Посторонние

Глава 33. Нина

Маленькая кофейня облюбовала коридорную нишу в большом торговом центре. Словно кукольный домик, в малиновых тонах, она сама выглядела как одна большая пироженка. Плюшевые диваны, хрупкие вазочки на полке, искусственные букеты, так похожие на живые, и манящая сладкоежек витрина.

В углу аккуратной кучкой красовались профитроли. Боками друг к другу жались крепыши в пестрых нарядах — пирожные буше. И ярким пятном на подносе сияла россыпь акварельных красок макарони! Невзирая на головокружительный ассортимент, я ограничилась творожным бисквитом. В отличие от Аньки, которая решила побить все рекорды по обжорству.

— Ты не лопнешь, деточка? — уточнила я, с сомнением поглядывая на «шоколадный шоколад» в ее тарелке.

— Завидуй молча! — шутливо огрызнулась подруга, и решительно плюхнулась на розовый диван. — Мне нужны эндорфины!

Влюбленная парочка за соседним столиком потягивала молочный коктейль из одного стакана. Худощавый парень заботливо отламывал по кусочку от фруктового желе и скармливал полезное лакомство своей возлюбленной. Миниатюрная под стать ему, девушка любовно стряхивала крошки с его щеки.

— Кажется, Артём мне изменяет, — выдохнула Анька.

Я напряглась! Накануне встречи я много размышляла: «Едва ли она могла заподозрить меня в чем-то. Да и вообще! Если бы правда раскрылась, я бы уже лежала с переломанными конечностями. По-крайней мере я сама именно так и поступила бы с любовницей своего мужа. Которая по совместительству еще и моя подруга!»

А потому я решила, что Аня собирается разделить со мной очередную семейную драму. Наверняка, поссорились? «А, может быть, решили развестись?», — ненароком подумала я.

— Кажется, эту фразу я слышала неоднократно.

— Да нет! — занервничала Анька, — На этот раз все серьезно, я чувствую!

— У тебя каждый раз все серьезно! — я решила изображать безразличие.

— Нин! Ну, я же не идиотка, в самом деле! У меня предчувствие!

Я выдохнула: «ну, если это все твои улики»…

— Ань! Это предчувствие называется ревность, — диагностировала я.

— Вчера он назвал меня «малыш». Никогда раньше не слышала от него.

Я воззрилась на подругу:

— И это все? А как он обычно тебя называет?

— Раньше называл «Нюрка», бывало «детка моя», а в последнее время все больше по имени.

— Я что-то не пойму... Это плохо?

Аня выглядела растерянно. Кажется, она и сама не знала, как объяснить свои подозрения.

— Понимаешь, — начала она, — я знаю Артёма, как облупленного! Он и раньше изменял. Но это все так…

Подруга махнула рукой. Мой братец и прежде грешил, не особенно маскируясь. Однако у Аньки была своя логика. «Это всего лишь секс», — говорила она, — «пускай погуляет». Словно имея в виду блудливого кота.

— Ну, а сейчас что изменилось? — я пожала плечами, с тревогой ожидая подробностей.

— Да всё! — Анька, точно трезубцем, взмахнула маленькой вилкой, — Внимательный стал, безотказный. Цветы дарит. Как будто…, — она вздохнула, — Так, будто прощения просит.

— Подумайте только! Муж цветы дарит, а ей не нравится! — решила я разрядить обстановку. Но Анька не унималась:

— Мне сны снятся!

Я фыркнула:

— Ну, начинается! Сны, знаки… Надеюсь, к гадалке не ходила?

Анька продолжила, игнорируя мой скептицизм:

— Снилось, что он ушел от меня к какой-то швабре! И я, ты знаешь, почувствовала такую безысходность! — сказала она, вспоминая ночные видения. — Потом его телефон. И это, не говоря о постоянных задержках на работе.

— Ну, задержки — дело обычное. А что с телефоном? — заинтересовалась я.

— Раньше оставлял на столе, а сейчас постоянно таскает с собой. Даже в туалет берет! Как-то раз я спросила у него. Мол, чего шифруешься? А он говорит, типа, на работе так проще. Конфиденциальность, все такое!

— Ну, логично! — я кивнула.

— Да что логично? — вздохнула Анька, — У него свой кабинет. Кто там ходит, кроме него?

Меня отпустило! Не услышав ничего вразумительного, я расслабилась, и принялась с аппетитом поглощать свой десерт.

— Мне кажется, ты себя накручиваешь! Вот скажи мне лучше, когда у вас в последний раз был секс?

Анька без раздумий ответила:

— Буквально на днях, в ванной.

Кусок творожного бисквита застрял у меня в горле. Чего мне стоило сохранить «лицо»!

— Ну вот, — ободряюще произнесла я, — а ты говоришь…

— Ах, — подруга вздохнула, — Все не так, как раньше! Скорее для галочки. Он, вроде как одолжение делает. Как будто я выпрашиваю.

Я приободрилась: «небольшое, но все же утешение».

— А что ты хочешь, Ань? — со знанием дела заметила я, — Как раньше уже не будет! Так что, говори спасибо, что хоть так.

— Умеешь ты утешить, — хмыкнула Анька.

Я посмотрела на подругу. «А ведь она и в самом деле его любит! Невзирая на измены. А я вот так сижу напротив, а сама сплю с её мужем. Утешаю, мол, не ревнуй!».

Я дружила с Аней, даже зная, что Артём по-прежнему спит с ней. Что это она родила ему ребёнка, а не я! Иногда меня с головой накрывало чувство стыда и жалости к ней. «Что случится, когда Анька узнает, что я и есть та самая «швабра»?