От любви до пепла (СИ)

Глава 14

Остаток ночи провожу в зимнем саду. Свернувшись клубком на плетеном кресле и прислонившись лбом к стволу авокадо.

О чем думает человек, в дом которого, вломился потенциальный убийца?

Да ни о чем, и обо всем одновременно. Сидит, уставившись перед собой, и настороженно прислушивается к любому шороху.

Уехал Северов, или бродит где — то поблизости для меня загадка. Как и то, что стало триггером его ярости. Почему, спустя три года, принялся крушить все, к чему имела доступ Ада.

Тут что-то покруче больной ревности.

Где был до этого? Какое участие принимал Герман? Я всегда считала, что он отстранен от подобных интриг. А выясняется, о прошлом каждого из них, мне ничего не известно. Но как обычно, собираю все "плюшки" на себя. Резонно бы поинтересоваться " За Что?"

Вопросы загоняют в тупик.

Что моя мать могла сотворить?

Господи! Какая я идиотка.

Наивно полагаю, что способна бороться против тех монстров, что породило ее обаяние. Запоздало сокрушаюсь, что взялась в игру, правил которой не знаю.

Новый день полосует оконные рамы светом и сознание ясностью. Выбираюсь из укрытия, припрятав нож за пояс домашних брюк. Прежде чем нахожу в себе силы выйти во двор и осмотреть пепелище, в состоянии близком к сомнамбулизму, зависаю посреди гостиной.

Тишина. Оглушительная тишина.

Зажмуриваюсь и убеждаю себя, что как только открою глаза, обстановка вернет надлежащий вид. Произошедшее мне померещилось.

Иллюзорное искажение страхов. Нелепое произведение и воплощение всех моих вскользь проблеснувших мыслей.

Такая взрослая, а все еще веришь в сказки. Ругаю себя за детскую привычку отгораживаться под веками от яви.

Прятаться глупо, черт возьми! Но мне страшно представить, что нить связывающая меня и Ваньку обрывается здесь и сейчас. И я не смогла. Я все испортила.

Надо таки открыть глаза и содрать с себя оцепенение. За меня все решает звук пришедшего уведомления на телефон, где-то в районе кухни.

Вздрагиваю. Раскачиваюсь. Собираюсь и все же иду.

Дай-ка угадаю, кто оставил презент. Издевательски перевязав яблочный гаджет красной лентой и соорудив пышный бант.

«Ghost» — С мамочкой разобрались, переходим к папочке. Рядом с телефоном диск. Будь добра, забеги к Герману в офис и сохрани файл на его компьютер.

Ниже к сообщению прикреплено два видео. На одном нападение в «Стоун and Шайн». Но таковым оно не выглядит. Скорее разоблачение неверной невесты. В действиях мужского силуэта нет ни капли резкости. Он сжимает меня с ярко-выраженной страстью. И я отзывчиво изгибаюсь в ответ. Когда прижимает к столу, ужас на моем лице, с легкостью можно принять за неподдельный экстаз. Вот как это выглядит. Совсем не повадки насильника и его напуганной жертвы.

Второе видео, еще хуже. Моя спальня. Мое обнаженное тело сбивчиво извивается в удовольствии. Стоны, и пошло хлюпающие звуки, красноречиво утверждают правдивость каждого кадра. Северов при этом остается в тени. Лишь его пальцы, исчерченные татухами на фоне белого атласа белья, не оставят сомнений в том, что происходит. И он реален.

Расчетливость Тимура поражает. Выверенность действий обескураживает. Впечатление что он наблюдает за мной, не на шутку развивает нервозность. Сжимаю айфон крепче и листаю список контактов, выискивая Лавицкого. Больше за помощью мне обратится не к кому. Новый месседж прерывает суетливые метания по дисплею.

«Ghost» — На случай, если соберешься поплакаться гейскому дружку. К Лавицкому претензий нет. Вмешивать его в семейный конфликт не советую, как и прятаться у него. До встречи, Кукла Каринка. Мне понравилось, играть с тобой по ночам. А тебе? Уверен, что ДА!!

«Карина» — Цель моей игры — найти тебя и уничтожить. Правил и ограничений, как я понимаю — нет.

«Ghost» — Удачи! У Ады спроси как. Вот у нее был опыт, а ты всего лишь ее невзрачная копия. Очень сомневаюсь, что в кукольной голове есть что-то помимо баланса карты, иначе не оказалась бы в таком положении.

Разъяренно срываюсь и заношу ненавистного собеседника в черный список. Ровно секунда и карандаш абонента снова марает электронные поля.

«Ghost» — Очень грубо с твоей стороны. Мы же вроде распили мировую. Спорим, в эту секунду ты поджимаешь свои порнушные губы от досады. Обнимаешь себя за плечи. Замерзла, Белоснежка?

«Карина» — Ты редкостный ублюдок. В моем распоряжении деньги и связи. Тебя уже не существует.

«Ghost» — В точку, Беби — Айс. Меня — нет. А Ты как всегда мила.

«Ghost» — Пиздато смотришься, Кукла Каринка, когда напугана.

Руки трясутся, и я несколько раз промахиваюсь мимо кнопок кофемашины. При этом не отрываю взгляд от телефона. Голова кружится дико. Теряю обретенный ресурс и поддаюсь, накатившей как прибой, панике.

Не знаю, сколько проходит времени, но оно жутко тянется. Снова и снова оживляю экран, перечитывая переписку. Буквы сливаются, но количество прочтений переваливает за сотню. Я уже досконально вызубрила слова, вплоть до запятых.

Нужно что-то делать, но не пойму что. Само собой выполнять его поручения, я не собираюсь. Моральный прессинг вызывает у меня реакцию обратную подчинению. Настолько ярко вспыхиваю всем красочным многообразием негатива, что готова порвать Тимура на куски.

Каким образом добраться к видео, абсолютно не догоняю. Знаю одно — их нужно удалить. Ведь если они попадут к Стоцкому, подкрепленные докладом Ники, то мои оправдания жалко разлетятся по воздуху. Личные встречи с Северовым? Неоправданный риск.

Нет. Это исключено. Как бы мне не хотелось со всем триумфом растоптать его лично, но...

Всегда остается но..

— Каро! Любимка!! Каро, — раскатистый бас Арса распространяется радостным эхо по телу. Ноги безвольно подрагивают, отказываясь держать непосильную ношу веса. Но, все же, собравшись, не позволяю себе распуститься и прислониться к столешнице.

— Я здесь, — подаю признаки жизни. Звучу утомленно. Выгляжу, как последний выживший в бою. Так что, почему Арс застывает как вкопанный, на пороге кухни, вполне объяснимо.

— Как ты?! Что этот выродок тебе сделал?! — не скрывает беспокойства. Ему и приближаться нет надобности, чтобы определить, насколько я сейчас уязвима.

— Я уж и не знаю с чего начать, — На самом деле, хочу вернуть себе равновесие. Язык стягивает спазм, и перечислять события, для меня пытке подобно. Искать выход и бороться. Все это кажется невыполнимым. По крайней мере в минуту полного истощения эмоционально и физически. — Арс, поехали к тебе. Позже вернусь за вещами, а сейчас не могу заставить себя, делать хоть что-то, — признаюсь негромко.

Подойдя, притискиваюсь к его груди и молча, прошу меня обнять. Подпитываюсь, той надежностью, что излучает его тепло. Арс скользит руками по спине, укутывая сверху полами пальто. Закрывая и отгораживая от недружелюбного внешнего мира. Лишь в эту секунду чувствую, что я в безопасности.

— Он не… — останавливается, боясь меня ранить оговоркой.

— Нет. Честь осталась нетронутой.

— Шутишь, — кивает с легким упреком.

— А что мне еще остается. Северов и тот, кто напал на меня одно лицо. Что? Не ожидал? Так вот я тоже. А еще того, что он проникнет в дом и устроит показательное сожжение чучела Ады, — горько усмехаюсь, на произнесенный бред, и доверительно выкладываю остатки.

— Соберешься праздновать Хеллоуин, скину контакты аниматора, он мне все утро написывает и предлагает, устроить на вашей фирме саботаж, а если откажусь, то Стоцкий получит видео, на которых мне очень — очень «хорошо», как сам понимаешь, не с Германом.

— Вот, дерьмо! Каро, малышка. Прости дурака. Хотел как лучше, а…

— Получилось паршиво, — заканчиваю его фразу, — Фенита ля комедия, Арс. Купишь мне домик во Франции, когда стану отверженной?

— Я ведь тебе даже не позвонил. Спасибо Нике. Это она Захару продолбила на телефон. Я-то свой в машине оставил, — растянутая тревога холодит пространство, и Арс теснее давит на плечи.

Ника — мелочь, в сравнение с тем, что мне грозит. Даже не заостряюсь.

— Лавицкий, прекрати. — отбиваю муки совести в его речи, но с облегчением принимаю заботу. Хоть кому-то я не безразлична, — Я уже большая девочка и … — запинаюсь, получив по груди ядерный толчок. В полной мере вдруг ощущаю итоги последствий. Подняв глаза, обращаю мольбу в полу ироничную просьбу, — совру, если скажу, что не нуждаюсь в присмотре. Арс, помоги мне, — короткий вдох, давшийся с трудом, и выпихиваю из себя остаток предложения, — Избавься от Тимура, и не важно, каким способом, — саму передергивает от количества злости в голосе.

— Да уж, не догадывался, что за дьявол скрывается за этими красивыми глазами, — Арсений огорошен, но не так сильно, чтобы возмутиться.

На краткий промежуток виснет пауза. Возможно, я махнула лишку, натравливая друга, как хорошо обученного пса на кусок мяса. Но одержимым игроком хватаюсь, за идею, как за тонкую соломинку, по которой я пройду на следующий уровень. Стану женой, а этот статус сулит недосягаемость.

— Я не имею в виду, убей. Я… не знаю, просто очень устала, — делаю голос милым и покаянным. Сглаживаю резкость, корча жалобную мордочку.

— Ну-ну. Верный, Арс, все исправит и уничтожит всех, кто обижает его Любимку, — утешает вкладывая некую трепетность. Освобождает руки и перекидывает свое пальто мне на плечи. Я с неохотой отстраняюсь, поправляю на нем скомканную рубашку и ровняю галстук.

— Что и даже Германа не пощадишь, — интересуюсь с лукавой улыбкой.

— Кто знает, на что я готов, ради твоей улыбки и спокойствия.

Надеюсь, на многое. Потому что то, о чем я прошу — чудовищно, и гораздо весомее чем, просто поддержка.