Под парусами через два океана

В пассатах

С раннего утра 15 июня на судне царит оживление. Снимаются чехлы с парусов, разносятся снасти. Мы готовимся к выходу в океан. Вчера с утра приняли воду, после обеда рабочие закончили конопатку палубы и тепло попрощались с командой, особенно с Быковым. Али, перевязанный в последний раз Александром Семеновичем и снабженный перевязочными материалами, стоял на самой корме лодки и долго-долго махал нам рукой. Даже «мистер Самбо», которому на прощание мы подарили две пачки «Казбека», чтобы он не позарился на сделанные нашими матросами подарки рабочим, махал шляпой с кормы катера.

Сегодня на борту один только полицейский. Но вот около 11 часов подходит катер, забирает и его и передает официальное разрешение властей покинуть порт. Запрашиваем «Барнаул» и, получив ответ «добро», ровно в 12 часов начинаем сниматься с якоря. Ветер свежий, суда на рейде стоят близко друг к другу, и я решаю выходить под мотором.

Медленно ползет в клюз якорная цепь, и ее звенья, лязгая, исчезают в канатном ящике. Вот якорь отделяется от дна, и начинает работать машина. «Коралл» направляется в проход между водоналивной баржей и кормой китобойца «Белуха». На палубе китобойца суетятся люди, приготовляя судно к съемке с якоря. Пройдя «Белуху», начинаем резать нос «Барнаула». Из-за опасности задеть за его туго натянутую якорную цепь мы держим прямо на корму португальского сторожевого корабля. Расстояние быстро уменьшается. Мы должны подойти к нему довольно близко и только тогда начать поворот. Пристально смотрю на корму сторожевика. Возле меня стоит Мельников, Шарыгин — весь внимание и крепко держит ручки штурвала. Несколько португальцев выскакивают из надстройки и застывают, глядя на идущее прямо на них судно. Часовой около кормового флага делает несколько шагов в сторону и отступает к противоположному борту. Все! Больше идти этим курсом нельзя, да и не нужно. Круто повернув, режем корму сторожевика в 10–15 метрах. Все в порядке.

На «Барнауле» трижды гудит гудок, мы отвечаем. Теперь мы увидимся только по ту сторону океана, у острова Сент-Люсия. Лавируя между стоящими на якорях судами, выходим на открытую часть рейда. Справа проплывает корма громадного американского парохода. Он почти пустой и высоко возвышается над водой. На его корме, которая значительно выше нашей надстройки, стоят несколько человек. Один из них — негр в белом колпаке, очевидно, повар, поднимает руку и машет нам. Быков, тоже в белом колпаке, стоит на палубе около камбуза и отвечает ему. Тогда и остальные американские матросы и кочегары машут руками, наши матросы отвечают.

Чем дальше на рейд, тем сильнее ветер, и вот уже первые брызги от разбивающихся о борт, пока небольших волн, летят через судно, кропя палубу и людей. Отдаю распоряжение ставить паруса, и сейчас же, усиленная мегафоном, гремит команда:

— Пошел все наверх паруса ставить!

Люди понимают, что многочисленные наблюдатели со всех судов, стоящих на рейде под самыми различными флагами, следят сейчас за нами, поэтому работают с особенным усердием.

Несмотря на свежий ветер, мгновенно взлетают наверх огромные фок и грот, поставлены бизань и кливеры, с шумом надулся брифок, и «Коралл», кренясь на левый борт, быстро прибавляет ход. Постановка парусов закончена за 16 минут. Поздравляю всех с отличными рекордными результатами. Матросы, улыбаясь и перекидываясь шутками, начинают налаживать снятый на время стоянки палубный душ. Сделав последний выхлоп, замолкает мотор, слышнее делается свист ветра и шум разрезаемой воды за бортом. Все ускоряя ход, «Коралл» выходит из бухты Порто-Гранде.

Далеко справа остается черная скала с маяком, и, обогнув мыс, мы идем по проливу между островами Сан-Висенти и Санту-Антан, направляясь на юг.

Ветер здесь по-прежнему дует с силой девятибалльного шторма, и под всеми парусами «Коралл» проносится мимо безжизненных, окаймленных каменистыми рифами берегов острова Сан-Висенти. Пролив постепенно расширяется, и ветер стихает. Когда справа на горизонте показывается мыс острова Санту-Антан, сила ветра не превышает шести баллов. Поворот вправо, и, обогнув остров Санту-Антан с юга, к 17 часам мы выходим в океан. Бесконечная даль, залитая солнцем и покрытая редкими барашками, расстилается перед нами. За кормой уходят в воду мертвые вершины острова Санту-Антан. Ни пятнышка зелени, ни одной птицы в воздухе. Все мертво и пустынно вокруг нас. Скорее, скорее вперед, подальше от этой безжизненной земли, у которой такое страшное прошлое и не менее страшное настоящее.

К вечеру ветер стихает до пяти баллов. Мы вступаем в зону пассатов Северного полушария. С неизменной силой от четырех до шести баллов здесь всегда в одном и том же направлении — с востока на запад — дуют ветры, которые никогда не стихают и не усиливаются. Эта зона представляет собой идеальное место для плавания парусных судов в западном направлении.

Все рекомендованные пути парусных кораблей пролегают с учетом использования этих постоянных ветров.

Ослепительно сияет солнце на синем куполе неба. Небольшие белые облачка быстро проносятся, обгоняя судно, и вслед за ними по поверхности океана бегут пятна теней. Под всеми парусами, чуть кренясь на левый борт, «Коралл» пересекает Атлантический океан зоной пассатов. Ровный пятибалльный ветер приятно обдувает лицо. С шипением проносится за бортом вода, покрытая пеной, изредка всплескиваясь на палубу с подветренного борта и быстро стекая в шпигаты. Стайки летучих рыб беспрестанно взлетают из-под носа и бортов судна и, отлетев далеко в сторону, вновь скрываются в воде. Иногда «Коралл» пересекает целые плавучие колонии аргонавтов, так же как и мы плывущих через океан с попутным пассатом. Некоторые из них проходят вплотную около борта, и тогда под самой поверхностью воды совершенно отчетливо видно коричневое тело моллюска величиной с ладонь взрослого человека и такой же величины пузырь, возвышающийся над водой и служащий парусом этому трансокеанскому путешественнику. Голубые, светло-фиолетовые и розовые пузыри, как яркие цветы, то поднимаются на гребни волн, то пропадают между ними. Размеренно течет жизнь на судне во время длительного перехода вдали от берегов. Вертится за кормой вертушка лага, отсчитывая пройденные мили. Через каждый час звенят склянки. В положенное время сменяется вахта. Ровно в 11 и в 16 часов выстраивается очередь около душа на палубе. В 12 часов, определив местонахождение судна, немного изменяем курс. Мы идем по дуге большого круга, и почти ежедневно, после уточнения своего места, приходится подправлять курс.

Дуга большого круга представляет собой часть линии сечения земного шара плоскостью, проходящей через его центр, и является кратчайшим расстоянием между двумя точками на поверхности Земли. Плавание по дуге большого круга на больших океанских переходах на десятки и сотни миль сокращает расстояние между портами.

Дуга большого круга, при нанесении ее на морских картах, составленных в Меркаторской проекции и имеющих меридианы и параллели в виде прямых, взаимно перпендикулярных линий, изображается кривой линией в форме дуги, выгнутой в сторону полюса и пересекающей меридианы под разными углами. При плавании по дуге большого круга смена курса производится один-два раза в сутки после уточнения своего места путем астрономического определения — обсервации.

Кроме обычных наблюдений в полдень, для уточнения своего места мы производим добавочные повторные наблюдения в вечерних сумерках, когда линия горизонта еще отчетливо видна, а на небе уже зажглись наиболее яркие звезды. Каждый раз с сожалением смотрю на верного друга — Полярную звезду, наблюдение которой всегда дает быстро и точно широту места. Но мы слишком далеко ушли к югу, и Полярная звезда очень низко над горизонтом, меньше 20°, а измерять высоты любых светил, находящихся ниже 30° над горизонтом, не рекомендуется из-за возможности больших ошибок, вызываемых преломлением лучей света в атмосфере, так называемой рефракцией.

Незабываемы лунные ночи в пассатах. Сине-черное небо, постепенно светлеющее по направлению к луне, около которой оно ярко-синее, усыпано, как алмазами, переливающимися разными оттенками звездами. Над горизонтом, как бриллиантовое ожерелье, роскошное созвездие Ориона, около которого сияет самая крупная из всех видимых с Земли звезд — бело-голубой Сириус. Гонимые ветром небольшие белые облачка, закрывая луну, на мгновение принимают янтарный оттенок и снова бело-голубой снежной кучкой несутся по небу. Широкий лунный след, переливаясь, блестит на поверхности воды от борта судна к далекому, четко очерченному горизонту. Лениво всплескивают за бортом гребни попутной волны, как самоцветами, вспыхивая светящимися моллюсками. Над головой, посеребренные луной, возвышаются туго надутые паруса, отбрасывая на правый борт густую тень. Ласковый, теплый ветер слегка заигрывает наветренным краем паруса. Тишину нарушает только металлическое щелканье счетчика лага на корме да шипенье воды за бортом, раздвигаемой идущим вперед судном. Иногда с шумом оторвется от воды стайка летучих рыб и, блеснув в лунном свете своими крыльями-плавниками, исчезнет в темноте.

Закончив астрономические наблюдения и вычисления места судна, долго стою на полуюте, не в силах оторваться от красоты ночного океана, который ласково и нежно приподнимает и опускает «Коралл» на своей мощной груди.

Но вот на баке звенит склянка, два сдвоенных удара — два часа ночи. Оставляю Александра Ивановича достаивать вахту и спускаюсь вниз.

Через полчаса Сухетский стучит в дверь моей каюты:

— Радиограмма с «Барнаула»!

Он вручает мне мелко исписанный листок. Зеньков сообщает, что согласно полученным распоряжениям, всем судам, идущим на Дальний Восток, предложено вместо острова Сент-Люсия идти к острову Сент-Томас в группе Виргинских островов, расположенных восточнее Пуэрто-Рико. Такое изменение совершенно неожиданно.

Быстро поднимаюсь в штурманскую рубку и, сообщив Каримову о перемене пункта захода, начинаю рассчитывать по карте, где удобнее пересечь цепь Антильских островов, чтобы, выйдя в Карибское море, идти к месту нового назначения.

После недолгих размышлений выбираю удобный и достаточно широкий пролив между островами Доминика и Гваделупа. Подсчитав количество миль и наивыгоднейшие курсы, решаю ложиться на новый курс завтра в полдень. Захватив лоцию этой части Вест-Индии, спускаюсь к себе и принимаюсь за изучение нового участка пути.

Виргинские острова, или острова Девы, расположены в цепи Малых Антильских островов, к западу от группы Подветренных островов. В непосредственной близости от Виргинских островов расположен остров Пуэрто-Рико, которым начинается цепь Больших Антильских островов.

Антильские острова были открыты Христофором Колумбом в 1492 году. Колумб принял их за архипелаг, расположенный в непосредственной близости от Индии, и острова получили название Вест-Индии.

Группа Виргинских островов была открыта также Колумбом в 1494 году и, как и все Антильские острова, подверглась варварскому разграблению испанскими колонизаторами, истребившими коренное население островов.

Острова Антильской гряды обезлюдели, и на месте селений, окруженных обширными возделанными полями, поднялись непроходимые джунгли, скрыв под своей листвой остатки сожженных и разрушенных строений. Где прежде жил и трудился человек, пользуясь всеми благами богатой природы тропиков, бегали громадные ящерицы — игуаны, громко кричали в ветвях попугаи да большая змея подстерегала неосторожную обезьянку.

На крупных островах в цепи Больших Антильских прибывающие непрерывным потоком испанские колонисты вели плантационное хозяйство, основанное на рабском труде привозимых из Африки негров. Особенно широкого размаха ввоз негров достиг в XVII веке в связи с общим подъемом плантационного хозяйства Вест-Индии.

Мелкие острова, в том числе и Виргинский архипелаг, долгое время были фактически необитаемы.

Но скоро на этих островах появились новые хозяева. Испанцы безудержно грабили древние города Центральной и Южной Америки, разрушая и уничтожая их культуру. Награбленные драгоценные металлы, камни, пряности и редкие породы деревьев потоком лились через океан и растекались по всей Европе. Испания богатела на зависть прочим европейским государствам.

Этот поток драгоценных грузов привлек внимание морских разбойников — пиратов.

Предприимчивые «джентльмены удачи» стали искать базы где-либо вблизи от путей испанских галионов, вывозивших сокровища. Их выбор остановился на островах Вест-Индии, полукольцом окружающих Карибское море. Постепенно пираты объединялись и создали своеобразную разбойничью коалицию, так называемую Флибусту, располагавшую десятками кораблей и базами на островах.

Главная база флибустьеров, преимущественно французов и англичан по национальности, сначала находилась на острове Св. Христофора, а затем была перенесена к берегам острова Сан-Доминго, на котором ныне расположена республика Гаити.

Одна из крупнейших баз флибустьеров находилась на острове Сент-Томас в группе Виргинских островов. Колоссальные богатства собирались у флибустьеров. Некоторые американские состояния, как, например, состояние известного миллиардера Моргана, ведут свою родословную от удачливых и известных своей жестокостью капитанов флибустьерских судов. История сохранила имя другого предводителя флибустьеров — капитана Флинта, также собравшего неисчислимые богатства. «Остров сокровищ» Стивенсона описывает один из фантастических поисков кладов, зарытых флибустьерами.

С упадком могущества Испании в XVII–XVIII веках началась борьба европейских государств за острова Вест-Индии. Часть из них была захвачена Англией, часть Францией, Голландией и Данией, часть объявлена самостоятельными республиками. Почти одновременно в XVIII веке началось уничтожение колоний флибустьеров.

После разгрома Флибусты Виргинские острова оказались в руках Англии и Дании. Соединенные Штаты Америки, стремясь установить свое влияние на страны Центральной и Южной Америки, спешили сделать приобретения в районе Карибского моря. На Данию неоднократно оказывалось давление, с тем чтобы заставить ее «продать» принадлежащие ей острова. Наконец в 1916 году прямой угрозой захвата островов Соединенные Штаты принудили Данию продать эти острова за 25 миллионов долларов и за «признание» датского суверенитета над Гренландией, и без того являвшейся датской территорией.

В марте 1919 года острова площадью в 345 квадратных километров с 26 тысячами жителей перешли в собственность Соединенных Штатов Америки.

На острове Сент-Томас была создана военная база. Остров Сент-Томас — один из крупнейших в группе Виргинских островов. На этом острове находится административный центр всей группы, город Шарлотта-Амалия с населением в 10 тысяч человек. Подходы к острову несложны и имеют достаточные глубины, но вокруг разбросано очень много островков, совершенно не населенных и не имеющих никакого навигационного ограждения. Следовательно, нам нужно было так рассчитать, чтобы подойти к острову обязательно в светлое время суток.

Из-за чистого утреннего горизонта поднимаются горные вершины острова Доминика, немного правее в дымке угадывается остров Гваделупа. Неся все паруса, «Коралл» приближается к Антильской островной гряде. Переход через Атлантический океан подходит к концу, сегодня около полудня мы вступим в воды Карибского моря.

Почти прямо по курсу, чуть вправо, на фоне подернутых голубоватой дымкой высоких гор Гваделупы показывается низкий остров — Мари-Галант.

Оба острова и несколько близлежащих мелких островов принадлежат Франции. На территории этой колонии, площадь которой равна примерно 1,8 тысячи квадратных километров, живет 270 тысяч негров и мулатов, подвергающихся жестокой эксплуатации со стороны тысячи проживающих здесь европейцев — чиновников и плантаторов.

На палубе оживление, вся команда наверху. Вчера, после ужина, я рассказал все, что знал об истории, природе и экономике Антильских островов, и сегодня все с интересом рассматривают приближающуюся землю.

Остров Мари-Галант напоминает большой зеленый холм, покрытый густым тропическим лесом. О берег острова, окаймляя его белоснежными кружевами, разбиваются волны, подгоняемые неутомимым пассатом. Поравнявшись с островом, ложимся на курс, ведущий к островам Виргинской группы. Остров Доминика, как утюг возвышающийся над водою, остается за кормой. Справа от нас все рельефнее обрисовываются очертания горных склонов острова Гваделупы, мы идем уже Карибским морем. Атлантический океан пройден. Правда, ничего не изменилось вокруг нас: так же покрывает воду барашками пассат, который дует в Карибском море, вплоть до самого берега Центральной Америки; так же ласково светит солнце и белые облачка проносятся по небу. Но настроение уже совершенно другое: близится к завершению еще один этап пути.

На берегу Гваделупы уже можно различить группу строений, к которой идет, блестя белым парусом, рыбачья лодка.

Сразу за строениями начинается темная полоса леса. Наш курс постепенно отводит нас все дальше и дальше от берега острова. Наступают сумерки, и остров совершенно исчезает из виду. Быстро наступает темнота, и зажигаются яркие созвездия. Длинный светящийся след остается за кормой. Вода светится фосфорическим светом, кажется, что плывешь по горящему морю, и только чудом не загорается «Коралл». Неожиданно из-под судна, где-то на большой глубине, появляется большое овальное светящееся пятно. Оно быстро движется в прозрачной воде в сторону от нас, напоминая большой голубой искрящийся щит.

— Что это? Скат? — спрашивает Каримов.

— Нет. Вероятно, морская черепаха, — отвечаю я, и мы следим за голубым пятном. Оно быстро удаляется и вдруг, перевернувшись, вертикально уходит в глубину.

— Какая большая, — замечает Каримов, — вероятно, не меньше полутора метров в длину. Они так и живут в воде?

— Вообще они живут в воде, но иногда выходят и на берег. Свои яйца — немногим меньше куриных, но только без скорлупы — они откладывают в песок на морском берегу, там из согреваемых солнцем яиц и выводятся маленькие черепахи. Местные жители находят яйца черепах очень вкусными, а американцы употребляют их как одну из составных частей яичного порошка.

Впрочем, сами черепахи достаточно вкусны, черепаший суп считается деликатесом. Из щитов черепах выделываются гребни, пуговицы, портсигары и другие изделия. Гребни имеют здесь особенно большой спрос, так как женщины в странах Латинской Америки, по испанской моде, носят их в волосах по нескольку штук сразу.

Мы не спускаем глаз с голубого пятна, пока оно совершенно не исчезает в глубине.

С палубы, где около второго трюма собрались свободные от вахты матросы и мотористы, слышится голос Буйвала.

— Эти моря, — говорит он, — долгое время были ареной самых дерзких и кровавых преступлений пиратов-флибустьеров. Не довольствуясь нападением на суда, они не брезговали и работорговлей, а также грабили города Новой Испании, как тогда называли нынешнюю Мексику и Центральную Америку. Владельцы Новой Испании — испанцы — не оставались в долгу и при случае жестоко расправлялись со своими противниками.

— Ну, все! Полная победа! — громко восклицает подошедший Сухетский. Сейчас последним ходом Павел Емельянович объявил мат Выставному. Счет партий 4:2 в пользу «Коралла». Шахматный турнир с «Кальмаром» закончен. Результаты и ход турнира — завтра в очередном бюллетене.

Все присутствующие очень довольны таким исходом матча и выражают уверенность, что нам удастся добиться победы и в соревнованиях по скорости хода судна.

— А где сейчас «Кальмар»? — спрашиваю Сухетского.

— Пересекает Антильскую гряду к северу от Гваделупы, только что прошел последний мыс и вышел в Карибское море.

На следующее утро, определив свое место, немного склоняемся влево, держа курс на восточную оконечность острова Санта-Крус. Справа лежит обширная коралловая отмель Сабо, к которой приближаться опасно. Близость островов Антильской гряды, остающихся у нас справа, сказывается во всем. Белоснежные чайки то и дело показываются около «Коралла» и, распластав крылья, парят за кормой. За бортом одна за другой проплывают огромные медузы. Иногда большие группы плавающих водорослей расцвечивают море вокруг бурыми, коричневыми и красными пятнами. Матросам приходится все время выбирать вертушку лага и очищать ее от длинных водорослей.

К вечеру слева далеко на горизонте показывается остров Санта-Крус. Ветер неожиданно начинает слабеть. Соответственно скорость хода падает до пяти узлов. Это уже нехорошо. Надежды прийти на видимость острова Сент-Томас к полудню начинают казаться нереальными, но переходить под мотор не хочется, да и как-то совестно идти пассатом без парусов. Пока я размышляю, с полубака раздается громкий испуганный крик:

— Виден грунт! Отмель!

Мгновенно с мегафоном в руке на надстройку выскакивает Мельников, и едва я, бросившись в штурманскую рубку, успеваю крикнуть ему: «Поворот оверштаг!», раздается громкая команда:

— По местам стоять! К повороту оверштаг! Кливер и стаксель — шкоты раздернуть! Право руля! Брифок на правую! Пошел брасы!

Быстро ставлю ручку машинного телеграфа на «Готовьсь». Аврал в полном разгаре. Полощут по ветру кливера и брифок, на полуюте, тяжело дыша, Решетько и Быков стягивают шкоты бизани. «Коралл» уже подходит носом к линии ветра и заметно теряет ход. Слева, там, куда мы только что шли, катятся ровные волны, никаких бурунов, верных признаков отмели, не видно, но вода имеет какой-то беловатый оттенок. Подхожу к борту и, наклонившись, всматриваюсь в воду. Солнце стоит еще высоко, и его косые лучи пронизывают воду на большую глубину. Прямо под нами видно дно. Оно совершенно белое, как будто состоит из песка и каких-то камней. Приглядываюсь — колония белых кораллов! Да, но по карте здесь глубина до 40 метров. Мы сейчас должны пересекать обширное мелководье, тянущееся от острова Санта-Крус по направлению к коралловой отмели Сабо. В чем же дело?

«Коралл» ложится на другой галс. В штурманской рубке звенит машинный телеграф — машина готова. Обращаюсь к Мельникову:

— Убирайте паруса, оставьте фор-стаксель, фок и бизань. Когда закончите, ложитесь на прежний курс. После поворота убрать бизань. На полубак впередсмотрящего. Непрерывно измерять глубину. — И когда Мельников начинает командовать, спускаюсь в рубку и по переговорной трубе передаю в машинное отделение: — Машину держать в полной готовности, по первому требованию дать полный ход назад!

— Есть, в полной готовности полный назад, — глухо слышится голос Павла Емельяновича.

«Коралл» начинает поворот.

Медленно, под значительно уменьшенной парусностью, двигаемся вперед. Непрерывно измеряем глубину. Настороженно стоят у фалов оставшихся парусов матросы, готовые в любую минуту по команде убрать их. На судне совершенно тихо, не слышно ни разговоров, ни шуток, только возгласы Рогалева нарушают тишину:

— Пять метров!

— Шесть с половиной!

— Десять метров!

— Семь и три четверти!

Быстро наступают сумерки, и дно уже больше не просвечивает сквозь воду. Если не выйдем на глубокое место до наступления ночной темноты, то придется до утра становиться на якорь. И вот наконец долгожданное:

— Двенадцать метров!

— Шестнадцать метров!

— Пронос!

— Восемнадцать метров!

— Пронос!

— Пронос!

Лот не достает до дна. Выжидаю еще около получаса и даю команду ставить паруса.

Паруса поставлены. Восходящая луна заливает их серебристым светом. «Коралл» постепенно прибавляет ход. Все тихо и спокойно. Часа через полтора даю машине отбой, но еще долго стою на надстройке, вглядываясь в темноту. Давно сменился Мельников и вышел на вахту Каримов, когда я наконец захожу в штурманскую рубку и начинаю по карте анализировать появление неизвестной отмели.

Конечно, пройденная нами колония кораллов находится на отмели острова Санта-Крус, но на карте таких малых глубин нет. Беру лоцию, в ней также нет никаких указаний на пятиметровую коралловую банку. Когда я записываю в судовой журнал ее широту и долготу, в рубку заглядывает Каримов.

— Что, так и нет этой банки на карте и в лоции? — спрашивает он.

— Нет, ничего нет.

— Ну что ж, будем считать, что открыли новую банку, — улыбается он, — название ей можно дать по имени корабля — «Коралл», кстати, оно и подходит к характеру банки.

— Давать название рано, а сообщить о нашей находке, конечно, следует. Правда, здесь большие суда ходят очень редко, но при осадке около пяти метров идти опасно.