Не в этот раз. Книга II

Глава 16

Жизнь в лагере устаканилась, вошла в колею. Получив подтверждение от знающего человека, что я действительно «обловил» все доступные местные водоёмы, я успокоился, и утром на рыбалку вставать перестал. Всё равно смысла в этом немного — до нормальной рыбы не добраться, экипировка подкачала, а мелочь ловить и в другое время можно. И в другом месте, поближе. Тем более, что у меня появился существенно дисциплинирующий фактор: Жорик. Вот уж кто точно не смирится до самого конца! Из автобуса будет забрасывать, на ходу! Дворников окончательно махнул на сына рукой и спихнул организацию его досуга на сборников. Рыбалка и отход ко сну — на мне, остальным занимается девятиклассник Илья. Рыбалим мы вечером, потому как по утрам ребёнок дрыхнет, из пушки не разбудишь, и неважно, во сколько лёг, уматывается он за день по-любому. Пару раз даже на себе тащить с реки приходилось! Соответственно, по утрам я теперь только бегаю и занимаюсь на турничках возле школы. А вечером тренирую на Жорике Голос — это оказалось неожиданно удобно, чего там пацан может заподозрить? И ему тоже хорошо: технике ловли на поплавочную удочку он уже навострился очень здорово.

Зато, в качестве компенсации закрытой мной амбразуры с малолетним рыболовом (он, оказывается, не детсадовец ни разу — во второй класс перешёл, просто мелкий) Дворников частично порешал мою проблему с усвоением материала. Сделал он это очень элегантно: выделил меня в отдельную группу и организовал ротацию выпускников в качестве персональных преподавателей. Не могу сказать, что процесс прям вот полетел, но что дело с мёртвой точки сдвинулось — это точно. Я теперь знаю, насколько многого я не знаю!

Распределение сборников по возрастам выглядит пирамидой: чем старше, тем меньше. Нас, семиклассников больше всего — 12 человек, а дальше количество с каждым годом уменьшается. Всего десятиклассников трое, но один из них со мной не занимался ни разу, двое других дежурят по очереди. По персональному уроку я провёл с аспирантами — полагаю, больше в качестве демонстрации молодым преподавателям того, насколько глубокой бывает бездна незнания. Ну и сам доцент пару раз отметился — и оба раза я не столько учился чему-то, сколько «держал экзамен». Подозреваю, что препод таким образом собирал обратную связь. Уж не дисер ли он с меня пишет? Впрочем, маловато материала, что-то это я зазвездился — вряд ли я сейчас потяну больше, чем на главу. Поначалу я волновался — тренер ведь, а ну как отправит меня из лагеря досрочно домой с позором? — а потом расслабился. Я напрашивался, что ли? Я есть такой, какой я есть. Отвалите. Что характерно, задачки сразу же стали решаться как-то полегче.

Вот во время первого такого занятия Дворников и углядел мой тренировочный план, который я вложил в общую тетрадь, чтоб при случае освежать в памяти. Взялся за уголок листа, уточнил: «Можно?», — и, после моего пожатия плечами, повернул к себе и вчитался.

— И что, ты вот это всё делаешь? Где взял?

— Да, делаю, по утрам. Тренер в нашем клубе написал, он в ОГИФКЕ учится.

— Слушай, а ведь это замечательно! Может… давай попробуем распространить это на всех? А то ведь и правда, будут нам пенять, что привезли из лагеря детей, серых лицами да сгорбленных! Да чего там дети — я и сам бы подвигаться не против. Весь год ведь на стуле сиднем сидим… Возьмёшься?

Я только сидел обалдело, беззвучно открывая рот. Идея доцента меня буквально выбила из колеи. Наконец совладав с собой, я с некоторым возмущением ответил:

— Вот уж этот прожект точно нерабочий! Да кто меня слушать будет? Я вон с задачками помощи допроситься не могу, как неродной, а тут вдруг все встанут и побегут? Да их и вы не заставите, не то, что я!

— А вот не факт, не факт… — загадочно парировал Дворников. — Надо пробовать! И насчёт неродных ты не совсем прав. Тут ведь какая штука: надо знать, как их в школе воспитывают. Да и дома. Ты от кого помощи ждёшь — от сверстников? Конкурентов? А поставь себя на их место. Явился какой-то хрен с горы, реально неродной, чужак, «дерёвня», на области выехал на чистом везении, а по факту не умеет ничего. Вырвал диплом у кого-то из рук, между прочим! А ведь им там долбят, что победитель бывает только один, каждый сам за себя. И родители дома ещё поддают. Между собой-то они знакомы с детства, там эти вопросы в значительной степени сглажены, иерархия устаканилась, а вот против чужака встали единым фронтом, да. Это, признаюсь, и моя вина — недооценил я этот эффект. Ну, тут уж ничего не поделаешь — нет у нас возможности два отдельных сбора проводить, для свердловчан и областных. Тем более, что и кадров в районах не наберётся… Но вот десятый-то класс ведь нормально к тебе относится уже, разве не так?

— Нормально, — буркнул я. — Но тоже не прям чтобы все…

— Ну, это жизнь, — вздохнул доцент. — Люди всякие бывают, всегда и везде.

Меня внезапно озарило:

— А черта между всякими и не всякими проходит по тому, куда люди планируют поступать, да? Кто-то собирается в Москву, или, там ЛГУ — эти себе на уме. Но всегда найдутся и выпускники попроще, кому от матмеха никуда не деться! И вот им-то и есть прямой смысл повнимательнее относиться к желаниям… сотрудников того самого матмеха. Так получается?

— Ну, это ты совсем уж цинично ситуацию описываешь, — усмехнулся Дворников, — но что-то такое определённо есть, да. В том числе и поэтому я не сомневаюсь, что как минимум некоторая поддержка, — он со значением приподнял мой лист с тренировками, — у нас с тобой обязательно будет. Во сколько вставать надо?

В итоге, к моей ежедневной рутине добавилась ещё и коллективная физра.

В первый день к нам с доцентом присоединились только двое «моих» десятиклассников, Дворниковский «вассал» Илюха (Жориков «дневной нянь») и довольно крепкий парень из девятого, о котором я знал только то, что зовут его Серым. В смысле, называют, а зовут-то, понятно, Сергеем.

— Ну слава яйцам, — пробасил он, выходя из барака и подавая мне руку, — хоть кто-то о насущном подумал! Больше можно никого не ждать, эти сладкие булочки, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону спальни, — всё равно ни на что не годны.

Я кинул вопросительный взгляд на доцента, мол, а я что говорил? Но тот только многозначительно усмехнулся в ответ. Кажется, у кого-то наметились проблемы. Не знаю, как именно, но вот уверен: показать отказникам своё недовольство Дворников сумеет.

А у нас нечаянно получилось одной проблемой меньше: толпой куда-то выдвигаться — это куда солиднее получается, чем одному. Я-то раньше всегда таскал в руке хоррошую такую палку (попросил всё-таки у директора нож и вырезал), чтоб с собачками на равных беседовать, если что. По-дружески, с добрым словом и теплом душевным. И дубиной, как без неё — у нас на Руси так заведено, не нам и менять. Ну и в лес свернуть, понятно, в любой момент надо быть готовым. Лучший бой — тот, который не состоялся, да? Вот я и не лез на рожон. Но уж облаивали они меня обязательно, даже если я успевал заметить их вовремя и развернуться до соприкосновения с «охраняемой территорией». А в этот раз прозевал и не успел! Сердце стукнуло тревожно, но вот же чудо: собаки не издали ни одного звука, просто потихоньку рассосались задом куда-то в лес и больше себя никак не проявляли. Справедливости для, это я уже втянулся, бегаю спокойно, без внешних эффектов, а вот любой из группы «перворазов» к моменту встречи запалённо дышал во всю грудь и топал как слон. А пятеро слонов сразу — это, скажу я вам, то ещё стадо! Собачки-то местные, небось, ни разу такого не видали. Ну да ничего, насмотритесь ещё.

Несмотря на то, что я безжалостно порезал кроссовую часть зарядки чуть ли не вдвое, сжалившись над сотоварищами, на турничках у школы я занимался уже один, все остальные, тяжело дыша, валялись в живописных позах на траве. Это вот не дело, кстати. Тренер я или где?

— Так, а кому лежим? Лежать нельзя! Ну-ка, вставайте давайте, хоть по кругу пройдитесь, если на большее сил нет…

А на то, как мы всем коллективом по дороге домой полезли смывать пот в пруду, надо было билеты продавать. Дворников, кстати, явно кокетничал, когда рассказывал сказки про «год на стуле» — на стуле такой торс не заработаешь. Кажется, Лидочка выхватила ещё более ценный мех, чем можно было бы подумать!

Несмотря на все страдания новичков, на следующий день отряд не только не понёс потерь, наоборот: личный состав пополнился ещё двумя девятиклассниками! Ну и понеслась. К концу сборов не бегали меньше десятка человек — младшие, в основном. И даже Лидочка пару раз к нам присоединилась! Правда, бегунья из неё оказалась очень так себе, отставать она начинала сразу же за воротами, и пришлось Дворникову брать эту проблему на себя. С другой стороны — чем не романтик: тепло, солнце светит, птички поют, воздух свежий, лес красивый, с молодым перспективным учёным под ручку… Да ей надо было каждый день так ходить! Ну да не мне её учить, конечно, она явно сама кого хочешь поучит.

А вот с учёбой моей каких-то значимых прорывов так и не случилось. Да, конечно, с тьюторами из старших дело пошло получше, но… трудно вырастить пятилетнююю чёрную кошку в тёмной комнате за два дня. Ведь всё, что мы с выпускниками делали эти две недели, мои «конкуренты» методично долбили уже два года! А то и больше. Ну и, наверное, приходится признать: я не гений. Впрочем, как будто мне это не было известно ещё с прошлой жизни! Да, что-то я в институте выучил, но там ведь была совсем другая математика. Не школьная. И даже если бы у меня была полна коробочка тех, прошлых знаний, ковырять нынешние олимпиадные головоломки мне это совершенно не помогло бы. Так я ведь ещё и помню… далеко не всё, голова то ма-а-инькая, семиклассная. Её ещё развивать десять лет надо! Ну, или хотя бы года два-три.

В конце сборов нам выдали итоговый тест: что-то вроде мини-олимпиады. Впрочем… почему мини, собственно? Нормальной олимпиады. В один тур, правда, но на полноценные 4 часа, и работу из рук не рвали, позволяли дописать мысль. Задач дали целую кучу — двойной комплект, по ощущениям. Да все разные по темам и сложности! На любой вкус, короче. И у меня в голове что-то будто щёлкнуло: я играючи переключился с режима «сборы, я ничего не понимаю» на модель’олимпиада, чего зацеплю — то и моё!'. Работал по своей типичной схеме, она мне принесла и Всесоюз, и пятёрку за письменный вступительный на Физтех. Там, в прошлой жизни.

Схема такая: берём самую сложную задачу и долбаем её до упора. Когда мозги начинают отказывать, скашиваем глаза на соседнюю — она, очевидно, на контрасте должна выглядеть намного легче. А лёгкие задачки решать — это ж натуральный отдых! Так, глядишь, одну напишешь какую-нибудь, другую… а там и сложная уже сдастся. На эйфории и ещё что-то попроще можно зацепить. Конечно, годится этот modus operandi только в тех редких случаях, где половину решить — уже подвиг, на тупых молотилках типа ЕГЭ такой номер не прокатит.

— Ну вот что мне с тобой делать? — обличающе вопросил Дворников, потрясая моей работой.

— Понять? Простить? — я нагло решил сплагиатить будущее — уличить-то меня некому.

Дворников от неожиданности рассмеялся и листы из пальцев упустил. Их тут же смело на пол порывом холодного ветра из раскрытого окна — сегодня дождь с утра, даже бегать не пошли. Мы сидели с доцентом вдвоём, что уже было не очень-то типично: обычно разбор коллективный, каждый сам своё решение должен помнить, а как решать следовало — напишут на доске. Тезисно. А так вот чтоб индивидуально стыдили — это постараться надо. Видать, здорово я накосячил…

— Вот смотри. Вот это… хорошо. Это… совсем прям хорошо. И это… короче, вот до этой точки ты дошёл… приемлемо. Запись хромает, конечно, нотацию бы тебе подучить, а то чего ты всё словами пишешь? Непрофессионально. Но то ладно, дело наживное. Но какого чёрта ты начинаешь воротить дальше, а⁈ Ну что это за безумие? Это что за система? Зачем⁈ Ну стандартная же задача теперь! Исходную ты к ней свёл вполне технично, записывай теперь решение на страничку, ну полторы максимум — и готово! А ты… Ты же в четвёртую степень провалился! Как в болото! А дальше что? Вас что, не учили это решать, раз уж так вышло? Ну ладно, числа угадал, молодец. Даже показал, что других корней нет, не забыл, но кто так пишет ответы⁈ Ты понимаешь, что жюри, попадись там кто скептически настроенный, вот этот ужас даже смотреть не станет? В итоге, имеем верно решённую задачу, но с нормальным решением из твоей писанины не совпадёт буквально ничего!

Он встал, закрыл окно, сел обратно и продолжил.

— И ладно бы она одна у тебя была такая — так нет же! У тебя ни одной нормальной во всей работе! Вот представь, что ты вышел на хоккейную площадку. Без клюшки! Ногами шайбу пинаешь! Да, иногда можно и так гол запинать. И два можно запинать, и три, если очень повезёт. И даже грамотку оторвать за это! Но потом…

— … ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить, — закончил за него я.

Доцент от неожиданности так резко захлопнул рот, что даже зубы клацнули. Втянул воздух носом, глаза… ща врежет!

— Шутишь ты смешно. И иногда даже к месту. Эрудицию демонстрируешь, начитанность. Но я говорю о серьёзных вещах!

— Я тоже, — уверил я его примирительным тоном. — Просто вы так это грозно говорите — «вас что, не учили?». Ну так да, не учили. Но я же не отказываюсь учиться! Покажите как надо, я запомню. Можно даже не тратить ваше время, дайте мне решение. Ну, или чью-нибудь работу, где эта задача нормально расписана, я сам разберусь. Ну Диму спрошу, если что непонятно будет.

Дворников скривился.

— Не дам. — Чего это он? Обиделся? — Не могу. Нечего давать! Кроме тебя, эту задачу никто не решил.

Драссте, приехали.

Ну, вот и всё. Все наши пацаны (да и вожатые тоже) несколько обалдело сгрудились перед столовой, взирая на творящийся вокруг бедлам: операция замены областной сборной на студентов Горного в самом разгаре. Мы, математики, как-то стали даже немного ближе друг к другу! По крайней мере, геометрически. Лучше поздно, чем никогда. Немногочисленные сотрудники базы, может, и рады были бы с нами попрощаться, да заняты выше крыши, размещая приехавших. Водитель автобуса, сидя на крыльце столовой, спешно наворачивал кашу, специально оставленную для него, ему ещё три часа пилить обратным рейсом. На этот раз автобус не от обкомовских щедрот, это Горный Институт заказал, как бы не через трансагентство, и тут на комфорт рассчитывать не приходится. Одно хорошо: студентов больше, чем нас, значит, поместимся гарантированно.

Лидочка с утра опять капризничает, и Дворников занят решением этой проблемы. Жорик тоже куксится, у него накрылась рыбалка, и смириться с этим фактом он никак не может, но это, слава богам, проблема не моя — за ним присматривает верный оруженосец Илья. Командует Дима. И командует он, наконец-то, посадку! В этот раз вещи мы организованно заталкиваем в чрево багажного отсека, сидеть будем свободно. Главное, чтоб в дороге никому ничего срочно не понадобилось! Когда тронулись, поначалу как-то даже мне и спать не хотелось, против обыкновения, но потом всё же отключился.

В Свердловске после короткой линейки с вручением грамот отличившимся (и когда написать успели?) Дворников выделил меня в толпе взглядом: «А вас, Штирлиц…». Нет, ничего не сказал. Просто показал пальцем, мол, рядом будь. Ну, чего там, не вопрос. Это все прочие просто по домам разбегутся сейчас, вон уже и кучка родителей на заднем плане, ждут чадушек, копытом бьют, а у меня ситуация другая. Понимаем — меня ж ещё на автобус посадить надо, междугородний. Так-то я бы и сам, конечно, справился, но у руководителя сборов планида такая, не имеет он права на самотёк этот вопрос пускать. А у него, меж тем, и Лидочка на шее, в очередной раз на весь белый свет разобиженная, и ребёнок… Ребёнок спокоен правда — вон лежит на лавке, сумка с одеждой под головой, спит.

Сразу на вокзал мы, однако, не поехали. Оставили вещи на кафедре и, для начала, как следует подзаправились в столовой вчетвером: я, Дворников и сын © и «просто хороший человек» Дима. Когда уже почти закончили, доцент сказал мне так, буднично, после компотного яблока, но перед абрикосом:

— У нас тут, между прочим, жалоба на тебя лежит.

Я только молча выпучил на него глаза.

— Да-да, не удивляйся. Из РОНО вашего, и эта твоя подписала, руководительница, как её там.

— Раиса?

— Да, точно. «Украли перспективного школьника», если своими словами. Мне по телефону смысл пересказали только, точных формулировок не знаю, само письмо не читал ещё.

Я сумел только икнуть. Все засмеялись, а вот мне было не смешно.

— Сам понимаешь, — снизошёл до подробного объяснения Дворников, — сборы — это же не просто так. Их же не мы даже организуем формально, это по линии Дворца Пионеров идёт. Вот и вписали тебя туда к ним, в кружок. Ну и руководитель, понятно, тоже теперь у тебя тамошний. Уже, говорят, звонил на факультет, гневался…

— Он-то на что? — обалдело спросил я. Вот сто лет никому не нужен был, а тут, видишь ли, шекспировские страсти не пойми откуда!

— Ну, как на что… Его тоже можно понять: он тебя и в глаза не видел и знать не знает, и в твоём первом успехе на области никак не фигурирует, зато претензию ему из облоно уже переадресовали!

— Погодите, — я потёр нос, сосредотачиваясь. — А в Кедровом-то откуда про это всё вообще узнали?

— Так это ж официально всё, — пожал плечами доцент. — Мы ж вызов на сборы оформляли, и в по месту учёбы, и в РОНО ваше, всё честь по чести.

— Понятно тогда, — сокрушённо ответил я. — Там в районо у этой Раисы подружка… И что делать?

— Да не расстраивайся ты так! — ободрил меня тренер. — Ты там как с этой… Раисой, отношениями сильно дорожишь?

— Шутите? — я глянул ему в глаза. — Да в гробу я её видал! Там и отношений-то, собственно, нет никаких — я ж рассказывал, виделись один раз, на самой олимпиаде. И работает она в другой школе.

— Ну вот и ладненько. Пойдём наверх тогда сейчас, накатаешь заявление, что твой тренер… ну, скажем, вот Дима. Если облоно решит разворачивать скандал — покажем, пусть утрутся…

А наверху меня ждал ещё один сюрприз.

— Да, вот ещё, держи. — Дворников сунул мне в руки глянцевый лист грамоты. Дежавю, однако! — Ты извини, я не стал уж при всех вручать, чтоб не дразнить гусей лишний раз… Надеюсь, ты не в претензии.

— Да ну что вы, нет, конечно, — заверил его я.

Хоть и непонятно, чего такого завидного — подумаешь, «за спортивную и общественную работу в летнем математическом лагере»… Только вот грамот было две. И на второй значилось реально неожиданное: «За победу в итоговой олимпиаде XIV летних математических сборов среди учеников 7–8 классов».

Драссте, приехали, версия вторая, улучшенная.