Позиция Сомина

Глава 28

Главным результатом прохода в финал стал вызов в деканат во вторник. Когда мы поздоровались, и Павел Степанович пригласил меня присесть, он закурил и начал внушать мне веру в светлое будущее:

— Студент из вас, Юрий, получился прилежный и активный. Говорил с преподавателями, все как один о вас самого лучшего мнения. Конспекты сдаете вовремя, на семинарах отвечаете, на лекциях — внимательны. Такие студенты — гордость любого института, а вы еще и в шахматах успехи демонстрируете. Успеваете тянуть такую нагрузку?

— Пока успеваю, Павел Степанович, — признался я. — И потом успею — ну посплю месяцок по три часа, ничего страшного, организм молодой. Сессия закончится — полегче станет.

— Я в ваши годы считал точно так же, — улыбнулся декан. — Мы ценим вашу готовность к трудовым подвигам, но, боюсь, если вы надорветесь, мы потеряем не только прилежного студента и многообещающего шахматиста, а гораздо больше. Мы потеряем товарища, которому не смогли вовремя подставить плечо. Первый семестр — не только фундамент остального образования, но и своего рода барьер, призванный отсеять тех, кто настроен не серьезно. Вы, Юрий, серьезность отношения к высшему образованию доказали, поэтому мы с коллегами решили помочь вам сосредоточиться на шахматах. Зачеты вам проставят автоматов, а перед началом сессии мы поможем вам сузить круг вопросов на экзаменах. Разумеется, все это — наш с вами секрет, — декан подмигнул.

— Спасибо большое, Павел Степанович, — поблагодарил я. — Секрет сохраню, учебу запускать даже так не стану.

— Запускать нельзя, — одобрил он. — Даже с некоторыми поддавками со стороны преподавателей без знаний диплома вам не получить. Я рад, что мы с вами пришли ко взаимопониманию. Больше вас не задерживаю.

— До свидания, Павел Степанович.

Вот так и работают красные дипломы студентов, которые вместо учебы занимаются чем-то важным для ВУЗа. Не обязательно спортсмены — сюда подходят и КВНщики, и корифеи самодеятельности, и олимпиадники в конкретных дисциплинах. Правильный декан термин подобрал — «поддавки». Не путать с «халявой» — для ее получения совсем ничего делать не нужно, а мне придется поддерживать определенный академический базис и конечно же показывать шахматные результаты. Хорошо — можно временно забить на семинары с учебниками и приналечь на конспекты. Почти все уже доделал, пара монографий осталась. И читательский дневник доделать — от списка обязательной литературы осталось три книги. Может у Кости содрать? Не, лучше сам — чем больше буду делать вид, что не филоню, тем больше мне будет разрешено реально филонить.

Шагая по коридору, я пожимал руки незнакомым парням и улыбался девушкам. Может и алкаш Сомин, но исправился так, что любо-дорого посмотреть. Лучший шахматист института, до КМС рукой подать, а лешего-то как сыграл в самодеятельности, видали? Не видали? А почти никто из института не видал, но сыграл-то от этого точно не хуже!

Все хорошо. Да «плохо» по сути и не было никогда, просто важный переход на следующий уровень совершить было нужно. Трудился, нервничал и получил заслуженные плоды. Именно «заслуженные» — «запасной», нечестный балл оказался чистой подстраховкой, поэтому чиста и совесть.

Я вошел в аудиторию и пошел мимо столов с сидящими за ними однокурсниками. С ними с утра здоровались, поэтому на меня только косятся. Повернув в проходе, я поднялся к середине правого ряда. Витя из-за скорой сессии захотел попадаться преподавателям на глаза почаще, поэтому временно переехал на первый ряд. Принудительно пересаженный в первый день учебы рыжий благополучно сидел рядом всю осень, но после ссоры так общение с нами и не возобновил — вон там, на последнем ряду, около стены разместился. Пополнел, щеками вырос — хорошо его Катя кормит.

— Хвалили или ругали? — спросил Костя, пропустив меня к окошку.

— Возносили почести, — ответил я. — Про сессию разговаривали, чутка помогут мне, — слил секрет, который все равно через пару дней будет известен всем.

— А мне зубрить придется, — вздохнул «арыец» и сам себя утешил. — Ниче, автоматов заработал, считай только экзамены и сдавать.

— Не знал, но ожидаемо, — хмыкнул я. — Больше всех стараешься.

— Кто-то же должен, — «скромно» потупился Костя и поменял тему. — На Новый год домой поедешь?

Ну вот зачем напомнил? Три дня жизни в чужом доме, с чужими родителями, в чужой деревне. С потенциальными разборками с чужими друзьями и знакомыми — они, по словам Алексея, на Юру сильно обижены за молчание. «Зазнался, городской стал, в деревне носа не кажет».

— Поеду. А ты?

— Мама сюда приедет, хочет на ёлку сходить, — ответил Костя. — Витя в Канск уедет, ты — домой. Не против, если она у нас поживет? Не хочет родню беспокоить — они в «двушке» всемером живут.

— Не против, конечно. Только на пусть на моей кровати спит — Витя наш как Анчар.

Костя улыбнулся:

— Пропитал, думаешь?

— До культурного слоя самого.

Посмеялись, и «арыец», посерьезнев и смутившись по-настоящему, поделился:

— Люду в кино пригласил. Завтра вечером идем.

— На «Бриллиантовую руку»?

Костины уши покраснели:

— На «Еще раз про любовь».

— Хороший, — одобрил я. — В афишах, когда с Таней ходили, не видел.

— В Доме кино один показ будет, так-то его в кино не дают уже, — оживился блондин. — Люда очень легко согласилась. Нужно было давно ее пригласить.

— Может быть, — пожал я плечами. — В любом случае рад за вас и желаю только счастья.

— Не еще «нас», есть я и она, — заметил Костя. — Кто знает, может я наедине с ней как дурак себя вести буду?

— Пить, курить и материться прямо в кино? — хохотнул я.

— И драться, — с улыбкой добавил он и посерьезнел. — Волнуюсь просто.

— Понимаю. С Таней каждый раз как первый гуляю. Круче, чем перед турнирами.

— Сложно с девчонками, — вздохнул Костя. — Но хочется. Интересно. И страшно.

— Мешанина, — заметил я. — Советы давать не буду — не Бурцев и даже не Марат.

«Арыец» рассмеялся:

— Эти насоветуют!

После лекции я через половину аудитории, под взглядами однокурсников, подошел к сидящей за четвертым столом среднего ряда Тане. Опустившись на пустую лавку перед ней, я улыбнулся:

— Пойдем после занятий на каток.

— Не пойдем, — отказала Таня.

Девчонки-соседки захихикали.

— Физры сегодня нет, наблюдательный ты наш, — добавила, указав на себя.

Точно — в этом красивом темно-сером длинном платье на коньках кататься неудобно.

— Тебе очень идет, — подсуетился я.

Хихиканье стало громче.

— Опоздал, — заметила Таня. — Исправляйся — после занятий возле гардероба с моим пальто меня встретишь, — достала из сумочки бирку и вручила мне.

Пятьдесят три.

— По́льты подавать — это важно, — признал я, поднявшись с лавки.

Филологини прыснули в третий раз, Таня весело блеснула глазами, и я в отличном настроении вернулся к Косте.

— Сильно, — заметил он. — При всех.

— Самой Тане лично я важнее моих успехов, — ответил я. — Но за ней стоит огромная директорская тень отца. Раньше мне ему при знакомстве сказать было нечего, а теперь занял крепкую позицию на доске.

— Позиция Сомина, — хохотнул Костя.

— А че, звучит, — хохотнул я в ответ.

— Вроде СССР, а все равно неравенство, — посерьезнел блондин. — Как при царе сватаешься, капиталы копишь.

— Царь здесь не при чем, — покачал я головой. — Это — мое. Уверен, что у Тани хороший отец, который любой выбор дочери одобрит. КМС и дальше, если справлюсь, не ей и ему нужно, а мне, чтобы нормально землю под ногами чувствовать. Вровень, а не как бедный родственник.

Костя поморщился — понимает лучше, чем хотел бы.

— Шилов как-то говорил, что человек не выбирает дебют, но позицию занять может какую угодно. Я с ним не до конца согласен, выше головы не прыгнешь, но после учебы мы сами вправе решать свою судьбу.

— И после трех лет отработки по распределению, — добавил Костя. — А до этого — армия.

— Хорошо, что это — тоже жизнь, и ее можно проживать с удовольствием, — потянулся я.

Последняя пара закончилась, и я из положения стартанул в гардероб. Получилось успеть в самое начало очереди, и, когда Таня медленно, чтобы дать мне больше времени, подошла к гардеробу, я с удовольствием помог ей надеть пальто.

— Коньки — отпадают, просто гулять — холодно, а весь репертуар кино не вызывает энтузиазма, — перечислил я. — Предлагаю два варианта: кафе или прокатиться куда глаза глядят.

Повернувшись ко мне, Таня начала застегивать пуговицы:

— Прокатиться куда глаза глядят и найти там кафе. Угощу тебя в честь победы, — изящно затянула поясок.

— Еще немного, и начну комплексовать, — предупредил я.

Ни копейки на Таню не потратил, если не считать того мандарина. Хихикнув, девушка надела шапку, взяла меня под руку и повела в сторону выхода:

— Это хорошо, что комплексовать будешь. Сосед вон твой в альфонсах со спокойной душой ходит.

— Этот вообще пропащий, — фыркнул я и спросил. — Мечтают ли советские принцессы о конкретных новогодних подарках?

— Путевку на Средиземноморье, — ответила Таня.

— Надо в спорткомитет написать, пусь за первое место на городском выдадут, — решил я. — Но в этом году точно не успеют. Примешь пока поделку из сосновых шишек и чаги?

Девушка громко рассмеялась, напугав вахтершу. Та погрозила нам кулаком, и мы вышли на улицу. Бледно-розовое, клонящееся к закату солнце играло на редких, пушистых снежинках. Мороз мириадами иголок вонзился в лицо, от холодного воздуха перехватило дыхание.

— Не тормози, Сомин! — Таня рывком заставила меня перейти на бег. — «Тройка», мы на ней не ездили еще!

В стареньком автобусе маршрута номер три было холодно, воняло выхлопом, но, если бы кто-то всемогущий предложил мне сейчас оказаться в благоухающих цветами тропиках, я бы согласился только на путевку на двоих.

Конец первого тома.

Пользуясь моментом, благодарю вас за внимание к моему творчеству:)

Том 2:

https://author.today/work/568633