Норфервилл

20

Леони почувствовала тошноту, когда вошла внутрь. Она уже не была привычна к запаху рыбьих голов, исходящему из большого котла, поставленного на неубиваемую чугунную плиту компании Hudson Bay, и смешивался с запахом кофе в чайнике. Пьер Сиуи сидел в кресле в глубине главной комнаты, пол которой был покрыт цементом, окаймленным электрическими плинтусами, и окрашен в яркий зеленый цвет, раздражающий глаза. Он имел внешность кочевого народа — без шеи, с крепкими трапециевидными мышцами, способными нести тяжести, и широкими мозолистыми руками. Кожа его лица напоминала кусок кожи, обожженный солнцем. Жестом он пригласил свою гостью сесть на изношенное кресло из искусственной кожи, взял наконечник своего гарпуна из оленьего рога, который лежал рядом с ним. Его жена положила на стол стопку мучных лепешек, а затем закрыла дверь, чтобы оставить их наедине.

— Рыбалка сейчас хорошая? — спросила Леони, чтобы разбить лед.

— Я уже все рассказал сержанту.

Она сразу поняла, что он не хочет распространяться. Поэтому она включила диктофон на своем мобильном телефоне и положила его перед собой.

— Я следователь по тяжким преступлениям в Бэ-Комо, и мне нужно официально переслушать ваши показания. Для прокурора.

Она знала, какое влияние слово «прокурор» оказывает на коренных жителей. Оно олицетворяло закон, тюрьму, обязательные вызовы в Сент-Иль. Одним словом, неприятности. Сиуи начал тщательно, дотошно, наматывать на конец своей кости тонкую веревку, повторяя то, что уже было в деле. Он заметил куртку в снегу, когда возвращался с озера Вуд, сошел со своего снегохода, чтобы посмотреть, что это такое. После обнаружения тела он сразу же отправился в полицейский участок и привел туда полицейских. Он подтвердил, что не заметил никаких следов вокруг тела, вероятно, из-за недавнего снегопада.

— Вот и все, что я знаю. Теперь ты можешь идти.

Леони решила проигнорировать его последнюю фразу. Она показала ему фотографию Морган.

— Она была в Норфере несколько дней. Вы ее никогда не видели?

— Никогда.

Он едва взглянул на фотографию. Полицейская почувствовала напряжение в ответах Сиуи, в его поведении. Однако невозможно было прочитать что-либо в его серых глазах: инуиты не смотрели на собеседников слишком долго, считая это признаком неуважения или вызова.

— Вам что-нибудь говорит имя Линкс?

— Нет.

— Тело было изрезано царапинами, как и стены заброшенного дома, где, как предполагается, была убита наша жертва, — объяснила она, наклонившись к коренному жителю, чтобы поймать его взгляд. Это могло сделать животное. Но животное не смогло бы вскрыть ей живот и извлечь печень. Тем более перенести ее к тропе, ведущей к озеру Вуд.

На долю секунды Пьер Сиуи прервал свои действия с гарпуном, но затем молча продолжил. Его усердие скрывало его эмоции.

— Это место было выбрано не случайно, — настаивала Леони. — Оно находится недалеко от резервации и на пути, по которому инуиты ходят на рыбалку. Убийца хотел, чтобы труп нашел кто-то из общины, а не белый человек. Он обращался к вам. Почему, по-вашему?

Невозмутимый мужчина продолжал свою точную работу, обматывая, виток за витком, свою веревку вокруг заточенного и острого предмета.

— Откуда мне знать?

— Сержант Лиотта рассказал мне о напряженности, которая сейчас царит в резервации. Он сказал, что жители больше не выходят на улицу, потому что боятся.

Сиуи с силой ударил своим инструментом по столу, и винтовка, висевшая на ремне на подлокотнике его кресла, упала на пол.

— Конечно, они боятся! Ты в курсе, что происходит вокруг шахты?

— Я видела, как горели шины.

— Но ты знаешь, почему?

— Пока не точно. Я приехала только вчера.

— Ну, я тебе все расскажу. INC хочет разрабатывать новое месторождение всего в трех километрах от озера Вуд. Они собираются добывать руду из открытых карьеров с помощью бурения и взрывов. Затем они осушат сеть небольших озер, соединенных между собой, чтобы построить вторую железную дорогу, которая будет соединяться с железной дорогой Tshiuetin, — все это для того, чтобы перевезти больше руды в Сент-Иль и загрузить грузовые суда для Китая. Все больше и больше. Разрывать нашу территорию. Прогонять последние стада карибу. Проблема в том, что без этих животных, которые остаются нашим главным источником охоты, мы обречены. Мы принадлежим земле. Мы обязаны все земле. А они что делают? Они ее разрушают. В таких условиях природа не может не разгневаться.

— Разгневаться настолько, чтобы убить белую женщину?

Леони ответила без раздумий, не задумываясь. Она сразу же пожалела об этом. В глазах старого инну зажглось странное пламя, которое заставило полицейскую почувствовать себя неловко. Внезапно мужчина встал, прямой как монолит, сигнализируя об окончании беседы.

— Уходи, сейчас же. Уходи отсюда. Эта борьба не твоя.

Леони застегнула куртку. Хотя Сиуи был на голову выше ее, она не дала себя запугать.

— Он станет моим, если я обнаружу какую-либо связь между этим конфликтом и моим расследованием. Или если я пойму, что вы что-то от меня скрыли.

Без единого слова он проводил ее до двери. Когда она прошла мимо него, он схватил ее и заставил повернуться к нему лицом. У него был необыкновенно сильный захват, и его костлявая рука напоминала огромный корень на плече его гостьи.

— Я видел тело. Только опытный охотник способен на такое.

— Почему?

— Я осмотрел рану на горле. Эта женщина умерла за несколько секунд, истекая кровью. Чисто, эффективно. Что касается печени, то это самая богатая питательными веществами и витаминами часть. Она позволяет выжить в течение нескольких дней. Предки всегда отдавали предпочтение этому куску, когда не могли разделать животное на месте. Они вскрывали грудную клетку и извлекали его, чтобы унести с собой.

— Вы направляете меня к охотнику из заповедника?

— Не поддавайся и ты легкости. Белые из Норфера тоже охотятся. Запомни, что инну предпочтет умереть от голода, чем прикоснуться к человеческой плоти.

В этот момент он ослабил давление и положил ладонь на дверной косяк.

— Надеюсь, ты найдешь того, кто совершил эту резню, — заключил он. — Но будь осторожна, Леони Куекуатшу. Там, где есть дичь, есть и охотник. Охотник рыщет. Держись дорог, не отправляйся в одиночку в Нитассинан. Это опасно. Очень опасно.