Весть о смерти бывшей жены дяди Вадика я отчего-то не связала с предстоящими переменами. Я никогда не видела этой женщины, и не думала о ней. Как и о сыне, что остался жить в стенах чужого дома.
«Ну и пусть живет», — думала я. Мне и в голову не приходило, что у отчима взыграет отцовский инстинкт. Возможно, будь Машка здесь, ему не пришла бы в голову такая абсурдная мысль. Но пустующая комната словно намекала...
— Мама! — взывала я к материнскому сердцу со слезами на глазах. — Если он сюда вернется, я умру!
— Ниночка, — сначала ласково, она пыталась меня образумить, — мальчик остался один. Он живет с посторонним человеком. Нехорошо это!
— А..., — я отчаянно подыскивала аргументы, — а как же Машка? Ведь она тогда не сможет приезжать?
— Ничего, — смиренно отвечала мама, — Маша сможет ночевать у тебя. Ведь раньше вы жили свместе. Помнишь?
— Мам! — протестовала я, теряя самообладание, — Так не честно! Мы так не договаривались! Если бы я знала заранее...
— О таком заранее никто не знает, — обрывала меня мать.
— Почему он не может жить отдельно?
— Ниночка, он всего на пару лет старше. Ему еще нет 18. Вот представь, что я отправила бы тебя жить отдельно? Тебе бы это понравилось?
— Причем тут я?
— Притом, что нужно войти в положение. И смерить свою гордость! — уже строже говорила мама.
— Причем тут гордость? — взрывалась я, стряхивала ее, — Если этот урод будет здесь жить, то я уйду, поняла?
Тогда лицо матери обретало каменные черты.
— Нина, не будь эгоисткой! Все уже решено. И не вздумай устраивать истерик! Ты уже не ребенок. Пора взрослеть. Разговор окончен! — в подтверждение своих слов мать оставляла меня в одиночестве.
И я, обхватив руками колени, глядела в окно, обдумывая план побега.