Останься со мной

Глава 20

Магнолия

Я в восторге от этого мужчины, который выкупил целый кинотеатр, чтобы мы могли провести время вдвоем. Я понимаю, что это стоило немалых денег, и хоть семья Холлисов и богатая, дело не в этом. Главное — сам жест, и от этой мысли у меня тает сердце.

Зато теперь я могу не чувствовать себя виноватой, если начну болтать во время фильма. Я хоть и слышала о нём, но понятия не имею, о чём он. Трипп, похоже, не возражает против моих комментариев, пока мы пьём свои коктейли и едим попкорн и мармеладных червяков.

— Уф, какое качество.

— Привыкнешь, — успокаивает он.

Кресла невероятно удобные, а у меня тепло и уютно, так что жаловаться грех.

— О, она делает керамику.

— Деми такая красивая, но эта стрижка совсем ни к чему, подружка.

— В конце восьмидесятых и начале девяностых это было модно, — парирует он.

— Наверное. Ей идёт всё, но длинные волосы я люблю больше.

Я мечтательно вздыхаю, когда на экране появляется обнажённый по пояс Патрик и садится позади неё.

— Он такой классически красивый. Хочется запустить пальцы в эти золотые пряди и слегка дёрнуть.

Трипп бросает на меня взгляд с приподнятой бровью.

— Что? Мне что, нельзя оценить красивые волосы?

Он усмехается и закидывает в рот ещё горсть червячков. Вот почему я настояла на отдельном пакете.

— Боже, как это горячо, — мои глаза прикованы к экрану, когда Патрик начинает целовать шею Деми, пока её руки перепачканы в глине. Вместо того чтобы помочь, он случайно портит вазу, и они начинают целоваться.

— Тебе нужно купить мне гончарный круг, чтобы мы могли повторить эту сцену. Только я не хочу возиться с грязью. Сразу перейдём к интересному.

Он громко смеётся.

— Учту.

— Так вот оно какое, кино с перчинкой, — хихикаю я, когда Патрик запускает руку под её просторную рубашку и хватает за голую попу.

— Господи, только посмотри на его пресс, — я имитирую, будто облизываю рожок мороженого, и Трипп кидает на меня раздражённый взгляд. — Это ты привёл меня смотреть порно с Патриком Суэйзи.

Он шумно втягивает воздух, будто уже жалеет о своём решении.

— Ладно, больше никаких комментариев о его внешности, — делаю вид, что застёгиваю молнию на губах.

Теперь они идут по какой-то тёмной подворотне. Я бы туда никогда не сунулась.

— Подожди, кто это? — я выпрямляюсь, когда какой-то тип требует у Патрика кошелёк.

Деми кричит, чтобы он отдал, но когда грабитель толкает её, Патрик срывается.

И правильно делает.

Сердце бешено колотится, когда я вижу, как разворачиваются события, и когда звучит выстрел, я подпрыгиваю.

— Господи, кого подстрелили? — я вцепляюсь в подлокотник.

Патрик гонится за парнем, и я облегчённо выдыхаю.

— Фух, он цел, — я прижимаю ладонь к груди, чувствуя, как там всё гремит.

Через десять секунд...

Патрик смотрит на Деми, которая зовёт на помощь, и выглядит таким же растерянным, как и я.

— Подожди, что? Его подстрелили? — я хватаю Триппа за руку, когда вижу окровавленного Патрика у неё на коленях. — Не может быть, он что, умрёт?

Я ахаю, когда понимаю, что это призрак Патрика наблюдает за сценой.

— Не верю, что он умирает, — у меня перехватывает горло. — Зачем ты повёл меня на такое?

— А как думаешь, почему фильм так называется? — осторожно спрашивает он.

— Я не думала, что название нужно понимать буквально, — мрачно отвечаю. — И что теперь? Он будет её преследовать, пока убийцу не поймают?

Он берёт мою непоседливую руку и переплетает пальцы со своими, пока мы смотрим сцену похорон.

— Если после смерти мы вправду можем присутствовать на собственных похоронах, то пусть все ревут по мне и показывают только лучшие фото.

Я морщусь, когда Деми портит вазу.

— Бедняжка. Ненавижу видеть её такой разбитой. Даже удовольствие от керамики потеряла.

Моё сердце сжимается от её горя.

Мы продолжаем смотреть, и он учится проходить сквозь стены и двигать предметы, а потом на экране появляется Вупи Голдберг, и я начинаю догадываться, к чему всё идёт.

— Вупи — медиум?

— Технически она мошенница, пока Патрик не появляется. Вот почему она в ужасе.

Я фыркаю.

Трипп всё так же держит меня за руку, и мы едим попкорн свободными ладонями. Я не могу оторваться от экрана, желая узнать, как всё пойдёт дальше.

— Нет уж. Увижу, как монетка скользит по двери и поднимается в воздух, и меня тут же ветром сдует. Как она может быть такой спокойной?

— Ну а если бы после моей смерти кто-то пришёл и рассказал тебе такие подробности о нас, которых никто больше не знал, ты бы ушла, не дослушав? — спрашивает Трипп.

— Да никогда! Потому что тебе вообще не разрешается умирать, раз мы наконец вместе. Но если бы это случилось и тебя убили, я бы ждала, что твой призрак задолбает медиума, пока та не согласится передать мне весть, и мы бы вместе вычислили убийцу.

Он улыбается.

— Договорились.

Сцены, где Патрик заставляет Вупи изображать Риту Миллер, чтобы отомстить Карлу, — просто улёт. Я хочу, чтобы эта сволочь сгнила.

И когда осколок окна пронзает грудь Карла, а его утаскивает чёрный дым, я широко улыбаюсь. Это было куда более удовлетворяюще, чем смерть Уилли, хотя именно он стрелял в Патрика. Но Карл был зачинщиком.

— Слава Богу. Никто не замышляет убить моего Патрика и не остаётся безнаказанным.

Трипп усмехается.

— А теперь смотри...

— Ох, моё сердце больше не выдержит, — шепчу я, когда вижу свет над Патриком, и он прощается с Деми и Вупи.

Горло жжёт, я изо всех сил сдерживаю слёзы, но в итоге они всё равно катятся.

И я думаю о том, как всё это отражается на Триппе, у которого был собственный опыт утраты лучшего друга.

Когда последняя сцена заканчивается, и Патрик исчезает в новом доме, Трипп наклоняется и большим пальцем вытирает мою щёку.

— Ну как, понравилось?

Я сверкаю глазами.

— Считай, что... может быть.

— Конечно, понравилось. Но, чёрт возьми, как же это было тяжело.

— Да, — кивает он.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда включается свет и замечаю, какие у него красные глаза.

— Всё нормально. Просто подумал о Билли и о том, как хотел бы успеть с ним попрощаться.

— Я тоже этого хочу для тебя.

— Но знаешь, приятно, что на этот раз у меня не случилась паническая атака, как обычно бывает, когда думаю о нём. Думаю, это потому что ты была рядом.

— Правда? — я крепче сжимаю его руку. — Значит, нам нельзя расставаться никогда.

Он широко улыбается.

— У меня с героем Патрика всё-таки есть кое-что общее. Помнишь, он говорил в начале фильма, что всякий раз, когда в его жизни происходит что-то хорошее, он боится это потерять? Вот это ровно то, что я чувствую, когда становлюсь таким счастливым. Будто не заслуживаю, и это у меня отнимут.

Его слова пронзают меня, разбивая сердце снова, после всего, что я только что пережила. Его честность переворачивает мою душу, и я думаю о том, что никогда не вынесу, если Трипп пострадает по моей вине.

— Я никуда не уйду, — обещаю я, обхватываю его лицо ладонями и целую. — Никто не сможет помешать нам быть вместе и счастливыми.

Ноа будет на седьмом небе, когда я расскажу ей новости, а родители Триппа уже меня любят, так что останется только держать Трэвиса подальше.

— Отвезти тебя домой или хочешь остаться у меня? — спрашивает он, когда мы идём, держась за руки, через парковку.

— Ночевка? Эм, да, пожалуйста! — я засияла при мысли, что проведу всю ночь, свернувшись рядом с Триппом. Наверное, я должна бы нервничать, ведь мы ещё никогда не делали этого раньше, но меня переполняло только предвкушение.

Он усмехнулся, и когда мы подошли к его пикапу, он оттолкнул мою руку, стоило мне дотронуться до дверной ручки. Когда он сам распахнул дверь, я расхохоталась над его настойчивостью не позволять мне открыть её самой.

— Удивительно, что ты вообще позволил мне идти самой, — поддела я его, когда он запрыгнул на своё сиденье.

— Я подумал, что тащить тебя снова на плече могли бы воспринять неодобрительно.

— Ну, на будущее: есть только одно обстоятельство, когда это допустимо. Когда я голая, а ты бросаешь меня, как тряпичную куклу. Вот тогда можно и на плечо закинуть.

Из его горла вырвался низкий рык, и он вцепился в руль обеими руками.

— Ты понимаешь, что ехать до моего дома сорок минут? Обязательно доводить меня до стояка каждый раз, когда мы садимся в мой грузовик?

Я пожала плечами с самодовольной улыбкой.

— Упс.

Но я знала, что не стоит сильно дразнить его, когда снаружи кромешная тьма. На сельских дорогах полно опасностей: то олень выскочит, то какой-нибудь водитель зазевается и резко вильнёт.

Пока мы ехали обратно в Шугарленд-Крик, меня вдруг скрутило, и на серпантине накатила тошнота.

— Всё в порядке? — спросил Трипп, когда я прижала щёку к холодному стеклу.

— Просто немного мутит. Кажется, я съела слишком много сладкого.

— Чёрт, может, остановиться?

Я покачала головой.

— Нет, всё будет нормально, как только мы перестанем ехать.

— Я приторможу. Эти дороги могут вызвать морскую болезнь.

Часть меня хотела сказать ему, чтобы он ехал быстрее и мы быстрее добрались домой, но стоило ему сбросить скорость, как меня отпустило.

— Лучше? — спросил он, когда я выпрямилась.

— Да, странно. Кажется, прошло.

Он взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

— У меня дома есть лекарства, помогут.

Наконец мы добрались до ранчо, и, когда он припарковался, я на этот раз дождалась, пока он сам откроет мою дверь.

— Хорошая девочка, — подмигнул он, помогая мне спуститься.

— Поосторожнее с такими словами. От них у девушек бельё само исчезает.

— О, а твои трусики у меня и так уже есть.

Я рассмеялась, глядя на его самодовольную ухмылку.

— И где же ты их спрятал?

После нашей сцены в кофейном трейлере я всё-таки заехала домой, переоделась и надела новые. Но я бы не возражала, если бы он сорвал и эту пару, а потом тоже оставил у себя.

— Это мой маленький секрет.

Я фыркнула, пока он открывал дверь и жестом пригласил меня войти первой.

— Если я права, они либо в твоей прикроватной тумбочке, где наверняка хранятся презервативы и смазка, либо в бардачке. Чёрт, надо было проверить!

— Мимо и мимо.

— В одном из ящиков комода?

— Не-а.

Я прошла дальше в его дом. Технически это дуплекс, но Лэнден живёт наверху, так что почти квартира. Я была здесь всего пару раз и никогда не успевала толком всё рассмотреть.

— Подожди... я знаю! — сказала я и пошла дальше по коридору, минуя спальню и гостевую, пока не нашла нужную дверь.

— Куда это ты? — он шёл следом.

— Если найду, заберу назад.

— Не думаю. Я их честно украл.

Я распахнула занавеску в ванной и торжествующе рассмеялась.

— А-ха! Извращенец! — схватила их с душевой лейки.

Трипп выхватил их у меня из рук и поднял над головой.

— Не выйдет, Санни. Это моё.

Я вытянула руку, но даже если бы подпрыгнула на двадцать сантиметров, всё равно не достала бы.

— Правда? Не думаю, что прозрачный розовый — твой цвет.

— Нет? — он приложил их к своему щетинистому лицу. — По-моему, отлично сочетается с моим тоном кожи.

— Боже, ты же маньяк по женскому белью, да? У тебя наверняка в ящиках целая коллекция чужих трусиков.

Я потянулась, когда они оказались в пределах досягаемости, но он снова оказался быстрее и отдёрнул руку, держа их надо мной.

И тут тошнота вернулась.

— Кажется, меня вырвет, — сказала я и развернулась к унитазу.

Стоило поднять крышку, как желудок сжало, и наружу вышло всё: попкорн, M&M's, мармеладки и сладкий напиток.

— Чёрт, Санни, — Трипп опустился рядом, придержал мои волосы и гладил по спине, пока волна за волной накатывала.

Через десять минут я уже не понимала, что ещё может выйти, но рвота не прекращалась. Боль была такая, что я всерьёз подумала, будто у меня лопнул сосуд в глазу.

— Всё, кажется, я закончила, — простонала я, и он помог мне подняться.

— Садись, я принесу воды.

Я опустила крышку и откинулась назад.

Когда он вернулся, то протянул мне розовую бутылочку и стакан воды.

— Ну как, легче теперь, когда всё вышло?

Я открыла бутылку, сделала несколько больших глотков и запила водой.

— Не особо. Знаешь, блевануть при тебе — это, пожалуй, номер один в моём списке «фу». Так что, отлично, избавились от этого на раннем этапе, — я поставила локти на колени и ждала, когда тошнота отпустит.

— Пошли, я уложу тебя в свою кровать, поставлю рядом ведро на случай, если станет хуже.

Он поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила, и я прижалась щекой к его груди, пока он нёс меня в спальню.

Когда он ставит меня на ноги, то откидывает одеяло и простыню и велит сесть.

— Я принесу тебе футболку для сна.

Каждое его движение кажется слишком явным, и я стону, когда он поднимает мои руки и снимает свитер. Потом натягивает на меня просторную футболку и помогает стянуть леггинсы, чтобы опустить её до колен.

— Эту можешь тоже оставить себе, — подмигивает он. — Попробуешь лечь?

Я киваю, хотя думаю, что от этого может стать хуже.

Он аккуратно укутывает меня одеялом со всех сторон и поправляет волосы, чтобы они не падали на лицо.

— Совсем не так я представляла нашу первую ночь в твоей постели, — надуваю губы.

— Не переживай, милая. Мы устроим повторную ночёвку, когда тебе станет лучше, — он ладонью касается моей щеки, потом наклоняется и целует в лоб. — Сейчас вернусь с водой и ведром.

Я засыпаю где-то между тем, как он кладёт мой телефон на тумбочку, и тем, как забирается ко мне и начинает гладить по спине.

Когда я просыпаюсь посреди ночи, лампа всё ещё горит, а рядом слышится его тихое сопение. Поворачиваясь к Триппу, я разглядываю его лицо вблизи. Щетина, подчеркивающая резкую линию челюсти. Лёгкое россыпь веснушек на щеках, которые можно заметить только если специально вглядываться. Тёмные ресницы, почему-то длиннее моих. И идеальные губы, которые мне никогда не надоест целовать.

До сих пор не верится, что после всего этого времени, проведённого в мечтах о нём, он наконец мой.

Теперь мне остаётся лишь сделать так, чтобы прошлое осталось в прошлом и я его не потеряла.