Посторонние

Глава 5. Нина

— Родители будут на даче до завтрашнего вечера, — сообщила по телефону Динка.

— Предлагаешь предаться веселью? — дело шло к закату, и я выбирала, что надеть в гости к подруге.

Теперь мы виделись очень редко, и наша дружба, излеченная разлукой, шла на поправку. Динка окончила курсы швей, и уже помогала родителям деньгами.

Старая хрущевка вернула меня в детство. Обои с вензелями, фанерные двери и бессменная тюль, с пестрыми, размером с голову, пионами.

— Чем богаты, тем и рады, — сказала подруга, украшая наше скудное застолье баранками.

— Динок, мне пофиг, — махнула я рукой, приканчивая второй по счету бокал полусухого, — главное – компания!

— Точно! — она звонко чокнулась со мной бокалом, — А ну-ка встань! Дай я на тебя погляжу!

Я покорно встала, повинуясь Динкиным указаниям, покружилась, ощущая, как невесомая юбка сарафана окутывает бедра.

— Класс! — Динка со знанием дела пощупала ткань, и вдруг схватила мою руку, — Обещай мне клятвенно, Нинка! Когда будешь выходить замуж, я сошью тебе платье!

Я засмеялась, поправила юбку:

— Динок, когда это будет? Лет через сто?

— Знала бы ты, как я задолбалась шить безразмерные сорочки местным теткам, — посетовала она, — ко мне же идут те, на кого в магазинах одежды нет. А я изощряюсь, пытаюсь сотворить чудо 66 размера!

Динка распахнула шкаф, и принялась демонстрировать свои шедевры.

Мы прикончили бутылку, и, захмелевшие, начали примерять платья, в которых умещались вдвоем. Я смеялась так, что мышцы на животе свело судорогой. Вдруг подруга испуганно посмотрела на часы.

— Ой! — встрепенулась она, и бросилась к телефону.

Пока она говорила, я вышла на балкон, чтобы с высоты пятого этажа посмотреть на любимый с детства двор. Плакучая ива, точно девица, склоненная к земле. Облупившиеся от времени лавочки. И… старые качели. Сколько лет пройдёт, а они будут на том же месте.

— Нин! — Динка тронула меня за плечо, вид у нее был встревоженный, — Сейчас Димка придёт.

— Какой? — не поняла я.

— Ну…, — подруга замялась, краснея, — Ну, Димон, помнишь? С нашего двора?

Я озадаченно уставилась на неё:

— А что он тут забыл?

— Ну, — она кокетливо потупила взгляд, — мы с ним, вроде как, встречаемся теперь.

— С каких пор? — воскликнула я, спугнув прикорнувших на карнизе голубей.

— Он принесёт хавчик! — игнорируя мое любопытство, радостно заявила подруга, — И приведёт Артёма.

При упоминании об Артёме, я немного протрезвела. Конечно, мальчики имеют свойство меняться резко и бесповоротно. Но перемены были столь значительными! Вместо худощавого подростка, в своем гневе похожего на растрепанного петуха, я увидела мужчину…

Голос поломался и упал, теперь звуча низко и чуть хрипловато. Фигура будто развернулась в плечах, откуда ни возьмись, появились волоски на прежде лысой, как коленка, груди. Прическа стала жестче, а черты лица, подчеркнутые небрежной щетиной, еще сильнее напоминали отцовские. И взгляд… цепкий, как рыболовный крючок, вызывал странную дрожь в коленях.

Пока я, сбитая с толку, пыталась привести в порядок растрепанный танцами внешний вид, в дверь позвонили.

Димка с трудом умещался в дверной проём. Войдя, он сграбастал в охапку маленькую Дину. И прошёл внутрь, обнаруживая за спиной Артёма.

— Привет, столичная штучка! — Димон улыбнулся во всю ширь своей физиономии и красноречиво раскрыл объятия.

Ребята принесли с собой два мешка продуктов.

— Вы намерены остаться тут до зимы? — спрашивала я, вынимая сыр, колбасу и дыню.

— Повышаем градус! — объявил Димон, доставая из-за пазухи бутылку коньяка. И я поняла, что живой мне не выбраться!