Посторонние

Глава 20. Артём

Я не планировал! Не думал! Не собирался! Я всего лишь хотел извиниться...

Нинка открыла дверь. В длинном махровом халате и с полотенцем на голове она напоминала плюшевую игрушку.

— Ты что, купалась? — разозлился я.

«Ну, до чего безответственный человек!». Она легкомысленно заявила, что температура ей не помеха.

В последние дни я так переволновался, что успел позабыть о предстоящем дне рождения. «Как? Уже завтра?»

— Придёшь? — спросил я.

Она пожала плечами:

— Не уверена.

— Почему? — я сглотнул, ожидая услышать обвинения в свой адрес.

— После…, — она запнулась, — После того, что было…

— Нин! — прервал я, желая авансом высказать своё раскаяние.

— Артём, давай забудем? — Нинка скривилась, точно сама мысль об этом была ей противна. Я внимательно изучал её лицо, пытался поймать взгляд. Но он все время ускользал…

— Я понимаю, что ты из жалости… Но этот акт милосердия мне ни к чему!

Я опешил!

— Почему, почему из жалости?!

— А как еще объяснить? — проговорила она, глядя в сторону, — Просто мы выпили лишнего, были расстроены… Ты ни при чём, сама виновата!

Я встал и пошёл к ней… В тот момент в моей голове все и решилось! «Сейчас, или никогда!», — думал я, наблюдая её растерянность. Полотенце сползло, выпуская наружу водопад каштановых волос. Она поймала его, и полы халата распахнулись, обнажая такое знакомое, такое пленительное тело…

— Ну, ты и тупица! — я подошёл ближе, — Я же люблю тебя! — горячо и так отчаянно выпалил я.

— Я тебя тоже, — прошептала Нинка. А я, не в силах больше сдерживаться, стал покрывать поцелуями ее лицо…

Удивительно, но, приковав себя к ней этим признанием, я наконец-то ощутил абсолютную свободу!

— Люблю! Люблю! Люблю! — шептал я, нащупывая поясок её халата…

Нинка выздоровела! И я радовался, невзирая на собственное разбитое состояние. Хотя, такая проблема была мне на руку! Ведь только благодаря болезни мне удалось избежать супружеской близости.

Весь вечер мы переглядывались, ведя безмолвную, незаметную чужому глазу беседу.

— За любовь пьют с левой руки, — сказала Анька, когда Нина предложила тост. Мы выпили! Каждый за свою любовь.