После того случая мы долгое время не пересекались. И неприятные ощущения забылись. Как и прежде, мы с Машкой покидали дом в воскресное утро. В остальное время он был в полном нашем распоряжении!
Нам разрешали приглашать подружек. И Динка не редко гостила у меня. Мы с подругой брали плед, корзину снеков и термос с чаем, устраивались под раскидистой кроной старой яблони и часами валялись, болтая о пустяках.
— Сколько ж тут комнат? — восхищалась она.
— Не так уж и много, — деловито отвечала я, — тут есть дома и покруче!
И я показывала ей соседские зАмки, один краше другого. С резными воротами, видеонаблюдением, и чуть ли не колючей проволокой по периметру.
— Вон, видишь, с башенками? Это местный архитектор живет. Видала, какое гнездо себе сархетектил? А вон там, — я вытягивала руку в другую сторону, и Динка покорно вертела головой. — Там у нас какой-то местный бандит с семьей. У него, говорят, еще подземных этажей целых три.
— А дядя Вадик тоже бандит? — заговорщически шептала Динка.
— Нет! — я убежденно качала головой, — Он директор!
— Аааа, — подруга со знанием дела кивала.
— Ну, просто женское царство! — восклицал дядь Вадя, озираясь по сторонам.
— А вы заведите собаку, — советовала ему Динка, — кобеля!
— Это выход! — посмеивался отчим, — У нас раньше жил пес, Децл. Потом заболел, и пришлось усыпить.
— Почему Децл? — спрашивала подруга.
— Да шут вас разберет, молодежь! — пожимал плечами отчим, — Ну что, Нин? — обращался он уже ко мне, — Не хочешь собаку?
— Я котов люблю, — отвечала я, — вон Машке подарите, карманную болонку. Ей для завершения образа нужно!
Динка хихикала в ладошку, а Машка, до сей поры сидевшая в наушниках, оживляясь, начинала «метать молнии».