Останься со мной

Глава 35

Магнолия

20 НЕДЕЛЬ БЕРЕМЕННОСТИ

— Ого, что ты смотришь?

Я свернулась на диване под пледом, с огромной миской попкорна с маслом и банкой Sprite, когда Трипп вернулся с работы. Его глаза стали круглыми, как блюдца, а тон прозвучал так, будто он застал меня за просмотром порно.

— Фильм. Хочешь присоединиться?

— «Моя девчонка»? Ты что, никогда его не видела?

— Нет, впервые услышала минут тридцать назад. Но там играет пацан из «Один дома», и трейлер выглядел неплохо. Это же старьё из девяностых. Пока мило.

Он осторожно садится рядом, тревога отчётливо читается на его лице. На экране — девочка Вада и её лучший друг Томас Джей, они растут в семидесятых. Её отец владеет похоронным бюро, а новая гримёрша Шелли разговаривает с Вадой в ванной о косметике и мальчиках.

Как я и сказала, мило.

Я засовываю в рот горсть попкорна, несколько зерен падают на грудь и на «горку», которую я называю животом. Он растёт быстрее, чем я успеваю покупать одежду, так что я таскаю футболки Триппа. Он не жалуется, значит, не против.

— Я… я не уверен, что тебе стоит это смотреть, Санни. Там грустная сцена.

— О чём ты? В трейлере всё выглядело мило и счастливо.

Учитывая, что я реву на ровном месте, я понимаю его опасения. Но, скорее всего, он путает этот фильм с каким-то другим. Тут речь об одиннадцатилетней девочке, которая сталкивается с переменами в жизни, а я на своём взрослом уровне могу её понять. Ещё и отец у неё впервые за двадцать лет начал встречаться с женщиной.

— Поверь, тебе не понравится.

— То, что я эмоциональная и беременная, не значит, что не могу выдержать чуть грустный фильм. К тому же сцена с Бинго была смешной. Думаю, ты не знаешь, о чём говоришь.

Он чешет голову и, похоже, сдаётся. У меня была тяжёлая неделя на работе, я устала и чувствую себя толстой, поэтому устроила себе кино-вечер.

— Как прошёл день? — спрашиваю я, заметив, что он смотрит на меня.

— На удивление напряжённо. Пять новых заселений в домики, и все заказали Уайлдера проводником на конную прогулку. Чую, он опять выкладывает жаждущие фотки в соцсетях.

Я разражаюсь смехом при мысли, как вообще может выглядеть «жаждущая» фотка на лошади.

— Это умора. Ну вот, теперь нельзя сказать, что Уайлдер не приносит доход.

— Да, только я тебе не сказал, что это все женщины лет сорока — пятидесяти.

Теперь я смеюсь так сильно, что болит бок.

— Мне надо чаще наведываться на сторону ретрита и наблюдать за близнецами в деле.

— Даже не думай, — предостерегает он, и я едва сдерживаю улыбку.

Я возвращаюсь к фильму. Семья устраивает вечеринку на 4 июля. Вада ревнует к отцу и пытается сорвать его отношения с Шелли. Но потом появляется её бывший муж с братом, они хотят забрать трейлер, где она живёт. И мистер Султенфасс явно им не рад.

— Господи, он только что врезал её бывшему в живот? — я раскрываю рот и подаюсь ближе к экрану.

А потом мистер Султенфасс выдаёт фразу века:

— Значит, вы будете часто к нам наведыватьcя. — На вопрос «почему» он отвечает: — Потому что если он ещё раз попытается забрать трейлер Шелли, я закопаю его у себя во дворе.

— Боже мой! Ну разве это не то, что сказал бы книжный герой? — я театрально обмахиваюсь рукой. — Чёрт, это даже горячо для старика.

Трипп смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Что? Он защитил свою женщину! — я указываю на телевизор.

Он скрещивает руки.

— А когда я ударил Трэвиса, меня чуть под суд не отдали.

Я фыркаю и хлопаю его по ноге.

— Это же семидесятые, милый. Другое время.

Он закатывает глаза, и мы продолжаем смотреть. Вада решает сбежать в Голливуд.

А потом у неё начинается первая менструация, и она решает запретить секс.

Да, подруга, тут я с тобой. Запретить и точка.

— О боже, Вада влюбилась в своего учителя поэзии. Это так мило.

Он кашляет.

— Это уголовка.

Я бросаю на него косой взгляд за то, что портит настроение.

Клятва после первого поцелуя заставляет меня ржать.

— Я не понимаю, о чём ты. Этот фильм очаровательный.

Он только поджимает губы и молчит.

— Ой, он вернулся за её кольцом-настроением.

Тело Триппа напрягается рядом.

— О нет, пчёлы вернулись.

Он снова бросает на меня взгляд.

— Почему он не убегает?

Что-то странное…

Сцена просто заканчивается, Томас Джей окружён пчёлами, и вот мы снова у дома Вады.

— Подожди… что произошло? — я хлопаю Триппа по руке, а он подозрительно молчит.

Теперь в доме шериф, и отец Вады идёт к её комнате. Его лицо вот-вот заплачет… мне это не нравится.

— Что значит, он был аллергиком? Нет… только не это.

Грудь сжимается, я борюсь со слезами, понимая: Томас Джей умер от укусов.

И плотина прорывается, когда Вада бежит к врачу и говорит, что не может дышать. Бедняжка в панике.

Так Трипп себя чувствовал, когда умер Билли?

Когда показывают носилки в похоронном бюро, я сама начинаю задыхаться.

— Почему ты меня не предупредил? — рыдаю я, когда он обнимает меня за плечи. — Ребёнок? Это преступление!

— Я пытался… — шепчет он, прижимая меня к себе.

— Он был её единственным другом… — выдыхаю я сквозь рыдания.

Когда Вада кричит на похоронах, что он не видит без очков, я уже не различаю экран сквозь слёзы. А когда она бежит к учителю и узнаёт, что он обручен, я окончательно сломлена.

Добила.

Эта девочка переживает слишком много боли, и это разрывает мне сердце.

Трипп гладит меня по волосам, но это бесполезно. Я вся в осколках.

Вытираю лицо и продолжаю смотреть — уж лучше довести до конца этот кошмар.

Но финал добивает почти так же.

Когда Вада встречает мать мальчика, та говорит, что её собственная мама, умершая при родах, теперь на небесах и присматривает за Томасом Джеем.

А потом Вада возвращается в школу и читает стихотворение, которое явно о нём. Это и трогательно, и мучительно.

И звучит песня «My Girl», пока она едет на велосипеде с новой подругой Джуди.

— Видишь, у фильма счастливый конец, — говорит Трипп.

Я сажусь и смотрю на него с полным недоверием.

— Ты серьёзно? Она потеряла лучшего друга.

— Это часть жизни, Санни. Теперь она учится справляться и двигаться дальше.

Я отворачиваюсь и закатываю глаза. Для меня это трагедия, и точка.

И я начинаю думать, сколько он сам вспоминает о Билли, когда смотрит такие фильмы. Я бы не смогла смотреть грустные, если бы что-то случилось с Ноа.

— Ненавижу этот фильм. Ноль из десяти. Никому не советую, — я хватаю пульт и выключаю телевизор.

— Значит, «Мою девчонку 2» ты смотреть не хочешь?

— Что? Есть вторая часть? — я визжу. — И что там? Её отец умирает? Или заводит щенка, и они случайно его сбивают машиной?

Уголок его губ поднимается, будто он сдерживает улыбку.

— Нет, она едет к дяде, чтобы узнать больше о своей матери, и в конце целуется со своим сводным кузеном.

— Что? Врёшь.

Он разражается настоящим смехом, видя мою реакцию.

— Клянусь. Ей там всего тринадцать, и они не родственники.

— Всё равно не верю, — я скрещиваю руки. — Теперь мне срочно нужно включить что-то другое, чтобы вычистить из головы последние два часа.

Он встаёт, отряхивает джинсы и смотрит на меня.

— Подбери что-нибудь, пока я быстро приму душ. Потом приготовлю нам ужин. Что хочешь?

— Хм… скажу, когда выйдешь.

Он усмехается.

— Ладно.

Перед тем как уйти, наклоняется и заглядывает мне в глаза.

— Ты в порядке? Не собираешься сидеть тут и рыдать, пока меня не будет?

— Нет, — всхлипываю я.

Он ладонью обхватывает мой подбородок, большим пальцем проводит по щеке. Его взгляд будто приковывает меня, не давая пошевелиться. Словно он пытается заглянуть прямо в душу.

— Вернусь через пятнадцать минут, — он наклоняется, целует меня в лоб и уходит в свою спальню.

Казалось бы, после трёх месяцев совместной жизни это чувство, эта невысказанная связь уже должна была исчезнуть. Но она всё ещё есть, даже после всего лишь месяца отношений. Иногда я ловлю себя на мысли, как было бы здорово признаться ему, что хочу всё вернуть, и позволить этим чувствам выйти наружу. Они накатывают на меня с такой силой, что я забываю: я сама провела черту, и просто поцеловать его уже не могу.

Через десять минут поиска я наконец останавливаюсь на фильме «Последняя песня» с Майли Сайрус и Лиамом Хемсвортом. Ну уж с ней-то точно не будет грусти. Судя по описанию, подросток налаживает отношения с отцом после развода родителей.

Если никто не умрёт, всё будет отлично.

В трейлере звучит весёлая музыка и песня Майли — то, что нужно.

И немного приятной картинки для глаз тоже не повредит.

Бинго.

Я запускаю фильм и жду Триппа. В последнее время у нас редко бывают кино-вечера, он всё чаще задерживается на работе. Иногда я думаю: может, он специально берёт больше смен, потому что рядом со мной ему становится слишком тяжело? Я ведь захватила его дом и личное пространство. Он сказал, что не против, но, может быть, я задержалась дольше, чем стоило.

Но потом я смотрю на браслет с подвесками, который он подарил мне на Рождество. Такой подарок точно не от человека, который не хочет, чтобы я жила у него. Когда я открыла коробочку, я была в шоке от того, что он сделал что-то настолько трогательное и личное. Хотя стоило догадаться: это же Трипп. Он всегда думает о таких мелочах. Его подарок в разы превзошёл мои, но он не дал мне почувствовать себя виноватой. Я ношу браслет каждый день и мечтаю добавить к нему первую букву имени ребёнка, как только определюсь с ним. Следующее УЗИ уже через несколько дней, и тогда я узнаю пол.

Я думала о том, чтобы поискать новое жильё: сэкономила ведь немало, не платя за аренду. Но ведь нужны деньги на залог, мебель и всё для ребёнка. Из мебели у меня после того, как Трэвис разнёс квартиру, уцелели только кровать и комод.

Я листаю соцсети, когда телефон вдруг звонит. Номер незнакомый. Любопытство берёт верх, и я отвечаю.

— Алло?

Оператор сообщает, что мне звонят из тюрьмы Шугарленд-Крик. Последнее, чего я ожидала.

Первая мысль — что одного из братьев Холлисов арестовали, и, не дозвонившись до Триппа, они позвонили мне. Но потом я слышу голос, который никак не ожидала услышать.

Трэвис.

Да чтоб меня.

— Мэгги, ты там?

— Зависит от того, чего ты хочешь.

— Мне нужно было услышать твой голос, убедиться, что с тобой всё в порядке. Я с ума схожу от переживаний.

— Переживал до или после того, как вломился в мою квартиру и разнёс её?

— Нет, детка, не я. Кто-то охотится за мной. Ты должна мне поверить.

Я мрачно щурюсь. Ну конечно, он будет врать.

— Ага. И кто же именно?

— Его зовут Эмилио, и он опасен. Я должен ему деньги, и он полез к тебе, чтобы передать мне послание.

— Перестань «деткать». Ты вообще о чём? С какой стати он пошёл на меня?

— Потому что следил за мной несколько месяцев и понял, что ты для меня важна. Теперь я предупреждаю: будь осторожна. Раз уж он знает о тебе, ты в опасности.

То есть он использует меня, чтобы достать Трэвиса? Или, наоборот, чтобы вытянуть его из тени?

— А когда тебя арестовали? — спрашиваю я, потому что последний раз слышала, что он в розыске.

— Вчера вечером. Но звонок разрешили только сейчас.

— И ты отвечаешь за ограбления?

— Я просто пытался раздобыть деньги, чтобы отдать ему и защитить тебя.

Я фыркаю в недоумении.

— Сколько, Трэвис? Сколько ты должен?

Не впервые он вляпывается в долги. Ставки — его слабость.

— Не так уж много.

Я закатываю глаза.

— Это не ответ. Сколько?

— Сотня.

— Сотня долларов? — переспросила я, сбитая с толку.

— Тысяч, детка. Я уже отдал ему половину из того, что украл. Осталось ещё пятьдесят, и он отстанет от нас.

— «Нас»? С какого перепугу тут «мы»?

— Я же сказал. Он знает, что ты моя девушка, и угрожает тебе, чтобы заставить меня заплатить остаток. Так что я подумал, может, ты одолжишь… и он оставит нас в покое.

— Во-первых, я не твоя девушка и не твоя детка, перестань. А во-вторых, ты совсем сбрендил, если думаешь, что у меня есть такие деньги. Я лишилась почти всего после того, как ты уничтожил квартиру, и я владелица малого бизнеса. У меня нет «активов».

— А взять кредит под твою кофейню?

— Ни за что. Даже если бы могла — не дала бы.

— Мэгги, всё серьёзно. Он сделает хуже, чем просто разнесёт твоё жильё. Может добраться до машины, трейлера… или похитить тебя.

Сердце бьётся так сильно, что я почти не слышу его слов.

— И почему он вдруг вспомнил обо мне после месяцев тишины? — пытаюсь понять всю картину.

— Потому что я пропал, а теперь он знает, что я не мёртв. И снова начнёт давить — на меня и на тебя, пока не получит деньги.

— Кто он?

— Букмекер. И шутить он не любит.

— Он, случаем, не тот самый, что в чёрном костюме на Denali? — всплывает в памяти тот тип, что приезжал пару месяцев назад.

— Да, это он. Он прислал мне твоё фото на работе. Поэтому я и продолжал воровать: отдал половину — он отстал ненадолго. Но теперь требует остальное.

— Ну а если он вернётся, я просто скажу, что не имею к тебе отношения.

Он мрачно усмехается.

— Так не работает. Он уже понял, что ты для меня ценна, и будет использовать тебя, чтобы дожать меня.

Я выдыхаю от злости, потому что всё это звучит как бред.

— Да у меня просто нечего ему предложить.

— Да не в этом дело. Ты для него рычаг, способ выбить из меня то, что нужно. Если бы меня не повязали, уверен, он уже сделал бы с тобой что-нибудь, чтобы выкурить меня из норы.

Ну уж это точно не звучит успокаивающе.

— Кстати, а где ты сейчас живёшь, раз не в своей квартире?

— Это не твоё дело.

— Мэгги, я просто хочу знать, что ты в безопасности.

— В безопасности.

— Если увидишь что-то подозрительное, беги и звони 911.

Гнев вскипает во мне, когда смысл его слов доходит до сознания.

— Зачем ты втягиваешь меня во всю эту дрянь, Трэвис? Просто скажи ему, что мы не вместе и что тебе на меня наплевать. Ты же мастер врать и манипулировать. Уверена, сумеешь его убедить.

— Видишь ли, это сложновато, когда ты расхаживаешь с животом. Он не дурак, умеет складывать два и два.

У меня перехватывает дыхание, сердце будто взрывается. Нет, я не могла правильно услышать.

— Ты собиралась мне сказать? — спрашивает он, когда я молчу.

Я тяжело выдыхаю, поражённая собственной обречённостью.

— Когда-нибудь.

— Значит, он мой, — это даже не вопрос.

Я запрокидываю голову на спинку дивана, мечтая вернуться на пять минут назад, до того как взяла трубку.

— Да. Но это ничего не меняет. Мы не будем вместе, и я не хочу иметь никакого отношения к твоим проблемам. Как ты вообще узнал, если прятался?

— Эмилио прислал мне твои фото в городе — видно, что ты округлилась. Подписал: «Похоже, у тебя два актива, которые я могу забрать».

Меня передёргивает от его слов.

— Он следит за мной?

— Я же говорил. А теперь он знает, что ты беременна. Так что если у тебя есть деньги, это убережёт нас и ребёнка.

Горло сжимается, я едва сдерживаю слёзы ярости, когда он упоминает моего малыша.

— Я уже сказала: у меня нет таких денег, — шиплю я сквозь зубы.

— У него была ещё фотография, где ты с Триппом Холлисом.

— И что?

— Вы снова вместе?

— Опять же — не твоё дело.

— Ну я-то знаю, что у твоего дружка есть деньги, чтобы закрыть пятьдесят тысяч.

— С чего ты взял?

— Да все знают, что Холлисы богаты. Их ранчо и земля — это лучший конный ретрит на Юге. У них всё — высший класс.

— Ну даже если родители богаты, это не значит, что он.

— Это лишь вопрос времени, когда Эмилио сложит картину и придёт за Триппом и его семьёй. Они будут платить за безопасность и за защиту бизнеса — для них это копейки. Проще всего, чтобы они дали деньги мне, а я расплатился, и тогда никто не пострадает.

Чёрт возьми. Вот именно поэтому я и рассталась с Триппом.

— Они не имеют к тебе никакого отношения.

— Если он связан с тобой — он цель, — подтверждает Трэвис. — И я не удивлюсь, если Эмилио пойдёт на всё ради денег.

Телефон издаёт короткий сигнал, и Трэвис тяжело вздыхает.

— Моё время вышло. Я позвоню через пару дней, и мне нужен будет твой ответ. Здесь мне безопаснее, так что на залог даже пробовать не буду.

— Подожди, что? Ты собираешься переложить всё это дерьмо на меня и отсидеться там? Трус чёртов!

— У меня нет денег, Мэгги!

— У меня тоже…

Связь обрывается, не дав мне договорить, и я уже киплю от злости, едва опускаю телефон.

Этого просто не может быть.