Не в этот раз. Книга II

Глава 8

У нас тут событие: липа зацвела. Как-то в этом году она рановато, но у меня возражений нет: это сейчас я свободен, как ветер, живу свою лучшую каникулярную жизнь, а потом — мало ли что будет. Поеду куда-нибудь, например. А липа — она себе на уме, цветёт всего неделю, потом её уж не поймаешь! Так что, считаю, всё удачно сложилось.

В этом году я решил пользоваться накопленным в «той» жизни опытом, который гласил, что разделение труда и бригадный подряд кроют всяких там одиночек, как детей малых. Тем более, что мы дети малые и есть. И предложил участие единственному легкодоступному мне сейчас коллективу — математическому кружку! Удивительно, но отказавшихся не нашлось. Максимальный же сюр сложился, однако, когда на то же самое подписался и Дюша, который, получив аттестат, тоже лодырничал и шатался по округе без дела. Я очень вовремя столкнулся с ним на выходе из школы, но предложение поучаствовать делал чисто смеха для, а он возьми и согласись! Но это удачно, на самом деле: больше всего лип — в Старом Городе и на территории «заводских», и такая силовая поддержка в этих районах нам не помешает.

Обычно липовый цвет заготавливают в одиночку: берёшь небольшой мешок (к примеру, из-под школьной переобувки), лезешь на дерево, обрываешь, собираешь. Неудобно: за цветками тянись, до самых «вкусных» веток не достать, мешок цепляется, мешает, много в него не напихать, в самый неподходящий момент придётся спускаться вниз — опорожнять. И так далее. Но можно же разделить операции!

— Так! — придавил я голосом базарящую толпу на занятии кружка. — Кто хорошо умеет лазить по деревьям?

Хм. Кто б сомневался — ну не найти тут сейчас пацана, который бы признался, что он по деревьям лазить не умеет.

— Ладно, изменим вопрос: кто считает, что он лазит по деревьям лучше всех? Обратите внимание: сам руку не тяну!

Я, правда, и в первый раз не высовывался: как-то я с этими «афганскими» тренировками несколько окреп. Уже и на соседа справа в строю посматриваю — когда меняться? Не пора уже? А ведь он-то — взрослый! Расти уже больше не будет. А вот я — запросто! И вверх, и вширь. Так что, я на вещи смотрю трезво: в нашем будущем коллективе я самый габаритный после Дюши, мне на верхотуру рваться не резон.

А вот эти пионеры рвутся, все как один. Ну ты-то, толстый, куда лезешь, а⁈ И не скажешь ведь — обидится.

— Так, короче. Раз все хотят на дерево, и сознательных нет, тогда выберу сам. Вот ты, ты, ты… и ты!

— И я!

— Ладно, чёрт с тобой… ты тоже! Берёте дома ножницы! И прищепку! Обычную, бельевую. И суровой нитки хоть метр — чтоб была длиннее вашей вытянутой руки!

— А… зачем? — осторожно спросил Олежка.

Я разъяснил. Идея состояла в следующем: «бегунки» лезут на липу, на самый верх, но цветки не собирают, а только срезают их ножницами. И оставляют свободно падать под действием, понятно, гравитации. Туда, где мы заранее заботливо расстелем принесённые из дома покрывала! А по мере спуска сверху вниз «бегунки» неизбежно будут ветки трясти, и застрявшие соцветия постепенно провалятся, а там уж наземная часть бригады их соберёт! Прищепка и нитка нужны для того, чтоб ножницы подвесить на «страховку» и не слезать на землю каждый раз, как выронишь. А ронять будут наперегонки, стопудов. Я сам, во всяком случае, за мешком по десять раз на дню спускался, проверено.

Идея не выглядела очевидно беспроигрышной, но пацаны, помявшись, решили дать ей (и мне) шанс. Теперь для нас главное, чтоб дождь не пошёл.

— А ты чего гуляешь-то? — спросил я Дюшу, когда наши мелкие (пусть некоторые и старше меня) наперегонки полезли на очередную липу. Как только последний сборщик, пока перетаптывающийся внизу, залезет, настанет наш черёд — будем покрывала разворачивать. Добычу ловить чтобы.

Оказалось, что Дюхина мама, впечатлившись триумфальным окончанием школы (как же: аттестат! Без пересдач! Без нервов, вместе со всеми!), даровала ему царский бонус: последние в жизни каникулы.

— Так и сказала: хоть ты побудь ещё чуть-чуть школьником, раз у меня не вышло! А с осени уже работать пойду.

Тут мы прервались: последний верхолаз никак не мог подтянуться даже за самую первую ветку, несмотря на то, что сверху ему помогали двое. Особо вложиться они не могли, впрочем: уж очень дерево было неудобное: и нижняя ветка высоко над землёй, и следующие от неё далеко. Пришлось помогать и нам тоже — мы, не долго думая, подставили под стоптанные сандалетки страдальца спины.

Это, кстати, уже и так прогресс: на первое-то дерево пацаны рванули всем кагалом, пихаясь и споря, кто будет первым. Естественно, никто и не думал помогать ближнему — пришлось мне включить русский командный и провести разъяснительную работу. У нас тут соревнования в личном зачёте нет, а есть задача набрать бригадный максимум результата за минимум времени. На цветках не написано, кто их срезал! И это всем всё равно, лишь бы их побольше было!

Даже такая корявая попытка подвести наукообразный базис сработала на ура, парни прониклись, и дальше помогали друг другу без напоминаний. Но иногда бывало неудобно, вот как сейчас. В принципе, и не нужен на этом дереве пятый, отсюда видно, но не будешь же сейчас человека ссаживать? После нескольких неудачных попыток? Сто процентов обидится, а этого нам не нужно. Лучше подумать, как задвинуть теорию по динамическому перераспределению ролей в зависимости от ситуации. Но это только вечером.

Или раньше: идея-то моя — сработала! И «мощности для хранения» (в виде трёх мешков из-под сахара) запросто могут закнчиться уже к обеду. Правда, тогда можно экспроприировать одно из покрывал и сделать из него узел… Но покрывал и так не хватает — и принесли их не все, и ветер цветки всё-таки сносит. Впрочем, всё снесённое по окончании обработки наверху мы споро собирали всей бандой. Но в целом — очень удачно всё складывается!

Оказалось даже удачнее, чем я предполагал: это внизу липа выглядела недружелюбной, а вот наверху! Совсем скоро я, глядя на настоящий дождь из жёлтых цветков с парашютиком в виде листочка, падающий мимо покрывала, предложил:

— Дюша, что-то много мимо летит! Давай мы с тобой возьмём вон то одеяло, там всё равно ничего нет почти, и растянем его за углы! А то смотри, сколько потом собирать в траве!

Так и сделали. И это оказалось настолько эффективно, что свободную пару я отправил искать какие-нибудь палки — и поднимем повыше, и держать удобнее. Плюс, оказывалось, что большая часть «улавливаемого» цвета оказывалась собранной в одну порядочную кучу — до чего богатая липа, однако!

Так и пошло: сборщики перекрикивались сверху, предлагая друг другу не морочиться со спуском по веткам, а сразу прыгать вниз — всё равно там «всех ловят». Мы, высунув языки (стоять с вытянутыми вверх руками оказалось очень непросто), отслеживали ветер и падающую добычу, Толстый с Дедушкой (это, понятно, новый «кружковец» Дима Ильичёв) собирали пролетевшие мимо соцветия, уделяя особое внимание тем, что оказывались у нас под ногами. Хоть изначально это дерево и не выглядело чем-то из ряда вон, но мы точно набрали больше, чем на любых двух из ободранных ранее.

А скорее — даже трёх: когда верхолазы спустились и мы подбили бабки, выяснилось, что места для хранения у нас больше нет. И мешки полные, и самое большое покрывало завязано в здоровенный узел — такое только Дюше нести, народ пугать. В принципе, по времени мы запросто успели бы ободрать ещё пару-тройку деревьев, и можно было бы задействовать ещё одно из четырёх остающихся одеял для хранения собранного, потом ещё, и ещё… но ветер и так сносил немало невесомых цветов чёрт-те куда, даже наши с Дюшей героические усилия далеко не всегда помогали. А что, если покрывал на земле останется ещё меньше? Выбирать из травы? Вот была охота на карачках ползать. Да и стоит ли особо убиваться в каникулы? Оставим всё в статусе лёгкого приключения, не переводя в разряд работы. Вон, даже Андрею дали отдохнуть! Хоть на его мамку это и не похоже.

— Предлагаю на сегодня закончить — нам ведь ещё с сушкой разбираться. А завтра подготовимся получше, и соберём ещё больше!

Народ облегчённо загомонил — похоже, просто никто не хотел быть первым, кто это скажет, а так-то пошабашить на сегодня готовы были все. Вот и ладушки. Из дальнейшего экспресс-обсуждения выяснилось, что вопрос сушки у нас проработан недостаточно. Липу-то случалось собирать всем, но никогда и ни у кого её не было особо много, обычно хватало пары газет дома на полу. А у нас сейчас — мешки!

Я без особой охоты предложил чердак домика в саду. Почему без охоты — это ж туда телепать сколько! К тому же, на всю банду у нас всего два велосипеда, а мешков, считая покрывало, четыре. Это что, двое пешком пойдут? Да мы всё на свете проклянём. К тому же, не очень-то я понимаю, как этот мешок на велике крепить. Нет, если идти пешком и вести вел за руль, то и два мешка утащить можно — мы с папой так за опятами ездили: туда — он в седле, я на раме, а обратно — оба пешком и мешок или два навьючены на несчастный агрегат. Но идти в сад пешком… не вдохновляет.

Спас положение Дюша.

— Слушай, Гриша, а помнишь, мы весной по твоим делам ходили? Тут рядом один дом, где дед ещё прикольный дворником! Там чердак большой, точно знаю.

— Предлагаешь на постой попроситься?

— Ну а вдруг? Рядом же, давай спросим.

— Тогда веди — я и близко не помню, где это! — с кривой усмешкой предложил я.

— Здорово, дед Егор!

— Здравствуй, Андрейка, здравствуй! — явственно обрадовался дед, поднимаясь с лавочки возле дома, такой же ветхой, как и он сам. — Кто это с тобой?

— Друзья, — солидно ответил Дюша. — Знаешь, дед, у нас такое дело…

Сговорились легко. Ну, как сговорились: главную роль сыграл Андрей — я уж и отвык от такого, обычно я на линии огня. А тут вот так. Это, впрочем, хорошо даже — я же помню, что мне надо уходить от принципа «всё сам»? Вот и.

Даже газет старых (чтоб одеяла на чердаке не хоронить) у деда нашлась пачка — взаймы, как ни смешно!

— Не просто так лежат, зимой я ими дрова разжигаю, — извиняющимся тоном объяснил он.

Мы, конечно, заверили его, что всё компенсируем, газеты, слава богам, не дефицит — в любой семье обязательно выписывают хоть одну.

После короткой суеты носильщики с грузом гуськом пошли внутрь. «Внутрь» встретила нас полным мраком: окно на лестнице не было предусмотрено проектом, а единственная лампочка на стене лишь угадывалась, и то только пока была открыта дверь.

— Дверь подержите! — обернувшись, крикнул я оставшимся на улице товарищам. И уже деду: — А чего темно так у вас? Экономите?

— Да лампочку спёрли! — со смехом проговорил Дюша.

— Какой! —фыркнул дед. — Сопри у меня, попробуй! Вмиг по хребтине получишь! На месте ланпочка. Поломалось что-то в електричестве энтой! С утра нету! Главное, у соседей горит везде, только мы впотьмах сидим.

Выяснив, что электрика уже вызвали, но он «не идёт, паршивец», я хмыкнул и предложил свои профессиональные услуги. Не то, чтоб я рассчитывал на успех, но почему не попробовать? Шансов, конечно, мало, банально — инструмент где взять? Дед, однако, загорелся и приказным тоном потребовал у Дюши взять мой мешок:

— Ничего, ты лось здоровый, тебе только в радость будет!

А мы с ним спустились обратно. Когда дворник на ощупь открыл дверь в свою каморку, и коридор хоть как-то осветился окном, я увидел на стене архаичный электрощит и не утерпел — полез смотреть. Щиток закрывался на поворотный замок «под ключ», и дед глядел хитро: что-то делать буду? Но нас на такое не возьмёшь: сколько таких открыто-закрыто… На крайний случай — в кармане есть монетка, но если механизм не совсем заржавел, то можно и пальцем, главное дверь прижимать-отпускать… вот так! Уважения во взгляде хозяина явно прибавилось. Так, что у нас тут…

В щитке царил мрак. Хаотично переплетённые провода — люминь, конечно. Все одинаковые, где вход, где выход… Контакты обгорели, изоляция чёрная, пробки доисторические. Одна пробка была установлена ниже ряда из четырёх других и на ней призывно торчала отжатая кнопка включения. Неужели⁈

Щас, ага. Кнопка нажалась плавно, только вот зафиксировать её во включенном положении не вышло, выскакивает. Попробовал придавить ещё раз, два — с тем же результатом. Сгорела значит, зараза. Оглядел пробку с разных сторон, попробовал покрутить — крутится. А вот сбоку что-то блеснуло красным, вывернул посильнее — понятно. «Жучок». Неважно, в каком положении кнопка, эта пробка тупо закорочена куском медного провода, её, можно сказать, тут и вовсе нет. Провод целый, дело не в нём. Повернулся — дед смотрел на меня с сочувствием.

— Ну что, дед Егор, лёгкого решения не получилось. Пошли смотреть твой инструмент.

Пока я ковырялся в допотопном деревянном инструментальном ящике в поисках хоть чего-то подходящего, пацаны уже раскидали цвет по газетам, спустились и обступили нас полукругом. Кто-то даже впёрся между мной и окном, и я чуть не рявкнул раздражённо, хорошо, вовремя прикусил язык. Злиться было с чего: выбор инструмента богатством не поражал. Отвёртка нашлась, и даже ручка у неё выглядела довольно прилично, а вот манипулировать оказалось нечем. Единственные относительно пригодные плоскогубцы были цельнометаллическими, с обмотанными древней, многократно продранной изолентой ручками. А провода-то — под напряжением! И пробника нет, проверить нечем. Вход определить не могу, где отключать не знаю. Ещё и теснота в щите страшная, не «рабочий» провод цепанёшь, так соседний!

Всё это я в какой-то момент озвучил, вставая и намереваясь положиться на удачу, но Дюша удружил снова, показывая куда-то в сторону. Я присмотрелся: на полированной тумбе стоял старенький телевизор, чёрно-белый наверняка. Ручка переключения программ давно пала смертью храбрых, от неё остался только торчащий из недр аппарата металлический штырь. А вот рядом… рядом лежали прекрасные, идеальные новенькие пассатижи с зелёными пластмассовыми накладками на рукоятках. Живём!

Поскольку света не было во всём доме, я предположил, что проблема где-то на входе. И, с немалой вероятностью, за это та самая отдельностоящая пробка и отвечает. Номинал разглядеть я сам бы не сумел — без очков, да ещё и в пыли всё! — но, к счастью, у меня были зоркие добровольцы под рукой. С их помощью выяснилось, что нижняя пробка при жизни держала 16 ампер, а верхние — все по шесть, кроме одной десятки. Ну что, вырисовывается схемка?

Пробку выкрутил, хоть и понимал, что это больше для самоуспокоения, проверить-то всё равно нельзя. Быстрый «шатательный» тест результата не принёс, пришлось вооружаться пассатижами и дёргать поосновательнее. И тут всё получилось: уже второй проверенный провод вышел из-под винта почти без усилий. Точнее, изолированная часть провода вышла, а вот зачищенный кусок алюминиевой жилы так и остался в контакте.

— Ага! — провозгласил я.

Дальше — дело техники. Я, конечно, боялся сложностей с зачисткой, но всё устроилось, можно сказать, само: изоляция от времени и постоянно высокой температуры из-за плохого контакта стала настолько хрупкой, что я без труда её буквально сколол с жилы пассатижами. Ну и всё… Через минуту я уже был готов вкручивать жучок обратно, но меня грубо прервали.

— А чего это вы тут делаете, фулюганьё? — какая-то бабка вломилась в круг наблюдающих за процессом «математиков», как злой танк в строй пехоты.

— Да тихо ты, Сергевна, — рыкнул на неё дед, — не вишь — человек работат!

— Человек⁈ — фыркнула бабка. — молоко-т давно ль у яво на губах обсохло? Аль не обсохло ишшо? Ты с ума выжил, старый, дитёв к электричеству допущать?

— Дитёв… да они тебя в десять раз умней! А если тебе не по ндраву что, так я сичас его попрошу, чтоб тебе не включал!

Ой! А точно — чего это я? Надо ж остальные-то пробки выкрутить пока, чтоб нагрузку снять! Или выключить хотя бы. Быстрая проверка на жучки криминала не обнаружила, остальные пробки оказались рабочими. Но всё равно подвыкрутил на всякий случай. И вообще, некогда мне всяких тут слушать — я решительно ввернул жучок на место. У деда сразу же зажёгся верхний свет — вот же гад этот местный электрик, запитал дворницкую прямо от ввода! Чистый рукожоп, уж простите мне мой французский. Хотя, конечно, надо было это предвидеть — ведь куда-то идут все те провода, которые оказались условно целыми? Дед ещё и не один такой, небось.

— Что, старая, съела? — торжествующе придвинулся дед. — Вот тебе ланпочка, вот тиливизер! А ты — дитёв, молоко… Спасибо скажи мастеру! Ну и мне тоже…

— Охти, спасибо ж тебе, мальчик, выручил нас! — зачастила бабка, деда, однако, в «благодарностях» аккуратно опустив. — А то Колька этот, зараза, когда ещё придёт… Да и придёт ли вовсе, а то ну как запил! Как хоть зовут тебя?

— Гришей, — стараясь звучать независимо, ответил я. — Вы же со второго этажа? Сходите, проверьте там — я сейчас остальное включать буду.

Бабка моментом умелась.

— Старшая по дому наша, — подмигнул мне дед.

Ну, старшая так старшая, нам сейчас главное — «козу» не поймать… Но всё вроде включилось штатно. Мысленно перекрестившись, я с облегчением закрыл дверцу щита и теперь уж не стал понтоваться пальцем — воспользовался плоской отвёрткой вместо ключа. Бабка, тем временем, уже успела спуститься с банкой в руках — это что, мне? Оказалось, не совсем:

— А ты чего стоишь истуканом, старый? Ставь давай свою самовару, будем мастеров чаем поить! — А когда вся наша «липовая» толпа, возбуждённо гомоня, потянулась в дедову каморку, я вдруг ощутил, как мне в руку толкнулась шершавая свёрнутая бумажка.