Позиция Сомина

Глава 24

Ксюша оказалась двадцатипятилетней улыбчивой черноволосой худенькой женщиной с выщипанными чуть сильнее, чем надо, бровями и с фамильными, широкими скулами. Она сильно обрадовалась моему визиту, и на правах старшей сестры подергала меня за ухо, прежде чем обнять — за то, что «совсем ее забыл». Даже не подозревает, насколько права.

Я познакомил Ксюшу с Таней, и Юрина сестра сразу же начала волноваться и стесняться своего старенького халата — безошибочно опознала «городскую фифу». Принцесса снова показала свою хорошую сторону, «вылечив» стеснение Ксюши пачкой комплиментов тому, что надеть нельзя — лицу, волосам, длинным пальцам рук. Остатки неловкости добила подколкой в мой адрес:

— Так вот кто у вас в семье всю красоту заграбастал.

— Еще мама! — отшутился я.

Посмеялись втроем, и я попытался отдать Юриной сестре авоську с гостинцами и коробку с машинкой.

— Та куда мне? — попыталась отказаться она. — Батя вчера столько привез, будто мы с Колькой на севера уехали, и так в столовую только на обед ходим. И вообще у Кольки диета!

— Батя возит, да, — вздохнул я, временно опустив авоську. — Наша комната в общаге — самая жирная на весь поток!

— Так вот че ты всегда довольный такой! — улыбнулась Таня. — Жрешь как не в себя!

Посмеялись, и Ксюша спросила:

— А ты в общежитии живешь, Тань?

— Нет, я красноярская.

Ксюша так, чтобы Таня не видела, сделала мне лицо «ну нифига ты даешь!», а потом спросила:

— Соседи-то на шею не сели?

— Не, — отмахнулся я. — Со мной член Профкома живет, он мне за победу в турнире шахматном сто рублей материальной помощи выбил. Это сверху стипендии моей повышенной.

— Вот че ты такой щедрый, — догадалась Ксюша и покосилась на Таню — не села ли и эта на шею?

— А че ты молчал? — изобразила та возмущение. — Я бы за проезд сама не платила!

Ксюша расслабилась — нет, не села, и здесь без корыстного умысла.

— Все, поезд ушел, — развел я руками. — Обратно тоже на свои поедешь, круг замкнуть.

— Такую красавицу на такси катать нужно, — ткнула меня кулаком в плечо Ксюша.

— На «Волге» личной, — повысил я ставки. — Щас еще немного турниров повыигрываю, и обзаведусь.

— Не хочу «Волгу», в ней бензином воняет, — отказалась Таня.

Посмеялись.

— Машинку с мандаринами возьми хотя бы, — вернулся я к главной теме. — Хорошее настроение и витамин «цэ» — залог здоровья.

— Давай, ты ж не отстанешь, — протянула руку Ксюша.

Само собой, я отдал все.

— Хорошо с вами, молодежь, — вздохнула Юрина сестра. — Но к Кольке пора, а то соседкам надоел уже поди.

Ксюша меня обняла, с улыбкой помахала Тане и ушла, стараясь не трясти авоськой.

— Хорошая, — поделилась выводами Татьяна.

— У нас все хорошие, — улыбнулся я. — Пойдем?

— Пойдем, — кивнула она и по пути на выход заметила. — Хитрый ты, Сомин.

— А? — удивился я.

— С родителями знакомить — это серьезно, а с сестрой как будто и ничего такого.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Не ищи хитрый план там, где его нет. Случайно вышло.

— Второй раз «случайно выходит», — скептически хмыкнула Татьяна. — И второй раз «случайно» мы у Енисея оказываемся.

— И ЗАГС относительно недалеко должен быть, — подхватил я. — Кстати про Енисей — пойдем его посмотрим под чебуреки с остановки?

— Не в ЗАГС? — рассмеялась девушка.

— Если по пути попадется, — скромно заявил я.

— Не хочу, холодно, — отказалась она от реки.

— Чебурек и домой?

— Только домой, — покачала Таня головой. — Черт его знает, из чего и как чебуреки в этих диких краях делают.

Эх, а я бы проверил.

Мы дождались автобуса, сели на то же место в середине ряда, и покатили домой.

— У меня брат младший есть, бестолковый, вроде тебя, так что Ксюшу я понимаю, — рассказывала Таня по пути. — Его если за уши не дергать, он и слушать не станет.

— А ты ему шахматы покажи, может и впрямь как я.

— Он только в «Чапаева» играет, — хихикнула девушка.

В центр Красноярска мы вернулись в шесть вечера, когда уже стемнело, а мне пришлось ехать стоя — автобус заполнился из-за начинающегося часа пик, и я уступил место усталой женщине лет сорока. Таня пропустила ее к окошку, чтобы иметь возможность общаться со стоящим в проходе мной.

— Тебе до какой остановки? — спросил я.

— На твоей, — рассмеялась она. — Мы на Лебедевой живем. Считай, как ты любишь — у реки.

— Кача не река, а речка, — заметил я.

— Может и так, но все лучше двора с чужими трусами на веревках, — парировала Таня.

— А ты откуда знаешь, какой у меня вид из окна? — спросил я.

Подозрительно. Таня прыснула:

— Пусть это пока останется тайной!

Ясно — угадала. В самом деле, из вариантов-то только улица и двор. Автобус остановился на остановке «Театр кукол», и мы вышли в темноту и холод.

— Давай провожу, — предложил я.

— Сама дойду, — отказалась Таня. — До конца недели мне тебя, пожалуй, хватит.

Улыбается, поэтому не обидно.

— Сходим в кино на той неделе? — спросил я.

— Подумаю, — ответила она.

Эх, была не была! Я шагнул вперед и попытался поцеловать Таню. Она не стала уворачиваться, но повернулась, и вместо губ я ощутил холодную, мягкую щеку. Тоже хорошо.

— Щеку мыть теперь! — недовольно заявила Татьяна, сделав шаг назад. — Пока! — махнула рукой, отвернулась и быстро зашагала вдоль улицы.

Глядя ей вслед, я улыбался, чувствуя тепло на сердце и желание сходить в кино побыстрее. Давно забытое, но жутко приятное чувство. Девушка скрылась за поворотом, и я понял, что уже скучаю. Это тоже давно забыто, и поэтому приятно вдвойне. Хороша принцесса.

Вздохнув, я пошел в другую сторону — к Шилову пора. Ух и попадет мне от него за опоздание! Но ничего — Юра понимающий, а родственник в больнице — беда серьезная.

Так и получилось — легкий нагоняй, прощение, и всего одна игра, которую я проиграл, когда стрелки показывали половину девятого.

— Последняя неделя лафы у тебя, — на прощание заявил Юра. — Скоро полуфиналы начнутся, нужно ускориться, а то до финала не дойдешь.

— А как «ускоряться»? Все, совсем лимит свободного времени кончился, — бурчал я по пути в общагу. — Тебе-то, «свободному художнику», легко говорить!

Бурчу, но правоту Шилова осознаю — и впрямь ускоряться нужно. Расту, но медленно — это вообще почти на все навыки, которыми может овладеть человек, работает. Мне бы с утра до ночи оставшееся до полуфинала время поиграть, но кто позволит? Учеба ждать не будет. Впрочем, от физры декан меня с удивительной легкостью освободил, может и с сессией что-то придумает? Турнир львиную долю декабря отожрет, по идее как раз основной период подготовки. Ребята зубрить будут, а у меня на это физически времени нет — если буду по три-четыре часа в сутки спать, какой с меня толк будет?

— Че там за «Москвич» около общаги стоит, не в курсе? — спросил я ребят, когда добрался до комнаты.

— Мой! — важно заявил Марат.

Для разнообразия решил за столом с конспектами посидеть. Костя тягает гантели — не помню, кто и откуда их притащил, пятикилограммовые, а Витя тоже учебой занят.

— Не шутишь? — уточнил я.

Хорошо, что обида кончилась, и рыжий снова с нами разговаривает.

— Ну не совсем мой, — сдал назад Марат. — Катькин. Покататься дала.

— У тебя права есть? — спросил я, переодеваясь в домашнее.

— Конечно, — важно ответил рыжий. — Нас в одиннадцатом классе в ПТУ возили, на права учить.

— Повезло, — признал я.

— Права легко получить, было бы желание, — продолжил хвастаться Марат. — Раз даже у меня получилось, значит у вас и подавно.

Нашел точку сборки самооценки — у нас-то прав нету, а он их еще и применяет.

— До института довезешь завтра? — спросил Витя.

Чувствует удобную возможность.

— Не вопрос, — солидно ответил рыжий. — Можем и всей комнатой поехать, места хватит.

Я бы согласился — не столько из-за удобства, сколько топор войны зарыть, но…

— Прогуляюсь лучше, — отказался Костя. — Для здоровья полезно.

«Арыец» много мне помогает, я беру у него конспекты, и он как личность мне приятнее, чем Марат и Витя вместе взятые.

— Хозяин-барин, — пожал плечами рыжий.

Я решил поддержать Костю так, чтобы на «топор» упала первая горсть земли:

— Тож прогуляюсь. Блин, машина — это ого-го как удобно. Мобильность!

— Мобильность! — обрадовался термину рыжий. — Хошь — на учебу катайся, хошь — на рынок, хошь… — он замялся.

Слабовато воображение.

— Батя так и говорит — «куда хошь», — закончил за него я. — Но у него-то служебная, а здесь — своя.

Катина, но Марат уже успел обобществить:

— Своя, никому отчитываться не надо.

— Катьке разве что, — подколол Костя.

— А че «Катька»? — фыркнул рыжий. — Она у меня ручная, че скажу, то и сделает — вон сколько на вахте сидела, и еще бы неделю просидела.