Не в этот раз. Книга II

Глава 15

Проснувшись, я не стал в этот раз вскакивать сразу: появилась идея получше. Вот я так красиво Голосом призываю людей что-то делать — улыбаться, например. И вполне могу провернуть это быстро с несколькими «клиентами», пусть и по очереди. А вот получится ли приказать что-то не делать, да ещё сразу толпе? Например — всей нашей сборной в казарме. Ну-ка… Всем спа-а-ать, кто не спит — смотреть в окно! И на выход теперь, тихонько, тихонько… Проблема тут в том, что проконтролировать результат я не могу. Ну да это дело поправимое, подсоберу статистику ещё. А сработает или нет… Вот Лидочка мне после завтрака и объяснит, полагаю. Выдаст обратную связь, если можно так выразиться.

На этот раз в сторону собачек не побежал, в первую очередь потому, что решил проверить реку. Вдруг там крокодилы в руку длиной, на голый крючок бросаются? Позаимствованная у неизвестного благодетеля снасть как раз на таких рассчитана. Не мог же он всех выловить! Подумав, решил вообще удочку с собой пока не брать, заховал в траве возле забора, всё-таки с пустыми руками бежать сподручнее. В посёлке, надеюсь, не должны собаки так уж вольготно шариться, да и залезу куда повыше, если что. Хоть на забор! Буду как тот кот из мультика сидеть с очумелым видом: внутри собачки дворовые, снаружи — бродячие! И все пообедать нацелились. Ладно, прорвёмся.

Пока бежал по дороге, снова косил взглядом на потенциальное место лова, вправо на этот раз. Толком ничего не рассмотрел — дома реку закрывают, да и далековато берег от дороги, но возможную точку входа в пампасы всё же наметил, искать не придётся. Дистанцию кросса на сегодня решил взять поприличнее, километра три хотя бы, поэтому заранее настроился добежать до края посёлка — ну не Волгоград же, в самом деле? И не Свердловск даже. Так и оказалось: к моменту, когда за ближними домами выросла стена леса, я, по ощущениям, не набегал и пятнадцати минут. Чтоб не возвращаться той же дорогой (всю жизнь любил гулять в новых местах), завернул на уходящую под углом улицу в надежде сделать петлю. Удачно, Ленина сменилась Советской, и, судя по солнцу, светившему теперь почти точно в затылок, выскочить я должен аккурат к нашей базе.

По дороге отметил поселковый магазин, конечно, закрытый по раннему времени, но может и пригодиться потом. Дальше я обнаружил, что улица называлась Советской не просто так: на приземистом здании под шиферной крышей крупными красными буквами значилось «ПОССОВЕТ». Поселковый совет, то бишь. Логично, в принципе. Но мне бы лучше рыболовный магазин…

Выскочил на берег пруда к пирсу, где мы купались, всё в лучшем виде, не подвела чуйка. Забрал удочку с наживкой, и, снова бегом, помчал на реку. Там, конечно, осознал, что вот так с наскоку такие дела не делаются: берег оказался здорово заросшим. И ладно бы просто трава-кусты, так ещё и крапива в меня ростом! А я, по летнему времени, в шортах, пусть и длинных. А ещё на несколько метров от уреза воды было очень мелко, река просматривалась до дна, да и сам берег оказался изрядно подболочен. Короче, новое место для лова найти по щелчку пальцев не вышло, тут надо разбираться всерьёз. Например — поспрашивать училку в школе. Раз муж — рыбак, должна ведь она знать, где тут люди ловят? Пока, чтоб совсем утро не терять, сбегаю проверить — вроде напротив старой церкви какой-то мост видал, может, получится спуститься по быку поближе к воде. Ну или просто прямо сверху кину, через перила. Как все свердловчане делают.

Чувство времени на реке дало сбой, и в столовую я пробирался, чувствуя на себе осуждающие взгляды товарищей по команде. Злорадных вроде не видно, зашибись. И хорошо, что Лидочки ещё нет! Или уже. Место за столом осталось только рядом с Дворниковым, и когда я сел, он немедленно наклонился ко мне и шёпотом, чтоб не расслышал увлечённый запеканкой Жорик, спросил:

— На реке был? — И когда я слегка кивнул, попенял: — Чего парня не взял? Зашёл бы к нам потихоньку…

Я уж не стал ему говорить, что даже не знаю, где они с сыном ночуют. В каком-то из домиков, да, понятно, но ведь не более того. Ходить все проверять? Во смеху было бы, вломись я к девочкам!

Развивать тему, впрочем, доцент не стал, задумавшись о чём-то своём, и я торопливо приступил к завтраку, чтоб не очень уж отставать от всех прочих. В процессе я оглядывал публику исподлобья, пытаясь угадать: засекли меня сегодня или нет? Дворников-то ничего делать не будет, у него свой интерес в этом вопросе, но вот Лидочке нажаловаться могли, могли. Или пронесло? Сработал мой призыв? Кстати: а ведь в коллективном улыбании можно тренироваться прямо сейчас! Ну-ка, все улыбнулись!

Ага, щазз. Вообще ноль реакции. Попробовал потыкать пацанов индивидуально — работает. Снова всем широковещательно — ноль результата. Не так всё просто, получается… То есть, и утренний мой заход тоже почти наверняка неудачен, остаётся уповать только на то, что все спали и команды Голосом изначально были не нужны.

Съел я даже быстрее некоторых соседей, потому откинулся на стуле с чувством глубокого удовлетворения. Свободное время появилось — так потратим же его с максимальной пользой! На эксперименты. Не получается растянуть команду Голосом на всех? А что, если взять двоих, вот как раз старшеклассники напротив сидят — ну-ка? Улыбнитесь! Ха! Сработало! Теперь по очереди всех проверим…

До конца завтрака я определил, что довольно легко могу воздействовать на одного или двух человек, которые на меня не смотрят и заняты своим делом. Троих — как повезёт, четверых обработать не удалось ни разу. Ну что, это уже результат! Кстати, наверняка должна быть зависимость от того, насколько человеку нужно напрягаться, чтоб мою команду исполнить. Улыбнуться-то легко, а вот если надо, к примеру, встать? Или наоборот, замереть на 5 секунд? Поле непаханое, короче.

Жорик наконец справился со своей порцией, что-то невнятно спросил у отца, тот кивнул, после чего пацан ужом вывернулся со своего места и кинулся к поварам за добавкой. Логично, в принципе: вполне себе творог, белок, сплошная польза. Да со сгущёнкой! Где и взяли такое. Заводской санаторий чей-то? Так. А я чего жду, спрашивается? Но идею обломал доцент, который, проводив сына взглядом, тут же наклонился ко мне:

— Слушай, Гриша, а как ты смотришь на то, чтоб в отдельный домик переселиться? С Жорой.

Поначалу я, конечно отказался. Мы ж кто? Правильно, маленькие дети. Мы гулять хотим, а не нянькаться с мелочью всякой. Нет, так-то я не возражаю иногда на рыбалку сходить вместе и что-нибудь такое подобное, но не круглосуточно же! У меня братьев-сестёр нет, общаться с детьми не умею, ни опыта, ни желания, манал я эту вашу педагогику. Но Дворников включил весь свой талант убеждения, нудел целый день, подозреваю, специально забрал себе все занятия в нашей группе, чтоб иметь возможность напоминать о своей идее снова и снова. Во время обеда (специально, гад, подсел ко мне!) вообще поклялся, что пацан «в домике будет только спать», зато никто, точно, никогда не будет иметь никаких претензий по поводу моих отлучек с территории. На обратной дороге со второго занятия даже приотстал от общей группы с одним из старшеклассников и демонстративно, явно напоказ мне, договорился с ним о том, что тот «возьмёт шефство» над ребёнком во внеучебное время. Как я погляжу, «шефство» это — вообще у доцента приём отработанный! Интересно, на что он этого «штрафника» зацепил?

Обдумав всё как следует, я решил попробовать. В конце концов, что мне мешает договорённость разорвать и переехать обратно? А если получится, обязанный лично мне тренер областной сборной — это дело не последнее. Ну и казармы я никогда не любил, опять же.

С убеждением Жорика доценту помог я, нечаянно. Это вышло очень просто, парень, кажется, и вовсе мимо ушей пропустил все скучные вводные отца про место ночёвки, поскольку подпрыгивал от нетерпения: чуть раньше я ему шепнул по секрету, что у меня появилась другая снасть, получше, и мы можем попробовать кое-что ещё. Где взял? Тут всё просто: я не ошибся, мост на улице, перпендикулярной Ленина, действительно был. Спуститься вниз по гладкой бетонной опоре было совершенно нереально, зато получилось перебраться на другой берег. Там я встретил дедушку с раскинутыми веером донками, которого банально заела скука, и после того, как я целых два часа заинтересованно выслушивал его монолог, он с полнейшей готовностью снабдил меня катушкой приличной лески, дал отмотать пару метров тонкой на поводки, отсыпал свинцовой дроби на грузила, поделился крючками… Это просто праздник какой-то! То есть, в данный момент я знаю новое место лова, на берегу полно всяких кустов, из которых можно вырезать хоть десяток удилищ, пусть и не очень длинных, плюс имеется всё, чтоб эти удилища оснастить. Да я и сам на уроках еле высидел! Отправил пацана за червями, куда он и ускакал вприпрыжку.

Заодно узнал, где доцент с сыном обитают… обитали: по соседству с Лидочкой. В смысле, в том же доме, они, оказывается, распашонкой построены, на две семьи каждый. И, кажется, я понимаю мотивы этой авантюры: сегодня переедем не только мы с Жориком! А нам домик выделили как раз тот, откуда директор вытащил удочку — крайний в ряду, ближе всех к воротам. Внутри было сухо, жарко и пыльно, зато на моём окне предыдущие жильцы оставили затемняющую штору и марлю от комаров. Впрочем, к чёрту это всё — река ждёт!

М-да. А вот бегун из пацана — так себе. На шаг пришлось перейти, даже не доходя до пирса — сдох Бобик. Хорошо, что солнце поздно садится, опоздать на вечерний клёв практически невозможно! Смотрит виновато, но бежать явно больше не в состоянии, вон, как грудь ходуном ходит. Что там, в Свердловске этом, вообще физкультуры нет в школах, что ли?

— Нельзя стоять, давай, пойдём потихоньку.

Решил от добра добра не искать — выдвинулись на то же место, где встретил филантропического дедулю утром. И он оказался на берегу снова! С теми же донками, в той же одежде, если бы мы утром не сворачивались вместе, можно было бы подумать, что он и вовсе не уходил, так и сидит весь день. Увидел нас, встал, смотрит, улыбается. Когда мы подошли, всё внимание поначалу досталось Жорику — признаться, на что-то такое я и рассчитывал, но номер не прошёл, пацан даже не дал переоснастить его удочку, какой уж там «дедские» байки слушать! Схватил червей и умёлся метров на двести в сторону, к перспективным, по его мнению, кустам. А я сел колхозить удилище из срезанных по дороге побегов ивняка. Что-то приличное не получится, конечно, но уж сверхлёгкую снасть для ловли мелкой бели я точно осилю, а это значит, что у меня будет живец на нормального хищника! Не здесь, так в водохранилище утром попробую, вдруг повезёт.

А пока — кинем пробу, давно ведь хотел:

— Дед Иван, а ты воевал?

Мой собеседник всадил в меня подозрительный взгляд из-под седых кустистых бровей, но отвечать не поспешил. А нет, всё-таки ответил:

— Воевал, — и замолчал опять.

Ну да нас на такое не возьмёшь:

— А где? И кем?

— В пехоте. Лейтенантом закончил, ротой командовал. Кенигсберг брали… — и замолчал теперь уж прочно, насовсем, глубоко погрузившись в свои мысли.

Через пару минут тишины я совсем уж было собрался всё-таки попытаться развести ветерана на рассказ хоть о чём-то околовоенном, но тот, явно это заметив, спешно начал травить какую-то очередную байку про местных золотоискателей. Ну что ж, пусть так, это тоже интересно, конечно… хоть и не настолько.

Я тем временем закончил чистить примерно двухметровый прут от листьев и побегов. Обдирать кору не стал, может, покрепче будет. Вытащил утренние дедовы дары и поплавок из сосновой коры, который я изготовил ещё после завтрака, пока народ собирался с силами на то, чтоб пойти учиться. Дед Иван смотрел заинтересованно, но вещать продолжал про своё. Я слушал не очень внимательно, так, чтоб иметь возможность иногда к месту вставлять какое-нибудь «ух!», «эх…» и «ого!». Дождавшись, пока рассказчик прервётся перевести дыхание, я спросил:

— Дед Иван, а можно я тут вот между ваших донок кину? Я недалеко, метра три, вон к тем камышам!

— Да конечно, чего ты! Кидай куда хочешь, если не прям на леску. Только чего ты там ловить-ту собрался? Здесь-ма до бровки рыбы нет, это метров десять надо, никак не меньше!

Поделился с ним идеями про ловлю на живца. Дед сначала задумался, сказал, мол, жерлицы тут только зимой ставят, и не здесь, на водохранилище, но явного неприятия моя идея не вызвала, наоборот: мне достались ещё три металлических поводка. Вооружён и очень опасен!

Тут, однако, явился Жорик — чуть не в слезах. У него, оказывается, «клюнул вот такой!!». «Такой» — это где-то полметра, не меньше. Но сошёл. Что, впрочем, неудивительно, учитывая его чрезвычайно грубую снасть и общий уровень квалификации. Что сделать — утешил парня, выдал ему свежеоснащённую удочку, под его руку она, конечно, подойдёт куда больше. Ну и пришлось ещё и с ним идти, посмотреть-проследить, как он там и что.

Так в итоге весь вечер и бегал туда-сюда. Сам не половил толком, правда, мелочи набили прилично, не на три — на тридцать жерлиц бы хватило! Выяснилось, однако, что смысла в этом ровно ноль: в этом месте реки хищника нет. Просветил меня внук деда Ивана, приехавший за ним на «Урале» с коляской. Дедушка, похоже, прилично намаялся за день, потому, попрощавшись со мной, залез в коляску и там моментально заснул, предоставив сматывать снасти дорогому внучку. Тот мне и разложил местную рыбную обстановку.

Сколько-то приличную рыбу здесь ловили исключительно в водохранилище. Вокруг полно санаториев, рядом Сысерть, и даже свердловчане держат на берегу лодки, балаганы в лесу, приезжают на выходные, так что, рыба пуганая и капризная. Без лодки шансов ноль. В реке — и подавно.

— Это мы деда на лето забираем из Свердловска, — просветил меня парень, устраивая суму с донками в ногах у пассажира. — Не всегда есть возможность его на пруд отвезти, а сам он дотуда не дойдёт. Вот и развлекается здесь, сидит с донками, но чтоб поймать чего… ну чебака или леща принесёт, бывает, но не больше полкило, точно. А так — мелочь всякая, навроде вашей.

Тут дед проснулся и мы с ним ещё раз попрощались, причём, он, кажется, даже слезу пустил.

А вот с утра меня ждал весёленький такой облом: разбудить пацана я не сумел! Вернее, разбудить-то получилось, и даже глаза Жорик разлепил, но вот вставать — это уже дудки. Была идея сгонять до умывальника и притаранить бодрящей водички, но я обескураженно осознал, что её не в чём принести! Да и… ну в конце-то концов, я ж не нанимался, верно? Я встал, разбудил, сделал всё возможное. Не тащить же мне «рыболова» на себе? К тому же, в свете полученных вчера данных, смысла в этом выходе немного: до приличной рыбы нам не добраться, а мелочь всякую шкулять в любое время можно. Так что, выходя на улицу, в сторону удочек я даже головы не повернул. Заложу зато длинный круг по посёлку! Такой, чтоб максимальную площадь охватить.

Охватил. И у школы на турничках позанимался даже. Разогрелся до такой степени, что чуть не завыл от удовольствия, вломившись с разбегу в прохладную зеленоватую воду у пирса. Это, пожалуй, ничуть не хуже местной рыбалки! Накупался, наплавался, даже попрыгал с пирса, вспомнил детство. К настилу, кстати, были зачалены несколько лодок, и некоторые даже выглядели вполне рабочими. Правда, все — даже затопленные — были надёжно примкнуты к солидным петлям из арматуры-десятки, хоррошими такими цепями, абсолютно одинаковыми, что странно. У нас вот, к примеру, все разномастные, кто во что горазд, двух одинаковых не найдёшь. А тут — близнецы-братья. Может, тут какой цепной завод поблизости? Впрочем, неважно. Важно то, что лодку позаимствовать во временное пользование никак не получится. Да и вёсел нет всё равно…

Плюнул, пошёл завтракать. И там — бинго! В лице благосклонно мне улыбающейся Лидочки. А вот Дворников если и улыбается, то криво, потому первый доклад ему:

— Всё сделал, как обещал: вчера на рыбалку сводил, поймали много, отдали кошке. Спать легли, можно сказать, ещё у ворот! Сегодня с утра разбудил. Даже поднял. Но вывести не сумел — объект в сознание приходить отказался, рухнул в кровать обратно. — Выдохнув, я осторожно осведомился: — Он уже тут? Меня спрашивал?

— Умывается, — с той же кривой улыбкой просветил меня доцент. — Не спрашивал. Он, по-моему, так и спит ещё…

— Ну вот и хорошо. Если что — он ведь сам не пошёл! Я, кстати, тоже не ловил сегодня. А вечером снова пойдём вместе. Нормально?

— Нормально, — с явным облегчением ответил Дворников.

Вот и славно, трам-пам-пам.