Посторонние

Глава 32. Артём

В последнее время мы с Анькой живем как соседи. Молчаливые, хмурые соседи. Которых мало что связывает. Она готовит ужин. Просто по инерции. А я ем, просто потому, что так надо! Я и сам с ужасом жду, когда сын окончит школу и уедет. И мы останемся один на один со своей… нелюбовью.

— Тём, — говорит Анька и присаживается напротив. Её голос звучит непривычно тепло. Я устало поднимаю глаза от тарелки:

— Очень вкусно, спасибо!

Аня кивает. Но, стоит мне подняться, как она хватает меня за руку, уговаривая остаться.

— Сядь! Мне нужно поговорить с тобой!

Звучит скорее как просьба. «Ну что опять?», — думаю я, возвращаясь на место.

— Артём, я много думала, — говорит Анька, изучая свой маникюр, — это очень непросто, но, я думаю, необходимо.

Я вижу, как пальцы её дрожат от напряжения.

— Нам нужно развестись! — выдыхает она.

Теперь мой черед удивляться!

— Что? Как… С чего вдруг? — захлебываясь словами, вопрошаю я.

Анька смахивает слезинку со щеки, поднимает на меня глаза. Её красивое лицо выражает смирение. Во взгляде нет ни злобы, ни обиды. Просто смирение. Гордое, благородное! И сейчас, в этой женщине я вижу ту самую девчонку, самоотверженно идущую вперед, наперекор здравому смыслу, запретам и собственным заветным мечтам.

— Нужно сделать это сейчас! — произносит она виновато, — Пока мы не возненавидели друг друга окончательно.

...Какая-то безмолвная печаль касается голых ступней, взбирается вверх по венам, заполняет легкие, грозясь вырваться наружу. Хочется плакать! Хочется, как тогда, обнять её, уткнуться в макушку, зная, что все правильно. Что всё еще может быть хорошо!

— Прости меня за то, что не сумел…

«Не сумел полюбить тебя», — едва не вырывается у меня.

— За то, что не сумел сделать тебя счастливой.

Анька поднимает на меня глаза, удивленные, живые:

— Ты что! Артём, это не так!

Она почти шепчет, но в её тихом голосе эмоций больше, чем в самом громком крике.

— Я была счастлива с тобой, очень! И знаешь, я бы ни на что не променяла наше время. Если бы можно было назад, в прошлое. Я бы поступила также!

Она кладет руку на стол, и я накрываю её своей ладонью. Нужно что-то сказать, но я не могу найти подходящих слов…

— Знаешь, — произносит она, глядя перед собой, — а я все еще тебя люблю! Просто не могу представить себя с другим мужчиной.

— Я тоже не могу, — отвечаю я, и это истинная правда.

— А придется! — улыбается Анька. Она вытирает слезы, высвобождает свою ладонь.

— У тебя кто-то есть? — спрашиваю я.

Моя запоздалая ревность её смешит:

— Пока еще нет! Но это дело времени. Ведь я у тебя еще ничего?

«Ты у меня», — отзывается эхом. Она встает, снимает фартук. Моя жена, моя Анька… Неужели и её тоже придется отдать? Глупый, жадный ребёнок внутри меня, пробудившись от долгого сна, принимается капризно протестовать. Я сглатываю, заставляя себя промолчать.

Я не скажу ей! Не стану запрещать. Она права. Так надо.