Посторонние

Глава 40. Артём

Нина ушла, а я остался стоять, тупо глядя перед собой. Мне так и не хватило духа возразить ей! Я запутался, и уже не понимал, что творится в моей голове. Я не мог вылезти из этой немыслимо глубокой эмоциональной дыры, в которую угодил по доброй воле.

Я ненавидел Аньку за то, что она была хорошей женой? Мне было не в чем её упрекать, но я мстил ей за свой же поступок.

Я работал, как проклятый, а потом сорвался с катушек, поняв, что драгоценное время уходит. Что молодость, которую я истратил на «взрослые игры», уже не вернется. Я врал! Аньке, Нинке, себе…

Я ненавидел свою работу, свой дом… У меня не осталось друзей! Только приятели, горстка недоделанных мажоров, к коим я причислял и себя самого …

«Для чего жить?» — думал я, — «Если единственная девушка, которую я люблю, никогда не будет со мной? Я никогда не смогу сказать ей правду! Не поцелую, не прикоснусь. Что остаётся? Мечтать? Изводить себя бесконечными мыслями о ней? Травить своё тело, чтобы хоть как-то ускорить процесс?».

Я так долго пытался умертвить, выкорчевать с корнем... Я, как мог, воспитывал в себе ненависть, взращивал неприязнь. Напрасно! Любовь к ней, словно рак… Она не поддавалась лечению! Она разбросала метастазы по всему организму. И мне предстояло носить в себе это чувство, никогда не имея шанса озвучить его. Прятать, скрывать, упиваться!

Мне предстояло прожить, вероятно, очень долгую жизнь, без любви, без возможности что-то изменить... Без неё!

«В какой момент я свернул не туда? Когда женился на Аньке? Но ведь Денис не виноват!». Вынув смартфон, я отыскал фотографию сына. «Ну, хоть кого-то ты любишь», — прозвучал в голове Нинкин голос.

Я перешел дорогу, в цветочном киоске купил букет алых роз. Сел за руль.

…Анька открыла сразу. Я был готов ко всему, и шагнул внутрь, ожидая скандала, не боясь увидеть на пороге свой чемодан.

Она подошла, подняла виноватое лицо, опухшие от слез глаза:

— Прости меня, Тём!

Я осторожно положил букет на тумбу, привлек её к себе.

— Это ты меня прости, — шепнул я, уткнувшись носом в теплую макушку.