Останься со мной

Глава 19

Трипп

— Мы попадёмся, — выдыхает Магнолия, и мне нравится слышать, как она теряет над собой контроль.

— Ты же тут хозяйка, — напоминаю я, глубже вгоняя пальцы к её точке G. — Кто нас поймает?

Рабочий день у неё давно окончен, окошко на прилавке закрыто, дверь заперта.

— Я… не знаю. Санитарный инспектор? Потому что это явно нарушает несколько правил.

Учитывая, что её задница сидит прямо на прилавке, а бёдра широко разведены для меня, спорить я не стану. Но прошло уже три дня, как я видел её вживую, и я был готов на всё, лишь бы попробовать её вкус ещё раз перед нашим свиданием. Пока Ноа на медовом месяце, нам приходится разрываться между конюшнями, следить за лошадьми, и домой я прихожу поздно. Времени на Магнолию почти не оставалось.

После нашей прогулки в поисках Рокки я нашёл жеребца на горе, он спокойно жевал траву, а как только заметил Франклина — сорвался с места. Пришлось долго уговаривать, чтобы он не шарахался и доверился мне. Когда накинул верёвку на шею, отвёл в конюшню и загнал в стойло. А потом два вечера подряд помогал Лэндену чинить сломанный столб на пастбище.

Мы с Магнолией переписывались, иногда созванивались по видео, но этого было мало. Однажды она даже устроила маленькое стриптиз-шоу по FaceTime перед тем, как пойти в ванну. Так что, как только я смог заехать к ней на ретрит после смены, я был готов сожрать её без остатка.

— Чёрт, я уже почти, — её ногти впиваются в мои волосы, пока я стою на коленях и закидываю её ногу себе на плечо.

Я провожу языком по её щёлочке, затем зажимаю клитор между губами и сосу, пока она не забывает, как дышать. Пальцы вгоняю ещё быстрее, и когда она почти с криком кончает, брызжет на мою руку.

И я слизываю каждую каплю.

— Вот это да, Санни. Ты явно копила напряжение, — подмигиваю ей, а она краснеет.

— Ты дразнил меня всю неделю.

После всех этих сообщений с намёками, звонков, что заканчивались сексом на экране, и моего навязчивого желания её — я не удивлён. Ладонь у меня вся стёрта от того, как я каждый вечер гонял по ней член.

Я поднимаю её леггинсы с пола, беру её стопу и натягиваю ткань обратно.

— Что-то забыл? — она приподнимает бровь, когда я подтягиваю штаны.

— Нет.

— То есть хочешь сказать, что не спёр мои трусики и не сунул их в карман?

От её насмешливого тона я только ухмыляюсь, отводя взгляд и делая вид, что сосредоточен исключительно на том, чтобы её одеть.

— Всё верно.

— Тогда я заберу что-то твоё, — заявляет она, когда я ставлю её на ноги.

Я обвожу её глаза взглядом, облизываю нижнюю губу.

— Ладно, чего хочешь?

— Футболку.

Я морщусь — явно ожидал чего-то поопаснее.

— Любую?

— Ту, что пахнет тобой. В тот раз я стащила одну у тебя, но ты заставил вернуть. А я хочу оставить себе, чтобы, когда буду одна в кровати и скучать по тебе, она была рядом.

Её уязвлённый взгляд с оттенком грусти пронзает меня. Я беру её лицо в ладони и целую нежно, не торопясь. Её руки обхватывают меня за талию, и мы слипаемся так, что воздуха не хватает.

— Прости, что тогда отобрал, — шепчу, прижимая лоб к её лбу. — Можешь взять весь мой шкаф, Санни. Всё твоё.

Она хмыкает, поднимая глаза.

— Пока хватит и этой.

— Будет тебе, — я стягиваю футболку с себя. Куртка осталась в машине, но мне всё равно — её взгляд, упавший на мою грудь, разжигает огонь в глазах.

— Это что… — она прищуривается и тянется ближе. — Подсолнух?

Пальцы скользят по тату под именем Билли, и в её взгляде вспыхивает недоумение.

— Не помню, чтобы раньше видела.

— Там, под его именем, даты рождения и смерти были набиты неправильно. Узнал только после того, как зажило. Переделывать не стал, вдруг ещё хуже выйдет. Поэтому перекрыл чем-то получше.

— Подсолнухом… — она выглядит сбитой с толку, и это чертовски мило. Она и не подозревает, как давно я в неё влюблён. — И когда?

Я провожу пальцем по её щеке.

— Года два назад. После того как ты сказала, что «Санни» — любимое прозвище от меня.

Она сглатывает, продолжает рассматривать рисунок. Под именем Билли распустился букет подсолнухов, как подпись.

— Ты тогда сказала, что подсолнухи — символ радости, надежды и света. Мне показалось, что мне этого не хватает.

— И никому не рассказал?

— Никому.

— Даже Лэндену?

— Нет.

— Уму непостижимо, Трипп. Зачем наносить на кожу мой любимый цветок… два года назад? Когда я ещё думала, что ты едва терпишь меня рядом только потому, что я подруга Ноа.

— Это я пытался держать дистанцию. Ты встречалась с Трэвисом то сходилась, то расходилась, плюс Лэнден явно был неравнодушен. Я решил, что лучше оттолкнуть тебя и спрятаться за «дружбой», чем окончательно сдаться. Но чувства никуда не делись, — усмехаюсь и прикусываю её нижнюю губу.

Что-то мелькает в её глазах — будто болезненный укол, но она быстро скрывает.

— Даже тогда? — шепчет она.

— Даже тогда. Как бы ни сложилось, я хотел носить тебя с собой.

— Трипп Холлис… — её глаза наполняются влагой. Я тут же стираю слезу большим пальцем.

— Это самое милое, что я когда-либо слышала. И теперь я ненавижу тебя за то, что никогда не смогу переплюнуть.

Я усмехаюсь и тянусь к её губам.

— Можешь набить мою ладонь на своей заднице.

— Но тогда я никому не смогу её показать.

— Вот именно.

— Только не говори, что мы едем в какой-нибудь тир для стрельбы из лука. Думаю, после метания топоров я исчерпала свой лимит силы рук.

Я бросаю на неё взгляд и усмехаюсь:

— Не переживай. Это уже ближе к пятому свиданию.

— Отлично. Напомни мне заболеть в тот день.

Я кладу ладонь ей на бедро.

— Ты такая вредина.

— Думала, тебе нравится эта моя особенность, — ухмыляется она.

Я держу её за подбородок, не сводя глаз с дороги:

— Только если мне позволено наказывать за неё.

— Хм… а как же иначе мне получить твой отпечаток ладони на заднице для татуировки?

Мысль о том, что кто-то другой может её там увидеть, заставляет меня нахмуриться.

— Знаешь что, передумал. Мою девчонку голой больше никто не увидит.

— Татуировщики профессионалы. Они целыми днями прокалывают члены и вагины. Думаю, одна моя ягодица их особо не впечатлит.

Я фыркаю.

— Да ну?

— Ну ладно, не знаю. Но наверняка им всё это давно приелось. Они же почти как врачи и невосприимчивы.

— Ага, конечно, — протягиваю я, всё ещё не убеждённый.

— Значит, если я скажу, что подумываю проколоть себе клитор, ты будешь против?

Мой член дёргается в джинсах, и я поспешно поправляюсь, чтобы молния не врезалась. Она это замечает и улыбается во все зубы.

— Без разговоров о твоей киске, пока я за рулём.

— Ладно, а если соски? Могу и их проколоть.

— Санни… — предупреждаю я. — Если не хочешь, чтоб я свернул с дороги и отымел тебя прямо здесь, лучше закрой тему.

— Не уверена, что это звучит как угроза.

Я бросаю на неё косой взгляд, борясь с эрекцией.

— Могу помочь тебе справиться с этим… — она кивает на мою ширинку.

— Опасно, пока я веду.

— Опаснее, чем когда ты трахал меня пальцами, пока учил водить? — парирует она, и её торжествующая ухмылка ясно показывает, что козырь у неё.

Прежде чем я успеваю возразить, она скидывает ремень и ползёт ко мне на сиденье. Я поднимаю руль, чтобы она не стукнулась головой, и раздвигаю ноги.

— Плохая идея, — бормочу, пока она расстёгивает пуговицу и молнию.

— Ты просто смотри на дорогу, ковбой. А я разберусь.

Я фыркаю и вцепляюсь в руль, когда она достаёт мой член.

— Конечно.

Мой взгляд прикован к трассе. Достаточно одному любопытному дальнобойщику заглянуть в кабину и он увидит Магнолию с моим членом во рту.

Как только её горячий язык скользит по головке, я теряю голову. Она сосёт его, как чёртов леденец, и когда у неё вырываются хриплые звуки, я готов кончить ей в горло.

— Санни, я сейчас, — предупреждаю, едва дыша. Рукой хватаю её волосы, если придётся, перетащу её в сторону ради безопасности.

Но будто чувствуя, как я напрягся, она втягивает щеки и тянет сильнее. Меня прошибает дрожь, спина выгибается, яйца сжимаются, и я взрываюсь.

— Чёрт… — выдыхаю, когда она всё сглатывает.

Я торопливо убираю её руку, заправляюсь обратно и застёгиваю джинсы.

— Это было охуенно, Санни, — говорю и целую её быстро в губы. — А теперь пристегнись обратно.

Она отдаёт честь, как будто издевается.

Моему пикапу явно никогда не было так весело. И я начинаю любить эти сиденья всё больше.

Через десять минут мы на месте, и как только она понимает, куда я её привёз, её лицо сияет, как у ребёнка на Рождество.

— Кино? — у неё отвисает челюсть. — Я не была в кинотеатре годами.

— Вот поэтому и повёл. Думал, будет круто — развалиться в кресле, жрать попкорн и кайфовать.

— Постой. Откуда ты вообще знал?

— Может, не помнишь, ты тогда была под Молли, но проговорилась.

— Господи. У тебя или память, как у слона, или ты без ума от меня.

Она права, но я только пожимаю плечами.

— Просто у меня хорошая память.

Она усмехается.

— Угу. Конечно.

— Пошли. Скоро начнётся. — Я открываю дверь, но, когда она тянется к своей, останавливаю. — Подожди.

Я бегом обхожу машину, распахиваю дверь и протягиваю руку.

— Какой же ты джентльмен.

Я прижимаю её к груди и целую в нос.

— Не без скрытых мотивов.

— Ну-ка, признавайся.

— Нет. Увидишь.

В кино мы берём попкорн с маслом, мармеладных червяков, два слаш-питья и M&M's, чтобы сыпать в попкорн.

— Ну и что мы смотрим? — наконец спрашивает она.

Я киваю на баннер с Патриком Суэйзи и Деми Мур.

— «Привидение».

— Никогда не видела, — шепчет она в шоке.

— Вот и отлично. Хоть фильм посмотришь, а не будешь меня провоцировать.

— Но есть же лазейка.

— Какая?

Она облизывает губы.

— Я мастер многозадачности.

Я склоняюсь к её уху.

— Поверь, если придётся, я прижму тебя к креслу и буду доводить пальцами два часа, пока не вымолишь.

Она вспыхивает, и я довольно ухмыляюсь.

В зале она демонстративно садится в другом ряду.

— Сиди где хочешь, ковбой. А я здесь, чтобы не искушать тебя.

Я ставлю еду и возвращаюсь к ней.

— Ты загораживаешь экран, — говорит она, отворачиваясь.

Я оглядываю пустой зал.

— Кажется, только твой, милая.

— Ну, лучше уйди, чтобы я могла сосредоточиться только на красоте Патрика Суэйзи.

Я почти уверен, что она не имеет ни малейшего понятия, о чём этот фильм.

— Можешь сосредоточиться на нём рядом со мной, там, наверху.

Не дав ей возразить, я подхватываю её и закидываю себе на плечо, как делал уже десятки раз.

Она тут же начинает колотить меня кулаками по заднице.

— Трипп! Пусти меня, дикарь!

— С удовольствием. На кресло рядом со мной. Где тебе и место.

Добравшись до наших мест, я аккуратно усаживаю её и сам падаю рядом.

— Это было совершенно лишнее.

Протягиваю к ней ведро попкорна с ухмылкой.

— Хочешь?

Она выхватывает его и засовывает в рот горсть.

— Значит, мне нельзя тебя искушать, потому что тут будут люди, а вот таскать меня на плече, как пьяную студентку в кинотеатре — можно?

— Или это, или кричать через весь зал, спрашивая, не хочешь ли перекусить.

Сделав вид, что больше не может злиться, она смеётся и швыряет в меня кусочек попкорна.

— Ты псих.

— Только ради тебя, малышка. — Я подмигиваю, и она закатывает глаза.

Когда гаснет свет и начинаются трейлеры, она окидывает взглядом пустой зал.

— А это нормально, что на таких показах никого нет?

Я наклоняюсь ближе и ухмыляюсь.

— Я подумал, что нам понадобится немного уединения, поэтому выкупил все билеты на этот сеанс.

У неё отвисает челюсть.

— Ах ты хитрый ублюдок. Всё это время…

— Только не строй себе лишних иллюзий, милая. Мы смотрим кино.

Она открывает пачку M&M's и высыпает их поверх попкорна.

— Тогда пусть в фильме будет мужская задница. Иначе скучно будет.

Чёрт. Она понятия не имеет, что её ждёт.