Не в этот раз. Книга II

Глава 17

Проснувшись, я глянул на часы и дёрнулся вставать: маме вот-вот уходить, надо же хоть поздороваться! Но в процессе броска вспомнил, что я в квартире один: маму услали в командировку в Саратов ещё до того, как я вернулся из лагеря, а папа, понятно, давно уехал — лето, сезон. Немного подумав, решил всё-таки вставать: нельзя лениться, стоит раз дать слабину, и потом снова начать будет в сто раз сложнее, а физкультурничать по утрам мне понравилось. В конце концов, какая уж такая разница, на сборах я или дома? Если написанный Игорем комплекс полезен для меня — так будь добр, черпай потенциальный ресурс до дна, полной ложкой.

У нас тут пока физкультура ради физкультуры не очень-то распространена. Вечерами ещё можно встретить бегущих трусцой пенсионеров, но не более того — народ и на работе замечательно упахивается. А летом ещё и на огороде второй сменой. Но осуждать меня никто не станет, да и некому особо: рабочий люд уже на заводах, относительно редкие (начинающие на час позже) ИТРы едут на автобусе. У школьников — каникулы, эти спят. Вот и славно, на самом деле, не люблю чувствовать себя экспонатом на витрине.

Медитативная штука бег, особенно, по нашему району, самому молодому и благоустроенному в городе. Здесь все тротуары в асфальте! И хотя покрытие неидеальное, конечно, откровенных ям почти нет, за ноги можно не беспокоиться. Стоило немного расслабиться, как в голову тут же полезли мысли про только что закончившиеся сборы.

На самом деле, пищи для размышлений сбор дал очень много. И большая часть — касательно меня самого. Как ни странно, мои успехи из прошлой жизни не то, что не помогают, а даже скорее мешают, о как. В той жизни у меня всё было просто: в школьные годы я знал только то, что требуется на данном этапе. Зато знал очень хорошо! И все эти знания укладывались в определённом порядке, в рамках советской школьной программы. Которая, кто бы и что про неё не говорил, не дураками разработана была. Потому и пользоваться этими знаниями было легко, как хорошо организованным складом, где все сотрудники точно знают свои обязанности, а единицы хранения размещены с максимальной эффективностью.

А теперь? В голове — лютый сумбур, школьные теоремы намешаны с фрагментами более поздних наслоений (иногда привычные постулаты примитивно отменяющими). Мозг как мотор работает… так себе, его ещё надо разрабатывать, не один год. А как это делать, если «топливо» неподходящее⁈

А самое главное — я точно знаю, что мне это не пригодится. Всё-таки, олимпиады — это спорт, просто спорт. Соревнование ради самого соревнования, почти никакого отношения к практике это всё не имеет. Да, олимпиадные успехи показывают потенциал человека, гарантируют, что он не тупой, плюс может учиться, и учиться быстро. Но вот будет ли — тут уже вопрос. Штука в том, что все мы — олимпиадные бойцы — в институте моментально столкнулись с тем, что захватывающе интересных тем немного, а преобладает довольно нудная база, которую, тем не менее, требуется учить. Делать. Работать. Разбирать не то, что хочется, а то, что надо. Хотя бы по 16 часов в сутки. А лучше, конечно, 20. Кто сказал «выходные»? Нет такого слова. И это тот самый момент, на котором очень и очень многие сдулись. Ну, как сдулись: конечно, никого из моих старых знакомых по олимпиадной тусовке не выгнали (хотя сложные времена у некоторых бывали, бывали), но и какого-то сколь-нибудь явного преимущества над обычными пацанами (максимум с областью в активе) никто из нас не имел.

А раз так — оно мне надо? Да, конечно, я наверняка вырос над собой на этих сборах, невзирая на все сложности в коммуникации с сверстниками. Только ведь этот процесс не заканчивается никогда! Я ж, помню, сутками сидел. Особенно в старших классах, когда «порядок» в виде систематического олимпиадного образования тех же свердловчан (киевлян, ленинградцев, да сколько их…) начал бить мой «класс» с неумолимостью механического молота. Как там Дворников сказал? «Свёл задачу к стандартной, дальше всё просто»? Замечательно, да. Только вот я так и не знаю, как решать эту стандартную задачу. Сам виноват, конечно, надо было хоть в автобусе настоять, чтоб рассказали, но я же спать люблю… К тому же, таких «стандартных» — тьма! Все и не перечислишь. И в оперировании этими «олимпиадными кирпичами» я заведомо буду отставать от учеников спецшкол, которые прямо на уроках только этим, считай, и заняты. Да и вообще не хочется как-то. Наелся.

У меня ведь вообще много такого. На лыжах кататься любил без ума — накатался. Теперь не хочу, хватит. В воду прыгать со скал? Напрыгался. Может, и математику в этот же ряд пристроить? Буду потихоньку ездить на область, дипломчик там отрывать когда-никогда, чтоб в школе не приставали… В конце концов, ходят же пацаны на кружок, наш школьный? И любителями математики себя считают искренне. Вот только помимо этого математики в их жизни нет. И ничего! И, уверен, уж в будущем-то сезоне район точно наш будет, целиком! Зная Раису, с её зашкаливающими педагогическими талантами, покажем мы десятой школе большущую фигу! Может, так оно и лучше? Может, вообще надо попробовать что-то… по-настоящему новое? Осталось придумать, что именно.

Очередное кольцо маршрута привело меня к седьмой школе. А это вот вовремя! Самое оно сейчас сюда на турники завернуть, тут пусто должно быть. Совершенно. Как в моём животе — надо уже и домой поторапливаться, пожалуй. Только вот комплекс сделаю быстренько.

Кружок встретил неприятной пустотой: когда я вошёл в класс, там сиротливо маялся один Тихий.

— Это что, всё? — Вырвалось у меня непроизвольно. — Ты один⁈

— И тебе привет, — хмыкнул Серёга. — Не, не один, сейчас ещё пара человек подтянется. Но меньше народу, меньше. Как там сборы? Расскажешь?

Рассказывать мне, честно говоря, не хотелось — когда кто-то придёт ещё, наверняка повторять придётся. Потому на поводу у Тихого я не пошёл:

— Раз ещё подтянутся, потом для всех сразу доложу. Лучше ты меня в курс введи пока, чего нового в городе?

Ну, Серый и выдал кратенькую политинформацию. Липу больше не собирали — после моего отъезда прилетел сильный дождь с ветром, всё посбивал. Собранное досушили и сдали, деньги у Олежки, на кружок он ходит. Ещё ходит Димка Ильичёв. А вот новички нет, но по-настоящему отвалился только один, двоих других (и ещё двоих из старого состава) родители закатали в лагерь. Сам Тихий туда поедет через две недели. На занятиях кружка заниматься нечем, поскольку никто ничего не знает, в основном болтают ни о чём. Погода уже неделю хорошая, событий особо нет. Вот разве что…

Опасливо глянув на дверь, Тихий поведал мне слух: какой-то пацан с Химзавода пропал.

— Совсем пропал, понимаешь? — заметив моё недоверчивое пожатие плечами, уточнил Тихий. — Вроде как в лесу завёлся кто-то. Говорят, солдат пригоняли прочёсывать…

— Говорят? — вычленил главное я. — Солдат пригоняли? А их видел хоть кто-нибудь? Так, чтоб своими глазами?

— Из знакомых — никто, — шмыгнул носом Серёга, немного подумав. — Но люди ж врать не будут!

— Байки, короче, — подытожил я. — Сколько надо солдат, чтоб прочесать лес? Да у нас тут везде лес! Пятьсот человек? Тыщу? Как можно привезти и выгрузить столько солдат, чтоб никто их не увидел? Это ж десятки машин! Автобусов! Их кормить надо! Ночевать где-то, мыться! И никто не видал? В конце концов, каждый год такие сказки. А-а, пропал, спасите-помогите… А он или в лес за грибами пошёл да заблудился, сидит на дальней ферме, чаи гоняет, или из дома сбежал, на подвиги потянуло. Чего такого? Пацана-то этого знает хоть кто-то? Или вообще вымышленный?

Выяснилось, что и с пропавшим никто из доступных людей не знаком лично. Виртуальный пацан, фикция. Я и успокоился сразу. Хотя, не сказать, чтоб и до того сильно взволновался — ну правда ведь, каждый год такие слухи… Скрипнула дверь, впуская кого-то из опаздывающих — да тут оба сразу! Шум, гам, вопросы… Хорошо, хоть обниматься никто не полез. Но я довольно сурово пресёк все попытки схалтурить: у меня теперь план занятий — на полгода, не меньше! А остальным — так и больше даже, я всё ж сильно впереди, им меня долго догонять придётся.

Все, видимо, соскучились: занятие прошло буквально на одном дыхании, очнулись мы, уже изрядно норму по времени перебрав. Всё-таки, это кайф, когда ты не просто занимаешься делом, которое нравится, а ещё и делаешь это в команде, с друзьями и единомышленниками, и никто не высчитывает, как изменятся твои личные шансы на что-то там… первое место на олимпиаде в данном случае. Почему у нас тут такой проблемы нет, а на сборах — в полный рост? Потому, что там цена вопроса выше? Так даже и там, как выяснилось, далеко не всем нужно что-то большее, чем та самая областная. Во всяком случае, двое из трёх выпускников, судя по всему, остаются в Свердловске, особенно широко не замахиваясь. Пойдут на матмех, и уж он-то у них, считай, в кармане. Так и третьему ведь никто успеха в Москве не гарантировал! Запросто вернётся в родные пенаты с побитым видом. Ну и какая им тогда разница, кто какие места на области занимал? Ладно, ну их к чертям.

— Так, парни, пора закругляться, а то дежурка ругаться будет, — подытожил я, отряхивая с рук меловую пыль.

Пацаны с готовностью, шумом и удовольствием стали выбираться из-за парт.

— Слушай, там же ещё с липой надо вопрос решить, — подошёл ко мне Олежка. — Только деньги у меня дома лежат, я ж не знал, что ты придёшь сегодня…

— А чего там решать? — пожал плечами я. — Вы считать не умеете, что ли? Кружок у нас математический, или где? Сколько там вышло?

— 19 с половиной кило по 3.75, — с готовностью отрапортовал Олежка. Я поморщился, но ничего сказать не успел, он добавил главное: — Всего 73 рубля. И ещё десять копеек, но нам их не дали, у них не нашлось мелочи. В принципе, можно зайти забрать…

Я махнул рукой.

— Да чёрт с ними, вот ещё за 10 копеек ноги бить… Хотя — вот нашли кого обувать, недостойные люди! Детям 10 копеек недодать… в центральную же сдавали, на Ленина?

Олежка только кивнул.

— Ну, тогда можно попробовать Димку заслать как-нибудь, по дороге домой…

— Я не ходил с ними тогда, — подал голос Ильичёв, — мне не отдадут.

— Ну и хрен с ним. А сколько нас было?

Ответить никто не поспешил, и я прикрыл глаза соображая: старый состав со мной вместе — четверо, трое новичков, Димка и Дюша. Девять человек. М-да, не впечатляет заработок.

— По 8 рублей выходит на человека. А рубль предлагаю проесть — купим карамелек каких-нибудь. Устроим чаепитие прямо тут, в школе! Только надо куда-то подальше запланировать, чтоб отдыхающие успели вернуться и тоже пришли. Например, на следующий четверг.

Эта простенькая идея вдруг почему-то всем очень понравилась, парни наперебой стали соревноваться, кто и что принесёт ещё — понятно, варенье, в основном, больше-то тут ни у кого нет ни черта. Даже печенья не купишь, самому испечь, разве что. Испечь… а ведь это вариант!

После тренировки я немного задержался на уборке зала, и Лёха уже успел упилить далеко вперёд — без машины сегодня. Хорошо, не свернул никуда, а уж удержать взглядом его двухметровую фигуру — задача не самая сложная. Но догонять пришлось бегом, благо, это для меня теперь в охотку, даже после тренировки. Расту над собой.

— Куда так… впилил? — А дыхание-то рвётся, однако. Расту-расту, да не вырасту!

— А, это ты… извини, что не подождал, но у меня там дома… дел много, скорее надо.

— А я ж и не знаю даже, где ты живёшь теперь, — подстраиваясь под широкий шаг старшего товарища попенял я.

— Будто раньше знал, — усмехнулся в ответ он.

— Ну… в общаге же заводской? Для вахтовиков которая? Кажется.

— Так вот там и живу. Дрожу каждый день, что попрут… как же, квартиру дали! А что там голые стены… — он расстроенно махнул рукой.

Некоторое время мы шли бок о бок молча, а потом я всё же осмелился подать голос:

— Но всё равно же, своя? Покажешь?

— Служебная, — педантично уточнил приятель, — покажу. Ты не пугайся только. На твою… совсем непохоже.

Да уж, так и есть: непохоже. Решительно. Стены были сначала оклеены старыми газетами, а затем чем-то качественно вымазаны. Не сказать, что прямо ровным слоем, но… от души. В вертикальном внешнем углу и под потолком явственно чернела плесень. Кое-где было заметно, что новый хозяин пытался оклейку ободрать, но осилил не больше десятой части, драть не передрать! Внутри явственно чем-то воняло, и, судя по тому, что с полом Лёха уже сколько-то разобрался — подмёл и вынес хлам, которым, не сомневаюсь, тут всё было завалено, проблема скрывалась значительно глубже. Бросились в глаза обгорелые пятна на месте розеток и пустая дыра в плите перекрытия — когда-то из неё выходил провод на люстру. Крючок, ясное дело, тоже вырван с мясом. Единственный уцелевший выключатель был испещрён следами сигаретных бычков. Да чего там «испещрён» — покрыт. С запасом, чтоб ни миллиметра нетронутым не оставить. Потянувшись, я осторожно надавил на закопчённую клавишу — куда там, даже не нажимается.

Заглянул на кухню, уже вроде бы ко всему готовый, но всё же поразился тому, до какой степени можно загадить плиту. В углу на расстеленных газетах валялось несколько инородное здесь одеяло, и оно было единственным, что могло бы претендовать на звание мебели. Зато имелся свет! С потолка свисала одинокая сорокаваттка. Провода, ясно, скручены и горят-греются, отсюда вижу. И «обои» со стен здесь Лёха ободрал полностью — ясно, лампочка позволяет и темноту за работой захватить.

— Красота? — горестно спросил счастливый квартиросъёмщик. — И вот как я жену с младенцем сюда привезу, а? А в общаге комендант каждый раз спрашивает уже: когда выезжаешь? А я чего? Бегаю от него, прячусь. Попробовал пару раз прямо тут переночевать, чтоб поработать подольше, на дорогу время не тратить, так начальник с утра нос воротит — пахнет, мол, от одежды.

— А ты его не просил пособить? Кто он у тебя вообще?

— Председатель исполкома, — зыркнул исподлобья Алексей. — А что он может? Людей, сразу сказал, нет и не будет. Сам справляйся. Пообещал помочь с материалами, известь, краску. Линолеум. И то что-то вот уж второй месяц тишина! А напоминать боюсь…

— Да уж, — покрутил головой я, — ситуёвина. Ну ладно, гореванием дела не сдвинешь. Давай, показывай, чего у тебя тут по инструментам?

На следующую встречу кружка притащился ещё и Дюша. Выпускник, блин, как его в школу-то пустили? Должны поленом отмахиваться, по идее. Если не сразу колом осиновым. Или дело в том, что теперь он учителям уже безопасным кажется? Это вы зря, это пока он документы в девятый класс не притащил! А что, во смеху-то было бы. Подговорить его, что ли, на такой пранк — хочу посмотреть на лицо завучихи!

Как бы то ни было, причина у Андрея имелась вполне уважительная: Олежка притащил из дома деньги, и мы устроили делёж. Гладко не получилось, конечно, парням всучили целых пять десяток, а разменять их никто не догадался. В итоге, всё-таки у нас вышел не примитивный дуван, а самая натуральная математика, прикладная: кто кому сколько должен, как минимизировать количество коллизий, как было бы лучше это дело устроить с самого начала. Если бы кто-то про это вообще заранее подумал.

А самый смех случился позже: Дюша после дележа не ушёл!

— Ты дай мне что-нибудь такое, ну попроще. Про дроби. Или процент. Не хочу забывать просто…

Я стоял над ним, пытаясь сделать выбор между «ты охренел⁈» и диким хохотом. Но всё же сдержался, написал ему на доске пяток примеров — чего мне, жалко, что ли? У меня такого добра есть, на пятерых Дюш хватит. А тот и рад стараться: вырвал листок из тетрадки у Тихого, ручку стырил в ящике стола у Любочки. Имею скафандр, готов путешествовать. Задачи стряс с меня, решение у кого-нибудь из пацанов спросит — готово, Дюша математик, сидит человек, пишет. Не дай боги, из учителей увидит кто — меня на костре ведь сожгут, как колдуна!

И даже это, как оказалось, были только цветочки. Как-то раскидав нашу прикладную проблему для имеющегося конкретного набора купюр, я залихватски поставил вопрос шире: а можно ли эту задачу решить в общем виде? В смысле, есть некая сумма денег какими-то номиналами, надо разделить на n членов банды с минимальным количеством последующих телодвижений. Кружковцы, конечно, в эту засаду с безрассудным блеском в глазах вломились, но… безумству храбрых поём мы песню! И в разгар мозгового штурма, дверь тихонько приоткрылась, и в класс просочились… Лена Зайцева с моей бывшей соседкой по парте Гулей! Вещавший какой-то очередной бред Тихий, аж подавился, звучно захлебнувшись слюной.

Сказать честно, он был такой не один — посмотреть было на что. И ведь не только Зайцева — обе девчонки выглядели сногсшибательно. С Ленкой понятно: общепризнанная звезда не только нашей параллели, а как бы и не всей школы. Отличница, спортсменка, комсомолка… ой, нет пока. Но вступит раньше всех в нашем классе! Даже раньше меня. Это ж, кстати, значит, что она меня старше? А я ведь и не задумывался тогда, хоть, признаюсь, заглядывался на неё в «той» жизни… но так и не сделал ни полшажочка вперёд. А потом вовсе уехал в институт, и с концами.

Но Гуля! Я привык считать её этакой серой мышкой, «страшной подругой» Зайцевой, а ведь вот сейчас смотрю — да хороша девка, чёрт побери! Или это так причёска играет? Алфирова не стала, против своего школьного обыкновения, заплетать две тонкие недлинные косички, наоборот, распустила волосы, и они слегка вьются чуть ли не голливудскими локонами. Кажется, или она прилично вытянулась за лето? Я как-то привык считать, что это у нас там в будущем — акселерация, а в «моё» время все школьницы чуть ли не до выпуска выглядели «девочками»… ага, щазз! Юбки укорочены по самое не могу, ноги от ушей, кроссовки, футболки какие-то небанальные, у Зайцевой даже с вышивкой! Это ж вроде только через пару лет в моду войдёт, с расцветом кооперативного движения? И стоить будет поначалу просто неприличных денег, типа сто рублей футболка. Впрочем, Лена у нас — дочка человека номер три в иерархии Завода, не сомневаюсь, что ей по плечу любая цена на шмотки, лишь бы в продаже было.

Впрочем, теперь меня на такое не возьмёшь. Да, подростковые гормоны дело делают — и некоторые уже учатся этим фактором пользоваться! Но в голове у меня имеется достаточно хороший тормоз. Ручной.

— Привет Лена, Гуля. Каким ветром?

— Да вот узнали, что у нас в школе появился интересный кружок. Стало скучно на каникулах, захотелось переключиться. Пустите же послушать, мальчики? — ангельским голоском проворковала Зайцева.

Хм. «Узнали». А не так-то это и легко! Объявлений на площади не висит, гарантирую это. Стало быть, имеется утечка. Оглядев по очереди лица соратников, немедленно вычислил «слабое звено»: Олежка, конечно же. Надо бы с ним работу провести, а то так и будут из него верёвки вить! Впрочем, вспоминая Леночку в той, прошлой жизни, придётся констатировать, что верёвки вить она по-любому будет, из всей мужской половины школы, с неизменным совершеннейшим успехом. Но вот из «моих» пацанов…

Додумать я не успел.

— Ну Гриша, ну пожалуйста! Мы тихонько сидеть будем, не помешаем! — это уже Гуля.

— А какой смысл тихонько сидеть? У нас тут в том и смысл, что мы работаем. Все вместе. И не тихонько, — на автомате ответил я, и тут же себя обругал: да нечего с ними вообще в диалог вступать! До чего-то хорошего договориться всё равно не получится! Но тут же удар прилетел с неожиданной стороны:

— Да пусть сидят, Гриш, вот как я! Может, и мне подскажут чего! — Это уже обозначился Дюша.

Тут же облегчённо загомонили остальные кружковцы. Особенно Димка старается — он-то не местный, не знает, во что ввязывается! Вон, гляжу, уже и из-за парты в проход выперся — кроссовки, гад, демонстрирует! Ну да, у нас тут пока как в Средневековье: яркую шмотку нацепил — имеешь все шансы на благосклонный взгляд. В этом смысле, самый главный обсос тут я: задержался сегодня на рыбалке, припёрся на кружок в чём был, и это ни разу не Прада, которую, говорят, носит сам дьявол.

Зато, Фимка, здесь всё от меня теперь зависит.