Глава 2 Зайчик-принц

Серебристая парча. Нежная, сверкающая, как крылья ангела. Кружева, столь тонкие, что кажутся паутиной. Тонко-выделанный лён, ласковый, как котёнок…

Матушка дважды входила в мою комнату, но умело поставленная в коридоре швабра, от которой вела невидимая в полумраке ниточка, помогала мне вовремя прятать шитьё и юркать в постель. Прямо так: в панталонах и блузе. Я хныкала, закатывала глаза, кашляла, и маменька наконец сдалась, разрешив мне не ехать на бал.

Когда начало темнеть, к крыльцу нашего дома, грохоча всем, чем только можно грохотать, подъехала наёмная карета, и мы с Золушкой остались одни.

Я велела ей нагреть большую бадью воды и вымыться, а сама принялась поспешно дошивать костюм. Да, признаюсь, шить вручную менее приятно, чем на швейной машинке. Но с другой стороны… Это платье было нужно лишь на одну ночь. Кто там станет рассматривать неровные строчки?

Отпоров рукава с одного из своих платьев, я перешила их на то, что приготовила для Золушки. Пошарилась в шкатулках, которыми были уставлены все предметы мебели в моей комнате кроме кровати и платяного шкафа. Впрочем, под кроватью тоже обрелись сундуки. Перебрала драгоценные цацки.

Отмытая Синдерелла поразила своей совершенной красотой. Нет, ну ангел, да и только! Этот ваш… как его… принц будет трижды идиотом, если не женится на моей сеструхе.

Мы быстро перекусили паштетом и хлебом, и, с её подсказками я облачила будущую королеву в платье, нацепила несколько ниток жемчуга, серебряный пояс, переливающийся драгоценными камушками. Прищёлкнула пальцами. Попыталась уложить волосы. Не получилось. Тогда я просто убрала их в сетку из серебряных ниток, украшенных чем-то мелким и сверкающим. Всё равно головной убор всё скроет.

Головным убором оказалось нечто вроде кокошника с длинной…. э-э-э… фатой? Накидкой? В общем, красиво и с причёской можно не заморачиваться.

— А ты? Я думала, это для тебя, — растерянно пролепетала сестрёнка, не в силах оторвать взгляда от своего отражения.

А смотреть было на что!

Я подула на пальцы, исколотые иголкой.

— Что я там забыла? — фыркнула насмешливо. — На вот, чтобы всё было по-честному.

Пошарив под подушкой, я достала брошку в виде золотистой тыквы и приколола к лифу сказочной героини моих снов. Понятия не имею, откуда у меня эта брошь, но ведь и всё остальное — тоже неизвестно откуда. Сны — такие сны! Я обнаружила её, когда пряталась в постели от маменьки: уколола руку.

Оставив Синди ахать и охать, я поспешно переоделась в костюм пажа, старый, потёртый, который купила почти за бесценок у уличного торговца, когда мы с сестрицей гуляли от лавки к лавке, выбежала на улицу, и довольно скоро мне повезло найти экипаж. Кучер девицу во мне не опознал. И к лучшему.

По пути во дворец я велела завернуть к стекольщику.

— Дрэз… — Золушка беспокойно выглянула из окна. — Мы опоздаем!

— Не кипишуй!

Я спрыгнула с запяток, забежала в покосившийся, уже знакомый домишко.

— Всё, как вы приказывали, — угрюмый мужик с опалённой чёрной бородой поставил на прилавок пару изящных стеклянных туфелек.

Ну, не хрусталь, не хрусталь. А я что могу сделать?

Внутри они были проложены мягкой ватой. На подошвы наклеен атлас. Как говорится — сделала, что могла.

Как оказалось, самое сложное в хрустальных туфельках — уговорить Золушку их надеть. Клянусь, на миг в её лазурных очах промелькнуло искреннее беспокойство о моём душевном здоровье.

— Они же стеклянные!

— Так надо, Синди. Так надо. Просто поверь и обувайся быстрее. Пока мы и в самом деле не опоздали.

Она осторожно засунула ступни в прозрачные футляры. Я снова забралась в карету. И вдруг мне вспомнилась четвёрка бешенных вороных.

— А принц-чертополох это Марион? — уточнила на всякий случай. — Или это его брат? Старший? Младший?

— Дядя. Двоюродный, кажется. Тайный советник короля. Но что с тобой, Дрэз? Как ты могла об этом забыть?

Золушка осторожно коснулась моего лба нежными пальчиками.

— Ну… вот так. Как-то.

Я попыталась вспомнить всё, что смогла о сказке, но никаких тайных советников в моей памяти не наблюдалось. Ну и ладно. Честно признаться, в данный момент меня больше беспокоило, что сон уж слишком какой-то длительный, что пальцы, истыканные иголками, до сих пор саднит, а спина ноет. Уж слишком всё реалистичное. К тому же, деревянная скамейка, пусть и обитая тканью — не самое удобное сиденье.

Карету потряхивало, нас трясло на ухабах. Капец. Они тут что, вообще без рессор ездят?

Я оглянулась на Синди. Та мужественно терпела. С другой стороны: хочешь замуж за принца — терпи неудобства карет и корсетов.

Как же хорошо, что я избавилась от этого костяного чудовища! Что ни говори, костюм мужчины намного удобнее. Да, стёганная ватой куртка. Дублет, гаун… я не разбираюсь. Да, смешные круглые шортики, подбитые всё той же ватой, которые натягивают прямо на чулки. И ещё эта шляпка с пером — смех да и только. Но всё лучше, чем… хоть дышать можно. А бедняжке ведь ещё и танцевать в этом предстоит!

Отдёрнув шторку на окошке, я просунула голову наружу.

Мы уже выехали за город. Дорога вела мимо громадных шелестящих теней. Деревьев, видимо. Было уже темно, и лунный свет отражался от блестящих листьев и белой каймы кучевых облаков на горизонте. На небе переливались звёзды, и вечер был словно создан для первого свидания Золушки и Прекрасного Принца как-там-его…

Я снова посмотрела на облака, глубоко вдохнула ночную прохладу, улыбнулась.

Ну и пусть. И ладно. Пальцы болят, спина ноет, но это всё — такие пустяки! Зато одна прекрасная девушка обретёт счастье. Пусть даже и во сне…

И я снова откинулась на сиденье, опустив шторку.

Вздрогнула.

Рывком отдёрнула и снова выглянула. Облака, говорите?

— Синди! — завопила я. — Это же — горы! Самые настоящие! Со снежными вершинами! Да посмотри ты в окно!

Золушка опасливо покосилась на меня, выглянула на минуточку, но тотчас нырнула обратно. Стиснула ручки в кружевных — моих — перчатках.

— Как ты думаешь, — спросила меня дрожащим голосом, — он… он… с ним можно будет потанцевать?

— Конечно, — раздражённо отмахнулась я.

Вот глупая! Не только потанцевать — за него замуж можно будет выйти. А горы… ох! Ни разу в жизни не видела их вот так… Нет, в детстве разве только. Мама не очень любила, боялась оползней и вообще не понимала, чем там любоваться. А папа смеялся, что налюбовался ими уже достаточно…

Стоп. В каком смысле мама и папа? И ведь речь не о маменьке, не так ли? Я начинаю вспоминать, кто я такая? Значит, скоро проснусь? А… как же бал? Я зажмурилась покрепче. Будет обидно не досмотреть.

Прошло не менее часа прежде, чем карета остановилась. Я распахнула дверцу, выпрыгнула, обернулась и подала красотке руку. Пальцы Золушки ощутимо дрожали. Да и она сама — тоже. Замёрзла что ли?

Королевский замок возвышался над нами всеми своими сияющими окнами, окошками и окошатками, башенками, флюгерами и террасами. К нему через пропасть вёл мост, кажется, подъёмный, который караулила стража. И я фыркнула, вспомнив знаменитый фильм с престарелой Золушкой и забавным королём. «А брюнетка или блондинка? Нет, не видали».

Интересно, потребуют ли показать, ну там, паспорт, билет оплаченный? Не всех же подряд пропускают в дом короля?

Оказалось — всех подряд.

Нас никто не остановил, и мы прошли в парк с аккуратно подстриженными деревьями и широкими аллеями, вдоль которых белели античные мраморные фигуры. Где-то в темноте, освещённой низенькими фонарями, огонёк в которых метался и дрожал, журчали фонтаны.

Синди вцепилась мне в руку:

— Дрэз, я боюсь!

— Да ладно тебе! Ну придёшь, попляшешь. Чего бояться-то?

— А если мачеха узнает?

Из распахнутых окон до нас доносились звуки весёлой музыки и смех. Я остановилась, взяла девчонку за руки, заглянула в широко распахнутые глаза.

— Послушай, Синди… Почему ты её так боишься? Ну, узнает. И что? Что она тебе сделает?

— Ты не понимаешь!

— Не понимаю. Ты — дочь твоего отца, хозяина дома и вообще. Разве нет? Ты — наследница. А не твоя мачеха. Я бы давно на твоём месте послала бы нас всех к чертям собачьим. Зачем ты всё это терпишь? Положение служанки, да нет, не служанки даже — рабыни. Служанки зарплату получают. А ты — нет. Издевательства и вот это всё! Я действительно не понимаю!

Она выдернула руки из моих рук, гневно нахмурилась.

— Дрэз, я не могу понять, что на тебя нашло. Но ты же знаешь: я не могу! Перестань надо мной издеваться!

Её розовые губы дрожали, на глазах выступили слёзы. Я отступила и в недоумении посмотрела на Золушку.

— Хорошо-хорошо. Я только хотела помочь. Всё, забили. Давай. Выше нос! Ты прекрасна, ты просто огонь. Шуруй в замок и зажги там с принцем не по-детски!

— Ты странная какая-то, — тихо отозвалась Синди, но то ли недавний взрыв непривычной ярости, то ли мои дружеские напутствия придали ей воодушевления, и Золушка всё же бодро зашагала во дворец.

А я почувствовала, что ещё немного, и меня скрючит, как девяностолетнюю бабку.

Всё.

Я сделала всё, что могла. Я — настоящая фея. Я — молодец, я — умница, и…

Где бы прилечь незаметненько? Мне как-то стало не до пышного бала, не до принцев, принцесс, и любопытство мучило меня намного слабее, чем усталая спина. А вы попробуйте сшить за день платье в стиле Анны Болейн! Да ещё из парчи и бархата. А я посмотрю.

Может быть, в глубине парка, там, в темноте, есть скамейки? В Петергофе вот есть…

Я медленно пошла по боковой дорожке, удаляясь всё дальше и дальше от освещённой аллеи. Скамейку нашла в укромном закутке самшитовых шпалер. Со слабым стоном рухнула, вытянулась на спине. Блаженство!

Закрыла глаза.

Замелькали разноцветные огни, завыла сирена скорой помощи…

— За кого вы меня принимаете, Ваше высочество? Нет, нет, я не такая!

Истеричный женский голос разрезал тишину. Я открыла глаза. Темно. Голоса совсем рядом, но людей в темноте не видно. И вкрадчивый, почти мурлыкающий, опасно-бархатистый голос:

— Знаю, моя девочка. Ты совсем не такая, как все остальные. Если бы ты знала, как я устал от всех этих продажных дам, готовых отдаться мне прямо вот тут! И всего лишь потому, что я — принц. Клянусь, все эти пустые красотки готовы выпрыгнуть из собственных платьев в мою постель. Но ты — ты совсем другая. Я сразу это понял, едва увидел тебя.

— Что вы делаете? — горячо зашептал женский голос.

Совсем рядом со мной раздались подозрительные шорохи, а я вся заледенела. Золушка? Принц? Как-то… не по сказочному это всё. А мужчина продолжал, и его голос становился всё более возбуждённым и хриплым.

— Ты такая… такая удивительная! Никогда не встречал таких необыкновенных. Ангел, слетевший с неба! Будь моей музой, моей песней, смыслом моей жизни…

— Я… я… — лепетала девушка.

Проклятье! Да её же сейчас разденут и вот прям тут поимеют. Музу. Не то, чтобы я была вот прям совсем против. Я не ханжа. Двое хотят — почему бы и нет? Хотя я не люблю такие вот разводы в стиле «единственная» и всё такое. Но… Не рядом же со мной?

Я приподнялась на локте.

— Ваше… — сделала ещё одну попытку не стать соблазнённой неизвестная мне девица.

Но голос её уж как-то слишком подозрительно растекался истомой.

— Скажи, что ты меня любишь! — потребовал соблазнитель. — Скажи, или… Если нет, я прямо тут покончу с собой!

— Ах-боже-нет!

Послышались лязг металла, затем звуки борьбы. Я едва не расхохоталась в голос. Дешёвые понты! Неужели на них ещё кто-то ведётся?

— Ваше высочество, не надо! Прошу вас!

— О Катрин, мне жизнь без вас не нужна!

— Ах! Я… я люблю вас, мой принц…

Я зажала рот руками, давясь от смеха. Да, судя по звукам страстных поцелуев, неизвестная мне Катрин скоро пополнит донжуанский список принца. Интересно, какого из них? Надеюсь, не того, который должен стать мужем Синди? И вообще, принц один или их несколько? Как бы так… узнать потихоньку? А то Золушка угодит из огня да в полымя. Из рук мачехи да прямо…

Аккуратно поднявшись, я подошла к шпалере и раздвинула веточки самшита. Но, конечно, в темноте смогла увидеть лишь слившийся воедино силуэт пары.

— Ваше высочество, — жёсткий голос человека, донёсшийся откуда-то слева от нас, мужчины, привыкшего отдавать приказы, заставил девушку отскочить от любовника, — бросайте свою потаскуху и возвращайтесь на бал.

— Как вы… как вы смеете…

Голос девушки зазвенел от ярости и смущения. Она принялась поспешно поправлять корсет.

— Простите, графиня, не признал, — в презрительном тоне незнакомца совершенно не ощущалось раскаяния. — Оставьте нас.

— Дядя, вы не вовремя, — с досадой заметил принц.

— Я всегда вовремя. Графиня, подите прочь.

Луна выскочила из-за тучи, и я увидела подходящего к нам мужчину. Он был высок. Его одежда сливалась с тьмой. А вот белые длинные волосы, собранные в хвост, казались лучами яркой луны. Дядя принца подходил слева, а потому я видела лишь его горбоносый профиль, но, честно сказать, мне хватило, чтобы застыть на месте, притворившись тенью, и не удивляться тому, что графиня Катарина мокрой кошкой проскакала мимо и поспешно скрылась где-то в ночи. Я бы, пожалуй, тоже скрылась. Да кто ж мне разрешит?

А вот принца не проняло.

— Дядя, — насмешливо и небрежно заметил он, — пришла вам охота девчонок распугивать. Бал успеется. Я вообще не тороплюсь на брачное ложе. К чему, если есть столько более привлекательных лож?

— Марион, вы сейчас же вернётесь в замок, пригласите Белоснежку на танец и будете весь вечер вести себя как смирный, пушистый зайчик.

— Боже, дядюшка… вы сами-то поняли, что сказали?

Принц, невидимый мне, рассмеялся. Да, сравнение с зайчиком, с учётом их…. э-э-э… сексуальной активности, оказалось метким. А я, признаться, взгрустнула. Всё же это Марион. Бедная Синдерелла…

Дядя внезапно резко шагнул вперёд, клешнями впился в плечо племянника, наклонился к нему и прошипел:

— Не переступай черту, мальчишка.

Принц попятился назад, спиной почти упершись в шпалеру. Он был высоким, но дядя едва ли не на голову возвышался над племянником.

— Или что? — процедил Марион. — Что будет, если я её переступлю?

Слабоумие и отвага, честное слово! Мне вот не хотелось бы узнать. От «дяди» за версту несло чем-то страшным, зловещим и очень тяжёлым. Видимо, это и есть тот самый зловещий Чертополох.

— Ступай во дворец, — едва не плюнул он.

Надеюсь, дядюшка уберётся вслед за племянником. Не хотелось бы мне оставаться наедине с этим типом. Молчание продолжалось несколько минут. Наконец Марион сдался:

— Хорошо, дядя. Я вернусь к гостям и буду плясать с милой девочкой Белоснежкой. И оттопчу ей все ноги, если изволите.

— И предложишь ей свои руку и сердце.

— Печень и почки, пятки и колени. Но ты вот над чем подумай, дорогой мой принц Фаэрт: а не завидуешь ли ты моей молодости и успеху у дам? Я чертовски обаятелен, а ты… прости, но…

Я не удержалась и хихикнула. Укусила себя за губу, но было поздно: меня услышали.

Чёрная высокая фигура единим рывком порвала деревянную сетку, оплетённую самшитом, и шагнула ко мне. Я бросилась наутёк, но тут же рухнула, едва успев выставить вперёд руки. Кожу ладоней обжёг гравий. Подножка! Как нечестно-то!

Надо мной склонился молодой мужчина, тёмные волосы загораживали его лицо от света, я видела лишь, что он усмехается.

— Ты кто, малец?

Меня схватили за шиворот и поставили на ноги.

— Это было нечестно! — пылая негодованием, заявила я.

— Как же мне стыдно-то! — издевательски покаялся он.

Лязг металла, и в мою спину ткнулось что-то острое.

— Говори, — голос, от которого судорога сводит ноги, — кто тебя подослал.

Мне поплохело. Я бросила украдкой взгляд в сторону, но… успею ли? Марион указательным пальцем поднял моё лицо за подбородок, прищурился. Но боялась я не его, ох, не его. Тот, кто стоял позади, был намного ужаснее. Принц почти дружелюбно поинтересовался:

— Как тебя зовут, малыш?

— Дрэз, — честно призналась я, надеясь, что это имя что-нибудь им скажет.

Например, что я — дочь уважаемой матроны. Богатой женщины. И, если меня тронуть… Но, увы, моё имя, кажется, не сказало им ни о чём.

— Дрэз, — задумчиво пробормотал распутный красавчик, словно пытаясь что-то вспомнить. — И чей же ты сын, Дрэз?

Остриё дядюшкиной шпаги кольнуло между лопаток ощутимее.

— Кто тебя подослал? — повторил вопрос ледяной голос, непривыкший повторять. — Назови имя твоего хозяина и умрёшь безболезненно.

— А не умирать можно? — не выдержала я.

Марион рассмеялся.

Загрузка...