Норфервилл

30

По обе стороны дороги царила суровая природа. Мир тишины, который ненавидел движение, застыл в жизни, вплоть до сока под корой сосен, и устрашал своей безграничностью, силой и белым дыханием, которое обволакивало лица. Между вершинами, утяжеленными ослепительным снегом, едва пробивалось косое световое сияние, и, касаясь земли, оно подчеркивало ее крайнюю суровость. Тедди был очарован этой дикой землей, он ощущал ее опасную, безжалостную красоту, ту самую, которая едва не погубила его накануне. И, главное, он лучше понимал, почему слово «свобода, - одно из самых поэтичных в французском языке, не существует в языке инну. Невозможно было определить то, что было одновременно везде и нигде.

Леони ловко преодолевала хаотичные рельефы трассы. Она плавно наклонялась, когда это было необходимо, и ее пассажир повторял ее движения, прижавшись к ее маленькому бьющемуся сердцу. В этот момент, как ни странно, он почувствовал себя хорошо. Живым. На самом деле ему казалось, что он никогда не был так жив, несмотря на господство смерти.

Как следопыт, лейтенант следовала по свежим следам, оставленным машиной, которая ехала перед ними. Они прошли так уже восемь километров. Двадцать минут, борясь с холодом, усугубляемым скоростью. И, несмотря на несколько слоев одежды, суровый климат начинал испытывать их организмы. Леони регулярно протирала иней, который образовывался на ее очках из-за конденсации, вызванной ее маской. Электронный термометр показывал минус 21 °C.

В какой-то момент следы покинули тропу и пошли влево, в место, где лес был немного менее густым и открывал почти незаметный проход. Девушка решилась войти в него, хорошо понимая, что может заблудиться и что ни в коем случае не должна терять из виду ориентиры. Время от времени на деревьях висели рога карибу: знак охотников в знак признательности животным, отдавших свою жизнь. Увидев эти зловещие тотемы, Леони почувствовала еще большую тревогу. Ей пришлось удвоить бдительность, преодолевая бугры, впадины и лавируя между стволами. Несколько раз Тедди думал, что его выбросит, и еще сильнее прижимался к ней.

Внезапно между тощими силуэтами берез появились ровные очертания хижины. Из трубы, пробитой в крыше, валил тонкий коричневый дым. Наконец-то они добрались. Полицейская дала последний рывок, чтобы доехать до скромного жилища. Свежие следы от снегохода Ski-Doo свидетельствовали о том, что транспортное средство, которое она преследовала, остановилось здесь, но затем продолжило свой путь, углубляясь в лес.

Она выключила двигатель и осторожно вышла из машины.

— Похоже, Панашу продолжил свой путь, но для верности давай заглянем в хижину. Оставайся позади меня.

По колено в снегу она обошла вокруг импровизированного жилища. Здесь тоже повсюду висели рога карибу, а на ветке висела пара снегоступов, которые медленно вращались. Окна были забиты несколькими слоями досок, как будто кто-то в спешке пытался заблокировать выходы. Наконец, у входной двери стояло тяжелое каноэ, а следы шагов рядом с ним указывали на то, что его переместили совсем недавно.

— Есть кто-нибудь? — спросила Леони. Откройте! Это полиция.

Ответа не последовало. На их плечи давила белая тишина, похожая на ту, что царит в глубинах океана. Ни одного скрипа дерева, ни одного пения птиц. В этой хижине было что-то, что Арманд Панашу держал в секрете, вдали от мира, и что он ни за что не хотел выпустить наружу. - Не отправляйся в одиночку в Нитассинан. Это опасно. - Леониде казалось, что старый Сиуи шептал ей на ухо. Несмотря на все, она была полна решимости и схватилась за конец каноэ.

— Помоги мне, — обратилась она к Тедди.

Вдвоем они с трудом оттолкнули лодку в сторону. Леони достала оружие из-под куртки и приоткрыла дверь. Сразу же она прижала нос к сгибу локтя, чтобы не чувствовать невыносимого запаха, который ударил ей в нос. Запах крови, сырого и сквашенного мяса.

Первое, что она увидела в слабом свете, проникавшем внутрь вместе с ней, было белье, развешенное на веревке поперек комнаты. Брюки, свитера, кожаные перчатки, мужское нижнее белье. Она проскользнула под ним и резко остановилась, когда обнаружила на брезенте, разложенном вдоль противоположной стены, труп собаки с перерезанными горлом и животом. У нее была широко раскрыта пасть, как будто она готова была укусить того, кто осмелится ее потревожить.

Его радужная оболочка была покрыта непрозрачной пленкой. В свете животное выглядело как кошмарное чудовище. Его блестящая печень лежала в железном тазу. Леони направила оружие в сторону, когда услышала кашель.

В темном углу мужчина сидел, сгорбившись на нижней полке двухъярусной кровати, закутавшись в одеяла, с красными глазами. Это был инну, лет тридцати, который смотрел на них лихорадочным и безумным взглядом, но не реагировал на их присутствие. Девушка безуспешно искала выключатель. Затем она заметила масляные лампы и свечи на столе, на котором лежали куски сырого мяса на тарелке. Свет от углей в печи заставлял тени посетителей танцевать на стене. Тедди хотел подойти к мужчине, но она заблокировала ему путь.

— Не подходи. Мы не знаем, что происходит.

Снаружи тишину нарушил отдаленный гул двигателя. Леони бросилась к выходу, увлекая за собой криминалиста. Они широкими шагами пробирались по снегу и остановились перед хижиной. С включенными фарами незнакомый снегоход мчался, как будто ловко танцуя среди деревьев, прыгая с одного склона на другой. Полицейская направила ствол прямо перед собой. Крепкая фигура выпрямилась, словно всадник, желающий придать больше энергии своему скакуну. Тедди подумал, что грядет кровавая бойня, но машина в последний момент затормозила, всего в двух метрах от Леони, подняв облако снега.

Арман Панашуе слез с седла, положив винтовку за спину и подняв обе руки над головой. Это был мужчина с длинным лицом, каменным цветом кожи и покрытыми инеем бровями. Леони помнила, как он уходил из дома Сиуи. Это он наблюдал за ней из угла.

— Не стреляйте! Я только что наполнил канистры водой из озера. Я не сделал ничего плохого.

— Ничего плохого?

Леони указала на хижину.

— А что там?

Глаза инну слезились от холода. Он ответил шепотом, который сразу же превратился в густой пар.

— Мой сын.