Останься со мной

Глава 3

Трипп

Я его, чёрт возьми, убью.

Я потерял Магнолию из виду после того, как её жалкий парень двинул мне в лицо. И этот урод даже не остался, чтобы продолжить драку. Свалил, как последняя тряпка.

Поскольку Лэнден следит за Ноа, я сосредотачиваюсь на поисках Трэвиса. Нужно остановить его, пока он не воспользовался Магнолией в её накачанном состоянии.

Выбежав на улицу и лавируя между припаркованными машинами, я нахожу Трэвиса, который запихивает её на заднее сиденье чёрного внедорожника. Он что-то на неё орёт, и, когда чуть не захлопывает дверь прямо на её босую ногу, у меня в глазах темнеет.

Пока он обходит машину сзади, я рывком открываю дверь с её стороны и отстёгиваю ремень.

— Вылезай. Быстро.

Её глаза встречаются с моими как раз в тот момент, когда Трэвис замечает это с другой стороны.

— Какого хрена? — бурчит он, тянется к ней через сиденье.

Я прижимаю Магнолию к спинке, потом нависаю над её телом и со всей силы бью Трэвиса в лицо. Он отшатывается, выругавшись, и хватается за нос.

Слышу, как за моей спиной заводится двигатель моего пикапа. Хватаю Магнолию за руку и закидываю её себе на плечо.

— Эй! — визжит она.

Когда Лэнден выскакивает из-за руля и открывает заднюю дверь, я усаживаю её внутрь и жестом показываю подвинуться, чтобы я смог сесть рядом — Ноа уже сидит спереди. Но в любом случае я не собираюсь давать Трэвису шанс снова к ней прикоснуться.

Я захлопываю дверь, но этот придурок хватает её снаружи и пытается вырвать. Откинувшись назад и прикрывая Магнолию собой, я со всей силы бью его ботинком в грудь. Когда он пошатнулся, хватаюсь за ручку и захлопываю дверь.

— Жми, жми, жми! — рявкаю Лэндену.

Шины визжат по асфальту, и, когда мы, наконец, выезжаем на главную дорогу, я выдыхаю.

— Да чтоб его. Он как Гостфейс из «Крика» — неубиваемый.

— Технически, их было несколько, — вставляет Ноа, и я благодарю её закатыванием глаз.

— Ты в порядке, Санни? — спрашиваю я Магнолию и замечаю, как у неё дёргается веко. — Иди сюда.

То, что с ней произошло, вкупе с серотониновым ударом, напрочь сбивает её с понимания, что она должна чувствовать.

— Я сейчас дико возбуждена, — вдруг выстреливает она со смехом. — Хочешь, займёмся аналом?

Я моргаю, не веря своим ушам.

— Что ты сейчас сказала?

— Ну, Трэвис же дал мне это, чтобы не было больно. Жалко, если пропадёт впустую.

Этот больной ублюдок. Я его убью. Надо было бить по яйцам, чтобы он больше никогда их не использовал.

— Как бы меня ни накрыло, в жопу мне никто свой член не засунет, — заявляет Ноа, а потом ещё добавляет: — Я же оттуда какаю.

Я раздуваю ноздри и втягиваю долгий, раздражённый вдох. Господи, пожалуйста, сотри эту фразу, произнесённую моей сестрой, из моей памяти немедленно.

— Ладно, анала не будет, — кивает Магнолия, словно это вообще было вариантом. — Можем сделать «шестьдесят девять», догги, обратную наездницу или, чёрт, облизать друг с друга взбитые сливки. Я за любое из этого.

Чёрт. Не стоило позволять ей меня целовать или подыгрывать в её игру с «шотом для минета», потому что сейчас, когда я уже знаю, какие у неё губы, этот список поз вызывает у меня стояк. Когда она сказала встать на колени и открыть рот, это должно было стать для меня сигналом. Но я видел, как Трэвис с ней обращается, и просто хотел, чтобы она хоть немного повеселилась в свой день рождения.

— Тюльпан, сегодня никто не трахаетcя. — К сожалению.

Магнолия чертовски мило хмурится и раздувает ноздри, но я не сдамся, как бы ни рвал меня мой член.

— А как насчёт тебя, Лэнден? Мы же ходили на свидание. Хочешь продолжить в спальне? Сейчас я куда гибче.

Его взгляд в зеркале встречается с моим, и мне хочется стереть эту ухмылку с его лица. Я никогда не признавался ему, что мне нравится Магнолия, даже после того, как они решили остаться друзьями, но иногда думаю, что он догадывается.

После этого всё равно было бессмысленно что-то говорить — она снова начала встречаться с Трэвисом, как всегда.

И я ненавижу, что даже после всего, что он сделал сегодня, она снова к нему вернётся и примет вину на себя. Даже если я прямо сейчас признаюсь и скажу, что нам нужно быть вместе, я буду вечно ждать того дня, когда она уйдёт от меня и вернётся к нему.

Хотя я так и не понимаю, зачем — он же контролирующий мудак, который относится к ней, как к мусору. Будто наложил на неё заклятие, мешающее увидеть собственную ценность и его настоящую гниль.

Раньше мы с Трэвисом нормально ладили, пока я не узнал, что он ей изменил, а потом заставил поверить, что это её вина, потому что она «вторглась в его личное пространство», посмотрев телефон. И как-то так получилось, что она ещё и извинилась перед ним.

А моё окончательное презрение он заслужил, когда начал пользоваться ею, хотя любой другой парень убил бы за шанс её получить.

Но после сегодняшнего он больше никогда не примет её как должное.

Осталось только убедить её, что она достойна большего.

— Ты не собираешься остаться с ним после этого, правда? — спрашивает Ноа.

— Да статуя Свободы зашагает, прежде чем я к нему вернусь. Он даже не хотел делать то, что я хотела. Даже в кино сходить! Что за психопат ненавидит кинотеатр? Так что нет, мы никогда, никогда не будем снова вместе, — Магнолия качает головой, будто верит в это, но я-то знаю, что надеяться не стоит. — Надо будет забрать свои вещи у него. Вот веселье-то будет.

— Ты не поедешь одна. Лэнден и я с тобой. Если надо, подключим Вейлона и Уайлдера. Наши старшие близнецы отморожены похлеще нас обоих.

Магнолия тянется к моему бедру, но, прежде чем я успеваю её остановить, убирает руку.

— Так я для тебя прямо как младшая сестра, да?

Я почти говорю правду, но и врать, будто она права, не хочу.

— Ты для меня друг, Орхидея, — смягчаю голос, чтобы она не начала меня отчитывать за моё прозвище для неё.

— Тьфу, друг? У меня и так их хватает.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем он. Надеюсь, ты это понимаешь, — говорю я, не реагируя на её реплику про «друга». — Отношения не должны быть такими сложными. Любовь не должна быть такой токсичной.

— С каких это пор ты стал экспертом? — встревает Ноа с усмешкой. — У тебя же никогда не было серьёзной девушки.

— Потому что мне не нужна интрижка, а только это и интересует девчонок моего возраста, — и это даже не ложь. В свои двадцать три я хочу найти свою женщину и остепениться. Каждый день я вкалываю на ранчо. Было бы неплохо в конце тяжёлого дня возвращаться домой к тому, кого любишь.

— А как насчёт той рыжей в баре? Она вроде была не против, — спрашивает Магнолия с ноткой ревности в голосе, но я даже не понимаю, о ком она. Весь вечер мои глаза были прикованы только к ней.

Пока Лэнден сворачивает на нашу длинную подъездную дорогу, я замечаю, что в доме горит большинство огней, хотя уже поздно. И хоть Ноа живёт в коттедже за родительским домом, я не доверяю этим двоим оставаться сегодня одним. Когда в прошлом году наша кузина Мэллори переехала к нам после смерти родителей, Ноа съехала, чтобы Мэллори досталась своя комната.

Как только Лэнден паркуется, я помогаю Магнолии выйти, потом несу её по крыльцу на руках, так как на ней нет обуви. Дверь резко распахивается, и на пороге стоят Уайлдер и Вейлон — самодовольные засранцы.

— Что вы тут делаете? — спрашивает Лэнден, пока я ставлю Магнолию на тёплый пол.

— Шериф Вагнер позвонил папе. У вас проблемы, — нараспев сообщает Уайлдер и ведёт нас дальше в дом.

— Из-за чего? — огрызаюсь я, слыша, как Ноа и Магнолия мчатся на кухню. Через секунду доносятся звуки рысканья по шкафам в поисках еды.

— Лэнден! Трипп! Живо сюда! — кричит из гостиной отец.

— Удачи. Я спать, — говорит Вейлон и уходит. И я его понимаю — пять утра приходит быстро, когда уже почти полночь.

— А я останусь, — ухмыляется Уайлдер.

Я злобно косясь на него, с трудом сдерживаю желание врезать, но костяшки пальцев всё ещё болят после Трэвиса.

Мы с Лэнденом заходим, волоча ноги, как побитые псы. Понятия не имею, что сказал шериф, но собираюсь включить невинного, пока вина не доказана.

— Хотите рассказать, почему десять минут назад шериф Вагнер звонил и спрашивал, где вы были? — мама стоит с рукой на бедре.

А устрашающий взгляд отца даёт понять: если попадёмся на лжи, месяц будем на самых грязных работах.

— Без понятия, — пожимаю плечами и прячу руки в карманы, пока Лэнден молчит рядом.

— Хватит врать. Что вы сделали? Лучше скажите сейчас, пока он не приехал вас арестовывать, — говорит отец.

— Арестовывать за что? — спрашивает Лэнден.

— За нападение при отягчающих обстоятельствах, — отец скрещивает руки на груди. — Так что давайте ещё раз: что вы сделали?

— Это не их вина, — заходит Магнолия с набитым ртом. — Мой парень… точнее, бывший, подсыпал что-то в мой напиток, а когда потащил меня из бара, Трипп ударил его, прежде чем Uber успел уехать.

— А потом ещё и пнул его в грудь, когда тот снова попытался её утащить, — добавляет Ноа.

С тяжёлым вздохом зажмуриваюсь, мысленно проклиная сестру за то, что добавила мне проблем.

— Это правда, — подтверждает Лэнден. — Он просто защищал Магнолию.

— Правда или нет, но кто-то вызвал 911, а Трэвис рассказывает совсем другую историю, — говорит мама.

— И что он там несёт? Свидетели же есть — видели, что он первым ударил, — я выпрямляюсь и встаю твёрже. Я не собираюсь в тюрьму из-за этого мудака.

— Что ты напал на него и похитил его девушку, — поясняет отец.

— Я ему больше не девушка! — тут же влезает Магнолия.

Я качаю головой — не на том она акцент делает.

— И я тебя явно не похищал…

— Ну да, — пожимает она плечами и откусывает брауни, что вчера пекли мама с бабушкой Грейс. — Разве нельзя просто позвонить шерифу и объяснить, что произошло на самом деле? Мы дадим показания, и Триппа отпустят.

— Это не так просто, — качает головой отец. — Лучше, если Трипп сам придёт и даст показания. Потом проверят его слова по свидетелям, и если всё сойдётся, его отпустят.

— Вы серьёзно?

— Лучше опередить события. Наш адвокат придёт с утра, и если шериф будет в хорошем настроении, у тебя будут плюсы за то, что сам пришёл.

— Полный бред, — почти срываюсь я, и единственное, что удерживает меня от вспышки — близость Магнолии и её запах.

Я бы тысячу раз врезал и пнул Трэвиса, лишь бы он держался от неё подальше.

Я готов встретиться с шерифом, рассказать правду и доказать, что имел полное право защитить себя и Магнолию.

— Ладно, — бросаю, пока мама не успела меня одёрнуть. — Но девчонки останутся здесь. Этот придурок подмешал ей экстази, и Ноа тоже из него пила. Когда действие спадёт, их может накрыть депрессией. Думаю, у них ещё пару часов, пока всё не выйдет из системы.

— Я посижу с ними, — говорит Уайлдер. — Всё равно спать не собирался.

— Ау, ты нас любишь, — дразнит Ноа.

Магнолия смеётся.

— Нет, он просто любит драму.

— Пошли, сын. Я отвезу тебя, — говорит отец, проходя мимо, но задерживается, кладёт руку мне на плечо: — Горжусь, что присмотрел за Магнолией.

Я опускаю взгляд, киваю и иду за ним.

— Только не вздумай сорваться на шерифа, Трипп. Оранжевый тебе не к лицу, — поддевает Уайлдер.

Я показываю ему средний палец, а он ухмыляется.

— И не переживай за работу. Когда вернёшься из тюрьмы, все твои дела будут ждать, — добивает он.

— Трипп, подожди, — Магнолия догоняет меня, обнимает за талию и прижимает щеку к моей спине. — Спасибо, что рисковал ради меня. Ты хороший друг.

Друг.

Может, попрошу шерифа пристрелить меня, вместо того чтобы надевать наручники. Так хоть избавлюсь от этих мучений.

Но сам ведь первый назвал её другом, так что злиться на неё за это не могу.

Я похлопываю её по руке, убираю её от себя и, не оборачиваясь, говорю:

— Иди спать, Роза. Отоспись. И не вздумай забирать вещи из его дома одна.

Она тянет меня за руку, заставляя посмотреть на неё через плечо.

— Если уж ты так настаиваешь на цветочных прозвищах, кроме моего имени, то мне нравится «Санни». Подсолнухи — символ позитива, счастья и надежды.

Я чуть улыбаюсь, радуясь, что она хоть раз не высмеивает меня за это.

— Запомню.

И ухожу, пока не сделал то, о чём пожалею. Например, не поцеловал её по-настоящему.