то с ним провели… если он вообще не их штатный сотрудник, конечно. Как вот этот.

Впрочем, расстались мы вполне доброжелательно, водила по имени Алексей (клонируют их там, что ли? Хотя этот помельче будет) был вежлив и дружелюбен, никакого, даже скрытого, недовольства в мой адрес мне уловить не удалось. Даже сумку мою из багажника он достал сам, хоть я и порывался успеть первым, но наткнулся на преграду в виде подставленного бедра бетонной жёсткости. Молодец мужик, в хоккей играет, видимо, и искусство блокировки клиента освоил на 5 баллов. Зато попрощались солидно, за руку, даром, что на виду у наших сборников и толпы вяло бредущих в универ студентов. Вот и ладушки.

Автобус — вполне пристойного вида «Икарус» — уже подали, но он был закрыт и все наши сгрудились неопрятной кучей на тротуаре. С ними из взрослых стоял только «просто хороший человек» (вот я редиска — надо уже узнать, наконец, как зовут человека!), ни Дворникова, ни Лидочки видно не было. Или Лидочка — цветок городской и с нами в пампасы вообще не поедет?

Однако, стоило мне преодолеть десяток шагов расстояния между точкой высадки и компанией «сборников», как автобус ожил, свистнул пневматикой, и двери призывно раскрылись. А я внутренне вздохнул: ну совпадение, конечно, но, чёрт побери, обязательно ведь найдётся кто-нибудь особо умный, надумает себе далеко идущих выводов, а я расхлёбывай потом! Вон, уже смотрят некоторые… или это просто потому, что заняться нечем? Интересно, матбой уже был или решили до автобуса отложить? Второе хуже: я-то спать привык в дороге, да оно и очень к месту сегодня было бы, не выспался.

Как бы то ни было, жеманничать я не стал и, даже не опуская сумку на землю, прошёл мимо банды математиков к призывно распахнутой двери. Сказал только громко «общий привет», и мне даже ответили. Человека два или три, один из них — аспирант. Или ассистент, кем уж он там себя идентифицирует в первую очередь. Народ потянулся вслед за мной, но культурно — никто вперёд батьки в пекло не полез, и даже в спину, противу обыкновения, не толкали. Поэтому, место я мог выбрать по своему усмотрению и сел в середине справа, прикинув, что Сысерть — это на юг, значит, слева будет солнце. А я спать запланировал!

Как сел — так и задремал сразу. Вокруг царила лёгкая суета, откуда-то с улицы послышался голос Лидочки — она всё-таки с нами? Или чисто проводить пришла? Из-за флуктуаций людей по салону автобус слегка вибрировал, рядом со мной кто-то сел, но даже это не сподвигло меня открыть глаза. Потом что-то — довольно коротко — объявил Дворников, снова зашипела пневма дверей, и наш транспорт плавно тронулся. А я заснул окончательно.

База геологов (или геофизиков, кто их там разберёт) впечатление производила смешанное. С одной стороны: лес! воздух! свобода! Вожатых-то — по пальцам одной руки пересчитать можно, за всеми школярами следить они точно не смогут. Настоящая летняя пионерская сказка, короче. С другой — условия откровенно спартанские. У Лидочки (она всё-таки поехала с нами) в первый момент даже лицо вытянулось — она явно видела себе летнее приключение несколько более комфортным. Впрочем, когда выяснилось, что этот вот самый натуральный барак — это только для детей, руководству приготовлены симпатичные голубенькие домики, отдельные, чело единственной девочки среди наших вожатых и преподавателей несколько разгладилось. Но тоже не до конца и не очень надолго: во-первых, никаких удобств в домиках не обнаружилось тоже — всё на улице, и, подозреваю, утреннее умывание будет весьма бодрящим! Краны-то везде одинокие, горячая вода проектом не предусмотрена. А во-вторых — в старшей группе сборной имелась девочка, и её, конечно, в один барак с остальными школьниками поселить было никак нельзя — придётся Лидочке потесниться. Впрочем, если судить по размерам, индивидуальные домики рассчитаны на целую семью каждый (или даже на две), уж на двоих места там всяко должно хватить.

Директор базы (или кто он тут) после звонка из обкома расстарался, и привычную картину заселения — когда пионеры таскают койки и хаотично бегают по территории со свёрнутыми матрасами в обнимку — наблюдать не пришлось, всё было подготовлено в лучшем виде, даже постельное бельё заправлено. В лучших египетских традициях, разве что без лебедей из полотенец. Как и самих полотенец, впрочем — лишнее напоминание о том, что тут вам не курорт.

Сборники как-то притормозили перед входом в наш дом, видимо, ожидая санкции руководства, потому я беспрепятственно зашёл первым и выбрал койку у окна, привычно прикинув стороны света. По всему выходило, что большой разницы нет, вся надежда на то, что будем упахиваться за день достаточно, чтоб проблем с засыпанием не иметь. Пихнул сумку под кровать, сам плюхнулся сверху. Лежащее тело — это самый верный способ промаркировать место занятым, вот! Пружинная сетка заметно провисла под моей тяжестью, почувствовал себя лежащим в гамаке и поморщился — спина за такое спасибо не скажет. Впрочем, ладно, это ж не на всю жизнь. И не на всё лето даже.

Вслед потянулись другие, кто посмелее, правда, почему-то оглядываясь на дверь. Тут в помещение зашёл Дворников и начал вещать. Слушал я не очень внимательно, разглядывая будущих соседей (парни, проникшие в барак первыми — после меня — почему-то и койки выбрали по обе стороны от моей), но самое главное всё же уловил:

— Через полчаса собираемся на обед возле столовой!

— А это где? — робко спросил кто-то.

— Идите на запах, — хохотнул Дворников, — не ошибётесь! Если что — товарищи подскажут. Тут не так много зданий, заблудиться трудно.

Так, ладно. Все вроде расселились уже, место стеречь нужды больше нет. Полчаса до обеда? Самое время устроить экскурсию!

Результаты беглого осмотра территории оказались несколько обескураживающими: уровень «Спарты-ы-ы» несколько шкалил. Ну ладно, допустим, у нас получается выезд почти полевой — то не страшно, случалось и пожёстче устраиваться, но вот как мы учиться-то будем? У нас же не жучки-листики-камешки в предметах интереса, а всякие заумные концепции. Теоретические. А тут даже ни одного помещения нет, хоть отдалённо похожего на класс! Вообще помещений нет, чтоб собраться толпой, кроме столовой! Разве только нам пару домиков под это дело отведут, но они показались занятыми, если не нашими преподами (которых в сумме набралось аж пятеро), так кем-то из местных.

Хорошо, что хоть цивилизация не так уж далеко: база оказалась прямо в городе, пусть и на окраине, и, по ощущениям, туда можно и пешком сгонять, если понадобится вдруг. Купаться на территории тоже негде, надо выходить за ворота, и это так себе сетап — значит, будем ходить строем, и запросто не каждый день даже…

Умывальники живо напомнили армейские — длинная колбаса с десятком кранов. Никто ж не рассчитывал умываться в спальне, верно? И это правильно: привилегированные домики только что в общую очередь не идут, у них свои раковины, выделенные, но по сути — то же самое.

А вот лес порадовал. Это ж и грибы вполне могут быть! Прямо тут, внутри периметра. Интересно, а если набрать и принести в столовку — приготовят? Я прошёлся до ограды — а тут есть водоём, большой! Рядом совсем, просвечивает сквозь деревья. Не припомню в этих краях особенно больших рек, значит, либо пруд, либо и вовсе водохранилище. Одна беда: я удочки же не взял, засада. А водоём наверняка перспективный! Ворота железные, забор тоже, да и не забор это, а так, одно название. Замка в проушинах не было, но это, видимо, в честь нашего приезда, потом-то могут и запереть, но то не страшно — такая ограда форсируется на счёт раз, хоть через верх, хоть насквозь. С самоволкой проблем не будет, короче, было б куда и зачем. Но уж как минимум за грибами я точно рвану! Ещё б партнёра какого подобрать, да только что-то как-то не очень у меня с коллективом складывается пока, странные они все. Впрочем, не последний день живём, может, образуется ещё.

На обратном пути встретил доцента — он куда-то поспешал с озабоченным видом. Настолько озабоченным, что и меня не увидел, пройдя на расстоянии вытянутой руки.

— Вы нас уже покидаете? — вырвалось у меня помимо воли.

— Что? — Дворников остановился, снял и протёр очки прямо пальцами. Хм. — Нет, я не насовсем. Просто мне нужно в Свердловск, ненадолго, завтра уже снова буду с вами.

— А… как же вы, автобус-то ведь уехал?

— Ну, мы ж не в пустыне. — Доцент пожал плечами. — Тут хоть и рабочий посёлок всего лишь, но какая-никакая цивилизация присутствует, сообщение есть. Ходит редко, правда…

— Погодите… посёлок? Не город? Сысерть же — райцентр даже вроде?

— То Сысерть, — терпеливо объяснил доцент, — а мы в Верхней Сысерти. Ладно, не заговаривай мне зубы, а то я на автобус опоздаю! Да и тебе уже обедать пора. Иди, а то голодным останешься! — и ушёл, не оглядываясь.

Ворота сам открыл, и даже закрывать не стал, так, чуть толкнул, как будто так и надо. Может, и не будут закрывать — и это понятно: куда мы с этой подводной лодки денемся? Верхняя Сысерть — это ж вроде совсем мелкое что-то, тут человек сто-то живёт хоть? С другой стороны — зато с местными не воевать.

Как оказалось, деловые качества проректора я недооценил. Ну вот что поделаешь, не выглядел он серьёзным человеком! В потребностях наших, однако, он ориентировался вполне, и спроецированная на местных обкомовская власть в лице дяди Вити привела к вполне приемлемому результату.

Еду нам, например, привезли готовую. Горячую, много. Вкусную! Добавки давали всем, кто попросит — я так и два раза подошёл, не постеснялся. Посуда на базе была, конечно, спартанская, в частности, некоторых свердловчан заметно шокировала необходимость есть второе из той же миски, что и первое. Конечно, все желающие вполне могли бы сбегать на улицу и столовскую плошку из нержавейки ополоснуть, но… как-то никто не сподобился. Меня же, закалённого «полевого» бойца, это всё ничуть не смутило — я и второе-то съел той же ложкой, что и шикарный наваристый борщ минутами ранее! А ведь некоторые этот борщ не доели даже, и им пришлось остатки выливать в здоровенный алюминиевый бак, на котором было набито по шаблону «Пищевые отходы». Видать, кто-то свинок откармливает. Впрочем, это нам же лучше, не надо помои выносить.

Посуду мыть пришлось самим, на улице, и хотя лично у меня эта необходимость никакого неприятия не вызвала, тревожный момент я всё же углядел: не все справлялись с этой интеллектуальной задачей одинаково легко. А ведь потом все миски идут в общую кучу, какая-то на ужин попадётся? Как бы не пришлось мне бежать перемывать. Тут ничего не поделаешь сейчас, увы, но на будущее надо бы подумать. Утащить свою ложку-плошку в барак? Так там её тоже хранить негде… не в сумку же прятать?

После обеда нам объявили… тихий час! Вот уж не ожидал, чесслово. Правда оставшаяся за старшую Лидочка сразу же пояснила, что это не навсегда, просто «помещение для занятий ещё готовят». Ну и в дороге все намаялись, конечно. Я, к примеру, хоть и спал в автобусе без задних лап, тоже отрубился раньше, чем голова до подушки долетела. И будить меня пришлось персонально, на команду «Подъём!» я, по словам соседей, отреагировать даже и не подумал.

А после мы организованной толпой двинули на выход из лагеря. Ой, то есть, с базы. Лидочка попыталась нас построить по-детсадовски — парами, и за ручки чтоб ещё! Но никто на её наигранно задорный призыв не откликнулся, да и вряд ли это она серьёзно предлагала, конечно. Потому выплеснулись мы на узкую дорожку шумной гурьбой — даёшь народ поселковый пугать! Идти нам оказалось недалеко — минут 15. И снова нашлись те, кто отличился: вопрос «долго нам ещё идти?» прозвучал в разных вариациях минимум трижды!

По дороге мы прошли мимо берега, и это точно была не река, а что-то большое, даже вполне приличного вида пирс уходил в воду метров на десять. Река, впрочем, тоже была — дальше, неширокая, порядком заросшая, и я не я — что-то там плескалось! А я без удочки! Хоть в разведку иди — вдруг тут есть магазин? У меня как раз лишние 25 рэ карман жгут! Хоть леску с крючками бы добыть, удилище я сам выломаю где-нибудь. Или сходить утром на берег, авось есть тут местные рыболовы, попросить, может, и сжалится кто?

Занятия нам, оказывается, организовали в местной школе. Здание было чем-то похоже на наше, в Кедровом, но всё же вряд ли церковь, скорее, какой-нибудь дом. Купеческий или фабрикантский — фабрик-то тут раньше богато было. Это ж Сысерть — родина Бажова! Данила-мастер, Каменный цветок, вот это вот всё. А если вспомнить, что тот самый пресловутый малахит — это, в первую очередь, медная руда, то сразу поймёшь, что в этих краях шахт и заводов хватало. Да и сейчас есть, наверное, не зря же посёлок «рабочим» называется? Первый этаж школы был кирпичным, с сохранившейся дореволюционной отделкой, а второй — явная позднейшая самодеятельность. Так и хочется сказать «из чего нашли и палок», смотрелось, конечно, решительно инородно. Внутри, однако, было вполне себе ничего — и чисто, и тихо, и даже мебель довольно приличная. Классные доски — так и вовсе новые, красивые, зелёные уже! А вот мел принимающей стороне в лице дежурного учителя пришлось искать.

— Ну что, начнём? Предлагаю сначала повторить вчерашнюю тему! — откашлявшись, заявил «просто хороший человек».

Да, зовут его Димой, это я уже успел потихоньку спросить у шедших рядом со мной сборников по дороге сюда. На самом деле — обалдеть: «вчерашняя тема»! А кажется — не меньше недели прошло.

Отзанимались мы до самого вечера. Я предсказуемо плавал, чтоб не сказать «тонул» — чую, если будет так продолжаться, придётся просить выделить мне персонального «коуча», примерно каким я сам был для наших двоечников. Стыдновато, конечно, и обидно, но не сидеть же пеньком с пустыми глазами? Тут, правда, сначала бы определиться с потенциальной кандидатурой означенного психопомпа, а то будет через губу слова цедить… Пока что выбор мой невелик, общаться со мной не рвётся никто. Пару раз задавал вопросы оказавшимся рядом, но ответа ни разу не получил: Дима-аспирант реагировал быстрее. Ну да, он, конечно, объясняет с готовностью, когда мне персонально — то всё и понятно сразу, но что толку, если у свердловчан свой жаргон? Они, кстати, почти все из одной школы. И все ходят в один и тот же кружок в Дворце Пионеров. Чего удивляться тому, что они задачи и теоремы цитируют буквально по номерам, как заключённые в известном анекдоте? Я их не понимаю, в живом обсуждении (а это самое важное! учебник-то у меня и дома есть) участвовать толком не могу. Короче, от обучения, которое, собственно, и является главной целью этих сборов, ощущения противоречивые.

На выходе из школы я перемолвился с опекавшей нас местной учительницей, и та меня сначала расстроила, уверив, что никаких рыболовных товаров ни в одном местном магазине сроду не бывало, но зато тут же обнадёжила: её муж — заядлый рыбак, его можно найти на берегу каждое утро в выходные, и он ребёнку в нескольких метрах лески и паре крючков, конечно, не откажет. Это уже что-то! Настроение немедленно скакнуло вверх.

Сразу же по возврату на базу я вызвался добровольцем помогать разгружать ужин — его опять привезли на потрёпанном «каблучке» из санатория, название которого мне ни о чём не говорило, потому я его немедленно забыл. Ну, как «вызвался»: просто не стал проходить мимо, когда мы толпой шли мимо столовки в казарму. Я плёлся последним, раздумывая, где и как вырезать себе удилище, увидел, что немолодой мужик, который был главным по хозяйству на базе, таскает судки и кастрюли из машины в столовую, и подошёл помочь. Ничего особенно тяжёлого мне не доверили, но пяток рейсов с хлебом и прочим я всё же сделал. Ничего такого в виду не имел! Просто помог! А оказалось, что не просто. Оказалось — дальновидная инвестиция!

После ужина я не пошёл со всеми в наш барак, а потихоньку свалил в лес. Вроде никаких коллективных мероприятий у нас не намечалось, «отдых» по распорядку дня, но кто этих вожатых знает, придумают ещё чего-нибудь? А мы маленькие дети, нам хочется гулять! По крайней мере, некоторым из нас.

В лесу я довольно быстро понял, что тут удочки вырезать не из чего. Никаких кустов, никаких молодых побегов — одни мачтовые дуры, а внизу вычищено всё до хвои на земле. Ходил-ходил, нашёл единственное сколько-то похожее на правду дерево — молодую ёлочку высотой метра три, зажатую здоровенными соснами со всех сторон, и оттого тонкую и стройную. У комля всё равно, конечно, толстовата, но на тот момент выбор мой был откровенно скуден. Потому сразу встал вопрос: а как «обрабатывать» добычу? Если ломать, то есть риск, что сломается не там, где надо, а мне и так длины недостаточно! Нужен топор, или хотя бы нож. Я, дурак, не взял… А ведь есть дома, отличный складыш, с белкой, подсточенный уже, ещё папин, студенческий! Вот чего стоило в сумку бросить? Вместо парадных ботинок, например. Но теперь ничего не поделаешь, ненужные ботинки есть, а до зарезу необходимый нож отсутствует.

Была, конечно, идея завалиться в спальню и громко возопить о нужде своей, вдруг кто из свердловчан захватил какой-никакой складешок? Но как-то не хотелось… Однако, нашёлся вариант получше: на выходе из леса меня перехватил директор базы.

— Чего смурной такой? Грибов не нашёл? И не найдёшь: их, поди, Нюрка все ещё поутру собрала! — И стоит, лыбится.

— Да не, — машинально ответил я, — думаю, где мне нож добыть.

Директор аж подобрался весь.

— Нож? Ну, нож — это вообще-то дело нехитрое… а зачем тебе?

А я что? Рассказал. Мне скрывать нечего. В это время срезать в лесу палку — это не то, что не криминал, для мальчиков — так и поощряется даже. Мужское дело, молодец. Тем более — у меня вообще получается производство средств производства! Молодец вдвойне! Только вот директор почему-то задумался.

— Ну-ка, пойдём, — и потащил меня за руку куда-то. Надеюсь, не в зиндан.

Пришли мы в один из преподавательских домиков. Судя по тому, что двери пришлось открывать извлечённым из-за наличника ключом (тайник я на всякий случай запомнил!), «коттедж» был нежилым — и это тоже надо запомнить, кстати. Меня внутрь не приглашали, я остался на улице, а вот директор нырнул на веранду и принялся там чего-то с грохотом искать. Я уж совсем собрался предложить посильную помощь, но тут из дверей на улицу буквально вылетела, как копьё, бамбуковая трёхколенная удочка. Собранная и оснащённая. И с поплавком даже, фабричным! Вслед ей выбрался тяжело дышащий директор.

— Вот! Студент какой-то в том году оставил. Постарайся не сломать — вдруг он и в этом году приедет?

— Да я никогда! — с жаром заверил его я.

Дальше — больше: меня проинструктировали, где надо ловить — либо в реке выше места, где она впадает в пруд, либо на самом пруду, но там пришлось бы идти по берегу около двух кэмэ. Так ещё и черви нашлись на наживку! За столовой притаилась здоровенная компостная куча, состоящая в основном из сорняков, которые раз в неделю директор самолично косил перед столовой и на дорожках.

— Поучиться косить не желаешь? Я запросто! — подмигнул он мне заговорщически, но тут уж я рваться в добровольцы не стал: одно дело — с разгрузкой пять минут пособить или ещё что-то такое, а начни с сорняками помогать — и привет, территория-то о-го-го, тут косить не перекосить!

Сошлись на том, что если будет мелкая рыба, то отпускать я её не стану, а принесу на прокорм домашней кошке моего спасителя.