Невеста для врага (СИ)

Глава 50

Белла

Солнце клонилось к закату. Его оранжево-красные лучи наполняли тронный зал зловещим тревожным светом. Владыка Эйден неподвижно стоял у окна, лишь чешуйчатый хвост мерно постукивал по каменным плитам, выдавая нетерпение дракона. В этот миг муж казался мне чужим и отстранённым, я не решалась подойти ближе и по привычке прильнуть к его плечу.

— Как Талиса? — спросил он, обернувшись ко мне.

Он хмурился в ожидании Майрона. Едва мы прилетели, к Эйдену заявились его доверенные генералы, поэтому разговор пришлось отложить на пару часов. Всё это время Первый чародей находился под стражей. Что ж, у него было немало времени, чтобы выдумать себе оправдания!

— Триша позаботится о ней и о Фреде, — вздохнула я. — Но Лиса не помнит меня. Она ничего не помнит.

— Мне жаль, Белла, — сказал Эйден и снова уставился в окно. — Я недооценивал коварство людей. В том, что произошло, есть и моя вина.

— В твоей сокровищнице много артефактов, может быть, там найдётся камень памяти или что-то подобное?

Мне было так одиноко в огромном зале с высоченными потолками, что я не выдержала и всё-таки приблизилась к владыке, встала рядом с ним, едва справляясь с волнением. Как ни крути, а я принадлежала к народу людей и в первое время тоже обманывала Эйдена, притворяясь принцессой Реджиной. Не жалеет ли он сейчас о том, что заключил со мной брак?

— Может быть, Сильвенея подскажет, что можно сделать. Первому чародею я больше не верю.

— Ты прикажешь казнить Майрона? — осторожно спросила я.

Во мне боролись противоречивые чувства. Да, я помнила все издевательства и насмешки моего учителя, я искренне ненавидела его за то, как он манипулировал мной, угрожая расправиться с сестрёнкой. Но всё же где-то в глубине души я считала, что он не заслуживает смерти. Он был пленником Ренвика, таким же заложником, как когда-то была я. Это нас объединяло. А ещё — его чувства ко мне, которые он тщательно прятал за маской жестокости и презрения — они не были фальшивыми. Пусть это была не любовь, а лишь желание обладать, оно было настоящим.

— Сначала я послушаю, что он скажет.

Прошло ещё несколько бесконечно тянущихся, наполненных тяжёлым ожиданием минут. Наконец двери с грохотом распахнулись и вошёл Первый чародей. Четвёрка драконов привела его под конвоем. Эйден коротко кивнул и отослал стражу из тронного зала. Владыка Драскольда и Майрон медленно шли навстречу друг другу.

— Что за клятву взял с тебя король Ренвик? — спросил Эйден.

— Не выдавать его планов и секретов. Обычное дело в Малом совете короля, — пожал плечами маг.

— Дай угадаю: ты надеялся укрыться у меня в замке от теней?

— Я не знал о тенях. Никто из нас не знал. У Хранителей, как оказалось, были свои тайны.

Майрон выудил из-за пазухи сложенный вдвое лист бумаги и передал Эйдену. Муж пробежал глазами письмо и сделал мне знак подойти. Я робко взяла в руки листок, исписанный беглым, размашистым почерком.

«Драскольд, замок, Первому чародею Альмерании Майрону Гристейну

Мой друг, возможно, когда ты возьмёшь в руки это послание, я буду уже мёртв.

Они приходят по ночам. Бесшумные. Невидимые во тьме. Смертоносные.

Сначала они разыскали и убили Шиара, мага огня. Следующим стал Гронд, призыватель молний. Целительницу Адель нашли повесившейся на поясе от платья — она успела отправить мне записку о том, что некромант Дориан погиб у неё на глазах. Тени, чёрные тени Хранителей.

Я не маг, я был уверен, что тени убивают только тех, кто сорвал печати с могилы этого чудовища, но прошлой ночью я видел, что мой сад затопило чернотой. Деревья, беседка, пруд — всё тонуло в море чёрного дыма. Выезжаю в Лансвельд на рассвете.

Ренвик на письма не отвечает. Никто не знает, что творится во дворце.

Береги себя, если ты ещё жив…»

— Похоже, лишать тебя головы нет никакого смысла, — сердито усмехнулся Эйден.

Теперь я понимала, почему на Майроне лица не было с тех пор, как он вышел из поместья герцога Карла. Он остался единственным выжившим из всех, кто участвовал в ритуале в Безмолвной Пустоши. О Ренвике мы знали лишь то, что он заперся во дворце, окружив себя толпой чародеев. События того трагического дня, когда принцесса Реджина была отдана в жертву тёмному богу Мор'Таагру, были теперь ясны во всех подробностях. Эйден заговорил снова.

— Я обещал, что расскажу тебе всё сам, так слушай же! Король Ренвик перехитрил меня, отдав мне не свою дочь, а бедную девушку из пансиона для сирот. К счастью, он понятия не имел, что для драконов куда большее значение имеет магический дар девушки и наш брачный ритуал, нежели людские титулы. Белла стала для меня настоящей женой — и я счастлив, что обрёл её.

У меня внутри разлилось тепло, я словно оттаяла после нескольких часов холодного отчуждения.

— Поздравляю! — фыркнул Майрон.

— Всё это было сделано для того, чтобы усыпить мою бдительность, — продолжил мой супруг. — И на некоторое время вам это действительно удалось. Однако, то, что скрывалось за маленьким обманом с принцессой, затронуло не только Драскольд и Альмеранию. Похоже, Ренвик решил покорить целый мир?

— Я не стану отвечать на твои вопросы, владыка!

— Не отвечай, мне этого уже не нужно. Ваш безумный король отправился в Аш'Фар, где четверо его магов сорвали четыре печати с могилы Мор'Таагра. Печати огня, камня, грозы и хаоса. В качестве дара тёмному богу вы принесли жизнь невинной девушки, принцессы Реджины.

Магистр Майрон поймал мой взгляд — нет, он не догадывался, что часть правды пришла к Эйдену из моих уст, он словно хотел спросить меня, что же нам теперь делать. Маг выглядел растерянным, хотя и хорохорился перед драконом. Я видела страх, скрытый под показной уверенностью.

— Реджина думала, что исполняет долг перед страной, — глухо сказал Майрон.

— А чародеи? Вам ли не знать, как опасно заигрывать с древним злом?

— Я был против, — помолчав, ответил Майрон, вскинув голову и посмотрев на дракона. — Но ты, как правитель и как воин, должен понимать, что вассалы короля исполняют, что им прикажут.

— Всегда есть выбор, — задумчиво сказал Эйден.

— Ты прав, я мог отказаться и меня бы казнили, — улыбнулся Майрон. — Я не единственный маг в Альмерании. Моя смерть ничего не даст этому миру. Ни миру, ни Ренвику, ни тебе.

С улыбкой Первого чародея с его лица ушёл и страх — я видела лишь человека, смирившегося с собственной участью, а потому отчаянного и решительного. Я вспомнила его слова о выборе — о том, как он мечтал улететь со мной далеко-далеко, сделать меня своей ученицей, а затем женой.

— Эйден… — прошептала я, но тут же осеклась и замолчала.

Владыка Драскольда посмотрел на меня с нежностью и кивнул — понял меня без слов.

— Ты можешь вернуть память Талисе? — спросил дракон.

— Нет, — покачал головой Майрон.

Он больше не лгал и не изворачивался. Он словно чувствовал, что чёрные тени Хранителей дышат ему в затылок. Я всхлипнула и подала голос:

— Она никогда и ничего не вспомнит?

— Возможно, если у неё будет сильное потрясение или пробудится дар, то память вернётся. Ни один целитель или чародей не сможет дать вам точных гарантий.

— Благодарю за честность, — Эйден смерил взглядом Первого чародея.

За дверями тронного зала послышался топот, и вот они снова распахнулись, впуская генералов Ларриса и Риваля. Синие драконы несли ларец, светящийся изнутри красным.

— Простите за вторжение, владыка! Вы просили доставить это сразу к вам!

Ларец поставили на стол, и Эйден незамедлительно откинул крышку. Внутри сиял сосуд, заполненный жидким огнём. Меня, стоящую в двух шагах, обдало сильным жаром.

— Эссенция огня, — сказал Эйден. — Эссенцию камня обещали доставить пещерные эльфы. Грозовую эссенцию соберут маги Лансвельда и Тагроса в обмен на нашу защиту от Альмерании.

— Вы хотите восстановить печати, — негромко произнёс Майрон.

— Кажется, ты придумал способ избежать немедленной казни? — хмыкнул мой муж.

— Да, владыка. Я знаю, как создать эссенцию хаоса.