Невеста для врага (СИ)

Эпилог

В ту ночь темница злого бога Мор'Таагра была вновь запечатана и Хранителем её стал Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн. Он встал на страже между мирами смертных и бессмертных — могущественная тень, призрак, который веками будет оберегать всех живущих на земле. Может быть, сотни лет спустя, вновь родится безумец, готовый сорвать магические печати и пробудить заснувшее чудовище. Мы этого уже не узнаем.

— Я слышала, что предыдущие Хранители были живыми, — сказала я новому Первому чародею, когда тело Майрона предали земле, и я вновь смогла говорить без слёз.

— Это правда, владычица, — кивнул головой маг. — Именно поэтому с ними так легко было справиться. Тот, кто становится тенью добровольно, почти неуязвим для магии и оружия. У призрака нет плоти, нет крови, нет слабостей. Он существует ради одной цели — стоять на страже.

— Что будет с Аш'Фаром?

— Древний город очистился от тёмной магии. Мы отстроим его заново. Совет лордов земель выделит средства. Вы знаете, вряд ли в ближайшее время в Альмерании будет король.

Наши с Эйденом дни проходили в заботах, встречах и переговорах, но я всегда находила время и для занятий магией. По вечерам я выходила на балкон и глядела вдаль — там, над заснеженными горами, висели яркие звёзды. Талиса и Риан тоже были рядом, они везде таскали за собой Фреда, который, кажется, забыл о своей старости и носился вместе с подростками.

В один из дней я упросила Эйдена отнести меня на родину, во дворец Альма. Королевские чертоги оказались наполовину разрушены, но флигель, где когда-то жила принцесса Реджина, уцелел. Мы вошли в слабо освещённые волшебным светом покои, и я огляделась по сторонам.

— Я знала, что ты придёшь, — прошелестел едва различимый голос, и навстречу нам выступил невесомый, сотканный из мерцающего света, призрак принцессы Реджины.

— Хотела убедиться, что твой дух свободен, — я поклонилась ей, и Эйден сделал то же самое.

— Нейл доставил меня в королевскую усыпальницу, а после я разыскала верных мне людей и распорядилась похоронить нас вместе. Мой верный гвардеец наконец свободен от чар. Как и я.

— Желаю вам счастья в лучшем из миров, — прошептала я.

— Спасибо Белла. И тебе, Эйден. А теперь мне пора.

День за днём сумрачные времена уходили в прошлое, жизнь наполнялась новыми красками и смыслами. Наступила зима, а за ней пришла светлая и радостная весна. Мы ожидали нашего первенца, но скучать не приходилось — каждый день был занят делами.

Я не оставляла надежды разыскать артефакт или зелье, способные вернуть память моей сестрёнке Талисе. Гонцы часто возвращались ни с чем, но иногда привозили в Драскольд целителя, который вызывался помочь, или очередную безделушку, созданную хитрым чародеем. Однажды они вернулись в замок с хмурым человеком, одетым в потёртую меховую мантию. Он не был похож ни на торговца, ни на шарлатана, ни на бродячего лекаря, которые исцеляют травами.

— Говоришь, что знаешь способ снять заклятие забвения?

— Да, владычица, — он поклонился мне, но глаз не опустил — что-то в его взгляде будило во мне смутную тревогу и заставляло ему поверить.

Я поднялась из кресла, несмотря на то, что живот уже порядком мешал мне двигаться, прошлась по зале, пытаясь вспомнить, где и когда видела этого мага. В том, что неприветливый, обросший волосами и бородой гость был чародеем, я ничуть не сомневалась. Теперь, когда я несколько месяцев обучалась магии, я умела чувствовать дар, даже если его пытались скрывать.

— Многие говорили, что сумеют, но потом признавали своё поражение. Последний из целителей сказал, что, если воспоминания стёрты, как записи мелом с доски, тут уж ничто не поможет.

— Человеческое сознание — вовсе не доска, а память — не буквы, написанные мелом. Заклинание, настигшее вашу сестру, лишь поставило стену между её прошлым и настоящим. Как обвал, что случается в горах и запирает проход к сокровищам.

— Ты хочешь сказать, что память никуда не исчезает?

— Так и есть, — он снова поклонился и протянул мне маленькую круглую шкатулку.

— Осторожнее, владычица, — подал голос мой верный генерал Ларрис. — В вашем положении не стоит прикасаться к неизвестным артефактам. Давайте сначала я.

— Как вам будет угодно, я здесь не для того, чтобы причинить зло владычице Драскольда.

Ларрис нажал кнопочку — и шкатулка распахнулась. Внутри неё лежала стеклянная сфера, в глубине которой клубился синий туман и мерцали, точно звёзды, искры магии. Дракон коснулся поверхности и застыл с задумчивой улыбкой, а затем помрачнел и убрал пальцы.

— Слишком яркие воспоминания! — покачал головой он и вздохнул.

— Сколько ты хочешь за эту вещицу? — спросила я, продолжая украдкой рассматривать человека.

— Поговорим о цене, когда узнаем, подействует ли артефакт на вашу сестру.

Я согласилась и отправила слугу за Талисой, а гостю велела расположиться в соседнем кресле и ждать. Сестра у меня была решительной и бесстрашной. Не задавая лишних вопросов, она протянула руку к сфере и закрыла глаза. Я осторожно положила ладонь сверху. В первые несколько мгновений ничего не происходило — Талиса кусала губы, хмурила брови, словно решала сложную задачку по математике. Но потом её лицо вдруг просияло.

— Белла, я вспомнила! — воскликнула она и восхищённо захлопала ресницами. — Наш домик и сад, и маму, и рыжую кошку, и пироги с яблоками, а ещё…

— Что, Талиса? — я перевела взгляд на странника, который смотрел на нас, не отрываясь.

— Я помню его, Белла! Он приезжал к нам, когда мне было…

— Три года, — прошептала я, вдруг осознавая, кто сидит рядом с нами. — Ты не можешь этого помнить.

— Память иногда преподносит сюрпризы, — усмехнулся гость. — А иногда обманывает, выдавая желаемое за действительное. И со мной происходят такие курьёзы.

Он вздохнул и поднялся, собираясь уходить. Я остановила чародея жестом, приказав вернуться на место. Талиса, ошеломлённая нахлынувшими воспоминаниями, устроилась рядом со мной.

— Ты так и не назвал цену, — тихо сказала я.

— Мне не нужно денег, добрая владычица, я прошу лишь ответа на один мой вопрос. Если тебе угодно будет дать его — это будет для меня дороже тысячи золотых.

— Я слушаю тебя. Говори же!

— Когда-то я жил в Альмерании и служил артефектором в Коллегии магов. Мы с друзьями добывали редкие вещицы в самых жутких и опасных местах, которые можно вообразить. Заколдованные пещеры, древние склепы, непроходимые лесные дебри. Однажды мы нашли особую редкость, продав которую могли бы разбогатеть до конца своих дней. Разбогател лишь один из нас — тот, что бросил своих друзей в проклятом лесу. Мы сумели выбраться, но нас ждала ссылка и тюрьма. Наш бывший друг позаботился о том, чтобы никто не претендовал на богатства.

— Значит, тебя предали?

— Всё так. Десять лет я провёл вдали от Альма и столько же не видел своих дочерей. Скажи, владычица, как ты стала женой Эйдена Альварена Третьего?

Я перевела дыхание и начала свой рассказ.

— Мы с сестрой остались сиротами и нас отправили в пансион в Миднесе, где мы прожили десять долгих лет. Однажды к нам приехал герцог Элории, а вместе с ним Майрон, Первый чародей короля. Они выбрали меня и сказали, что я должна стать невестой дракона. Невестой врага.

— Значит, все эти разговоры о подменной принцессе — не выдумки?

— Это правда, — кивнула я и улыбнулась. — Кроме того, что Эйден наш враг. Я полюбила его всем сердцем. Он достойный правитель и лучший на свете мужчина.

Владыка Эйден бесшумно вошёл в залу и приблизился к нам. Мой гость поднялся ему навстречу.

— Получилось? — мой муж указал на Талису, и та торопливо закивала. — Что с вами всеми?

Я стирала со щёк слёзы, Лиса хлюпала носом, а хмурый бородатый мужчина утирал глаза рукавом.

— Познакомься, Эйден. Этот артефактор — мой отец!

Мой дракон, вместе со мной пережив столько волнений, уже ничему не удивлялся.

— Что ж, — сказал он. — Драскольду не помешает хороший артефактор.

Вслед за радостной, цветущей весной пришло жаркое лето — и у нас с Эйденом родился сын. У малыша были тёмные волосы и яркие золотые глаза, мы дали ему имя Фаренгар — в честь далёкого предка моего мужа, основавшего Драскольд.

Через несколько недель после родов, когда все волнения немного улеглись, я впервые решилась оставить сына с няней. Совсем ненадолго — чтобы вновь подняться в воздух и расправить крылья. Эйден погладил сына по головке и взял меня за руку, увлекая за собой на распахнутый балкон. Там он сначала жарко поцеловал меня в губы и только потом выпустил чешую и расправил крылья.

— Полетаем, любимая?

— Да, полетаем!

Конец.