Позиция Сомина

Глава 9

Складывая в портфель нужные сегодня учебники и тетрадки, я рассказывал соседям новости. Вчера вернулся в десять, когда все уже спали. Решив не отставать, я поужинал четырьмя здоровенными бутербродами — кто-то покупкой хлеба озаботился — быстро умылся и завалился спать, чтобы сегодня проснуться без будильника на двадцать минут раньше других и успеть сделать гимнастику так, чтобы Виктор и Костя мне не мешали. Удалось только отчасти — «Арыец» сегодня дежурит на кухне, поэтому занимался вместе со мной.

— С Димой играл, он третьекурсник, первый разряд, до КМС рукой подать. Долго играли, до половины девятого. Иван Сергеевич в секцию меня взял, теперь будем к внутреннему турниру готовиться. Он в пятницу, а по вторникам и четвергам после занятий я теперь весь год занят.

— Уровень! — многозначительно сказал полу отжимающийся Витя. — Дима — гордость института, если ты против него столько времени держался — значит не подведешь группу.

Полагаю, он представил, как Дима раз за разом меня побеждает, но я при этом создаю достаточно конкуренции, чтобы «гордости института» было интересно. Не буду поправлять — зачем?

— Буду стараться, — ответил я вместо этого и поставил собранный портфель у двери. — Сам косячил, сам группу подвел — сам буду исправлять.

— Во! — скрипнув пружинами, показал сидящий на втором ярусе кровати Марат большой палец.

Виктор прыжком поднялся на ноги и укоризненно вздохнул:

— Зачем ты так, Юра? «Сам», «сам», — скучным тоном передразнил. — Зачем же «сам», если товарищи есть? — он улыбнулся, подошел к тумбочке и достал оттуда картонную книжечку. — Вот, твой билет в Центральную городскую библиотеку имени Ленина!

— Спасибо! — принял я документ.

Невелика помощь, но минут десять мне при первом походе в библиотеку сэкономит.

— Помни — у тебя есть товарищи, которые всегда протянут руку помощи! — хлопнул Витя меня по плечу.

Чайники на кухне издали короткий свист и замолчали.

— Газ отрубился, — предположил Марат.

Да поняли мы, что ты почти городской.

— Кто-то выключил, — поправил Витя.

Марат лег, сложив руки на затылке:

— У нас все время газ отключали. В доме, имею в виду. В двухэтажке.

— В деревни на ЗиЛах баллоны возят, — поддержал я беседу и показал руками. — Такой вот, красный. Пропан-бутан. Его к плите подключаешь, и никто тебе его не отключит.

Я тоже сегодня брился — два маленьких кусочка газеты на подбородке тому подтверждение.

— А у нас дом не газифицирован, — поделился Виктор, сел на кровать и начал одеваться в синие треники и рубаху. — В Канске. Там много за последние годы домов и школ построили, но газификация пока отстает.

Я к этому моменту уже был одет, но спешить некуда — Костя позовет завтракать, когда будет готово, поэтому вслед за Маратом лег на кровать. Картошечкой на сале потянуло!

— А у нас в Зыково и отопление центральное — целые улицы двухэтажек, как здесь, в Красноярске, на правом берегу…

Мысленно отфильтровав его треп, я закрыл глаза и начал смаковать вчерашние игры. Тысячи часов игры против машины дали мне многое, но живой человек — это совсем другое. Сердце бьется быстрее, ладони потеют, мозги в режиме форсажа. Живой азарт, живые эмоции, живая игра! Не хочу портить это чувство своим «процессором». У меня есть уровень! Свой, честно «набитый» за многие годы. Я достаточно силен, чтобы достойно показать себя даже на городском турнире!

— … одно из древнейших поселений, — договорил Марат.

— Пойду Косте помогу, — решил Виктор и дезертировал из комнаты.

— Тоже помочь, что ли? — вслух подумал рыжий.

— Так ты ж завтра дежуришь, силы экономь, — посоветовал я.

— Твоя правда! — обрадовался Марат. — Так вот, в Зыково…

Фоном испытывая легкое уважение — вон как человек свою малую Родину любит — я задумался о другом.

Мало того, что мне нравится сама игра, так шахматы еще и прекрасный социальный лифт. Димин дядя, который гроссмейстер, уверен, в Москве живет комнатах этак в двадцати. Весь в мехах, золоте и импорте. Меха и золото мне не нужно, импорт надо смотреть, но от недвижимости и «Волги» бы не отказался. Весело в общаге, конечно, но…

— … находка датируется XIV веком.

…Личного пространства не хватает.

Когда мы с Маратом пришли на кухню, там уже собрались все. Надя — за столом, вроде бы нормально, но не дает поймать взгляд. Остальные — веселы, потому что легко отделались.

От девочек сегодня дежурит Марина. Одетая в желтое платье и белую косынку, она стояла у плиты. Увидев меня, повернулась и направила лопатку:

— Сомин! Вылитый леший! Пятнадцатого октября в ДК выступаем, в концерте «Голоса родной земли». Репетиции пока по средам.

Полезно.

— В деле.

— Во, видела? — повернулась Марина к сидящей за столом Люде. — «В деле»! — передразнила. — Не то, что некоторые.

— Мне этой самодеятельности в школе хватило, — отмахнулась та.

— Как у тебя с шахматами? — спросила Ира, пока Костя сыпал в мою миску картошку.

Без грибов — кончились.

— На турнир институтский прошел. Буду смывать клеймо алкаша.

Под общий смех — Надя фыркает и прячет улыбку — я сел за стол и запустил в миску ложку. Однообразно питаемся, а что поделать? Картошки еще мешков семь, и, полагаю, кому-то родители еще не раз пришлют мешочек-другой — Юра же не один из деревни.

— Приходит как-то Чапаев… — зарядил анекдот Марат.

Зашло хорошо, и к концу завтрака я понял, что анекдотами филологи кидаются так же охотно, как «глыбами».

Все четыре пары, машинально конспектируя лекции, мыслями я был в подвале, и, как только Василиса Игоревна отпустила нас с педагогики, побежал туда, жмурясь от предвкушения будущих бессонных ночей — ребята-то в читальный зал пошли. Ладно, если покажу «уровень», меня будут немножко прощать — шахматист же, престижа институту добавляет.

В этот раз можно не стучать, а сразу делать шаг в прокуренный, душный, гудящий лампами класс. Пусто, похоже я первым пришел.

— Планы на вечер есть, Юра? — спросил меня сидящий за столом Гордеев.

— Здравствуйте. Есть — с вами играть, — ответил я.

— Правильно, — одобрил он. — Со мной — вечером, а пока с ребятами познакомься.

Иван Сергеевич потерял ко мне интерес, а я прошелся вдоль шкафов, взял с полки свежий номер «Шахмат в СССР» и засел с ним за стол в середине первого ряда. Печать — отличная: плотная бумага, четкие схемы, мелкий шрифт для аналитических абзацев. Уровень! Почитаем — надо погружаться в шахматную среду.

Первыми в класс вошли двое смеющихся парней лет двадцати. Первый — высокий, широкоплечий, с соломенного цвета волосами и носом с горбинкой. Второй на полголовы ниже, худой, темноволосый, стрижен почти «под бокс». Через улыбки поздоровавшись с Гордеевым — он ответил «угу» — они направились прямо ко мне.

— Здорова, бровастый! — махнул мне высокий.

— Здорова, носатый! — махнул я ему в ответ.

— Дерзкий! — заметил другу худой.

Покосившись на Ивана Сергеевича, высокий заявил:

— Таких мы любим! — и протянул мне руку. — Миша.

— Юра, — пожал я.

— Петя, — протянул худой.

— Юра.

Миша сел напротив меня, а Петя — за соседний стол, боком.

— Новенький? Я думал, уже набрали секцию, — спросил Миша.

— Новенький. А у тебя какой разряд?

— Второй, — спокойно ответил он. — А у тебя?

— Я пока любитель — не играл на турнирах раньше, — улыбнулся я.

Дверь открылась, и люди потоком потекли в класс.

— Мы тоже поиграть любим, — хохотнул Петя и протянул руку за спину для рукопожатия. — Здорова, Федь.

— Привет! — ответил ему стриженный под горшок русоволосый невысокий паренек в очках с толстыми, увеличивающими его голубые глаза, линзами, после этого протянув руку Мише. — Привет. — А ты новенький? — протянул мне. — Федя.

— Юра, новенький, — пожал я.

Тем временем вокруг нас сформировался центр притяжения, и я встал, чтобы было удобнее пожимать руки.

— Макс.

— Гриша.

— Антон…

Спустя десяток рук — другая, тонкая, с золотым тонким браслетом на запястье:

— Света, — представилась высокая блондинка с собранными в два длинных хвост волосами.

Тонкие брови, внимательные карие глаза, прямой нос и тонкие губы. Лет двадцать?

— Юра.

— Какой разряд? — тут же спросила она.

— Любитель, — хохотнул Миша.

— Любитель, ага! — поддакнул Петя.

На лицах ребят появились улыбки, послышались тихие хохотки.

— Правда? — посмотрела на меня Света.

— Правда, — подтвердил я и увидел знакомое лицо.

Дима портфелем вперед пробирался через скопившихся в проходе ребят:

— Чего толпимся-то? Любителей не видели?

Ребята грохнули, я посмеялся вместе со всеми и пожал Диме руку.

— С любителем сегодня играют второразрядники, — огорчил он половину ребят и троих девочек.

Остальные, включая Федю, Мишу, Петю, Свету и незнакомых пока сутулого высокого хмурого пацана и тонкую полутораметровую девчушку с мешками под глазами и спадающей чуть ниже бровей челкой, оживились.

— За сколько ты его вчера выиграл, Дим? — спросил Миша, пожимая перворазряднику руку.

— Ни за сколько, — покачал тот головой. — Я вчера проиграл, и поэтому… — он потянул Мишу за руку. — Сейчас играю первым!

Высокий иерархию уважал, поэтому уступил Дмитрию место, и тот сразу же начал выставлять на стол черные фигуры.

— Щас, Дим, с ребятами дознакомлюсь, — повернулся я к народу.

— Слава, — представился хмурый.

— Вероника, — представилась девушка.

Дальше я прошелся по третьеразрядникам и вернулся — кто-то уже успел поставить на доску и белых. Второй и третий разряды обступили стол.

— Дмитрий, я считаю это несправедливым, — поправив пальцем очки, серьезно заявил Федя. — Ты играл с новичком вчера и проиграл, значит Юрий — тоже первый разряд. А мы знаем, какие без часов у первого разряда игры — к концу секции может до эндшпиля дойдем.

Ребята товарища поддержали:

— Нечестно!

— Почему первый разряд лишает второй возможности расти?

— Иван Сергеевич, это же нечестно!

Дима откинулся на стуле, сложив на груди руки и посмотрел на Гордеева. Поняв, что назревают беспорядки, педагог вмешался:

— Блиц!

— Блиц! — подхватил Миша.

— Блиц! — удовлетворенно кивнул Федя.

— Блиц, — поморщилась Света.

Меня так никто и не спросил, поэтому сочувствия к расстроившемуся перворазряднику у меня нет. Из недр толпы появились часы, их торжественно завели, поставили на стол, вокруг нас образовалось кольцо, и игра началась.

Щелк — цок, щелк — цок, взгляды зрителей мелькали вслед за фигурами, мы оба наращивали темп и шли в агрессию. Раскрученный нами молох не щадил фигуры, размены шли один за другим, кони порхали над полем битвы и грозили «шахами». Дальше — активные маневры, которые за тридцать секунд до конца таймера уперлись в…

— Пат! — озвучил Федя.

Курящий «Приму» и заполняющий журнал Гордеев хмыкнул.

— Пат! — подтвердил Миша.

— Пат, — я протянул Диме руку.

— Пат, — пожал он.

Слово прошлось по кругу, и плотину прорвало:

— Ничего себе!

— Вот это да!

— А ты видел?

— А он ка-а-ак…

— Я следующий! — сориентировался Федя.

— И я! — подхватила Света, подтянула к себе за запястье Веронику и исправилась. — Мы с Никой!

— А вообще девочек вперед пропускают, — рисуясь, заявил Феде Миша.

— Прежде всего мы — шахматисты, — парировал Федор.

— Садись, Федь, — решил вопрос Дима и пошел в хвост формирующейся очереди.

Федя начал с учебников, потом продолжил компиляцией из учебников. Играл серьезно, но грыз ногти на левой руке — это оставим родителям, а я просто с удовольствием поиграл с ним в шахматы, уверенно, но не без усилий, победив.

— Уровень! — с уважением пожал он мне руку.

— На двадцатом центр вскрывать — красиво, но лучше подтянуть ладью и вскрыть попозже, — посоветовал я.

Второразрядникам нужно расти.

Девушки решили брать меня массой — Света села напротив, Вероника подсела с боку.

— А че, так можно было? — расстроился Петя, который так сделать не догадался.

— К часам не лезть! — оставил я себе свободную сторону стола.

Где-то расстроенно стукнул ножками вернувшийся на пол стул, а мы расставили фигуры.

— Че-то я на белых засиделся, — опомнился я. — Белыми хочешь?

— Выбирает победитель, — ответила она.

Дворовое правило работает и здесь.

— Посижу тогда еще, — решил я. — Дальше играю черными, — уведомил очередь.

Я наклонился, чтобы поставить последнюю правую пешку, и внезапно ко мне наклонилась Вероника:

— Полезешь к Свете — тебя матфак порвет, — заявила она, маскируя движение поправкой замка своих сапожек с меховой оторочкой.

Ничего себе! Ладно, запомню.

— Ну ты и зверь, бровастый! — тем временем отвесил комплимент Миша. — Где научился так? Секция сильная в школе была?

Мой ответ был неизменен:

— Старики в деревне научили.

Народ зашептался, а Свете надоело терять время:

— Я готова.

Аккуратный, без риска, дебют. Вдумчивое тактическое развитие. На лицах ребят — узнавание. Полагаю — любимая домашняя заготовка для первой игры с новым соперником. Хорошая заготовка, но в блице заготовки сломать легче, чем импровизацию — я вскрыл линию «е», и ее король остался без прикрытия. Мат за полминуты до конца таймера. Пожали руки.

— Слон f1 на c4 пораньше просится.

— Спасибо.

— Вечно у тебя, Светка, одно и то же, — буркнул Петя. — Никакой фантазии.

— На минус два конспекта наговорил, — невозмутимо сообщила ему Света, меняясь с подругой местами.

— А чего это «минус»? — засуетился тот. — Я же это в позитивном ключе!

Народ рассмеялся, а я, соблюдая последовательность позиции, попросил занявшую место напротив меня соперницу:

— Дай мне черных, пожалуйста.

Надоело первым ходить. И девчушка какая-то странная. Ладно, спишем пока на автоматизм — Света на звание «королевы матфака» вполне тянет. Спросим, пока расставляем фигуры:

— А вы со Светой с одного факультета?

— Я на четвертом, — ответила «королева».

— Я на третьем, — ответила Вероника.

Все ясно — солидарность.

Фигуры заняли свои позиции, и девушка щелкнула пешкой на е4. Разница в характерах и манере очевидна — никакого заготовочного лоска, никакой аккуратности: Вероника сразу ушла в асимметрию. Рано разменялась в центре, оставила себе изолированную пешку в центре и заиграла вокруг нее, специально создавая для меня дискомфорт. Ходы быстрые, но хладнокровные — она специально подталкивала меня к неровностям своего построения, потому что именно там меня удобнее всего «укусить». Неприятная для соперника манера. Хищная, но чреватая проблемами в эндшпиле — дотуда я благополучно и дотянул, выиграв за пятнадцать секунд до конца таймера.

— Ты пока самая неудобная из соперников, — признался я. — Даже не знаю, как конкретнее сказать, — развел руками.

— Считай, что сказал всё, — отмахнулась довольная Вероника.

Они с подругой уступили места Мише и Пете. Сначала играем с первым.

— К белым обратно не воспылал? — спросил Миша.

— Не, зима скоро, и так все белое будет, — отшутился.

Начали. Ага, «громко» начинает, любит обещать скорую атаку, но там, где слабины нет, теряется и вязнет в неуверенности. Мат за минуту до конца таймера. Блеф в шахматах может сработать, но всех его адептов съедают еще на пути к первому разряду.

— Увидел распыление усилий, — развел я руками. — Я бы на твоем месте на атаке вокруг слона сосредоточился, а не проверял возможность атаки еще ладьей и конем.

— Угу, — не очень-то обнадеживающе ответил Миша.

Себе на уме, но мне-то что? Мне с Петей играть, а потом — с сутулым Славой. Вдруг он интересная «темная лошадка»? Ладно, за голову соперника смотреть нельзя.

Щелк — клац, щелк — клац. Петя — словно антипод своего друга: любит развивать фигуры на своей части доски, но намечать атаки и тем более атаковать не любит. От этого парадоксальным образом играет хорошо: когда соперник начинает атаку, Петя к ней всегда готов. Но это же и губит — чем плотнее защита, тем проще она вскрывается с неожиданной для обороняющегося стороны. Мат за полторы минуты до конца партии.

— Все хорошо, кроме инициативы, — пожимая пацану руку, заметил я.

— Знаю, да, — поморщившись, кивнул Петя.

Морщится не от еще одного повторения давно известного, а потому что сделать ничего с характером пока не смог.

— Привет, — поздоровался я с занявшим Петино место сутулым Славой.

На боковой стул забрался Дима, с которого скоро начнется второй круг — ребята расходиться по своим секционным делам не собираются.

— Привет, — пожал Слава мне руку. — Физмат, второй курс.

— Филфак, первый, — ответил я в тон.

Расставили фигуры под Мишино:

— Филфак оккупировал первый разряд нашего института!

Дима тоже с нашего факультета, получается — я вчера и не спросил. Логично — не зря же он мне конспекты у него выиграть предлагал.

— Если много цифр считать, на шахматы места в башке не останется, — поделился со мной Дмитрий объяснением.

Давно выработанным, судя по отсутствию реакции окружающих.

В битве со Славой я впервые уперся в таймер — в Славин таймер, не свой, когда мы завязли в эндшпиле. Я бы дожал, но маневрировал пацан как бешеный. Правила блица беспощадны, но опыт занятный.

— В долгую поиграем, тогда пойму, что говорить, — заявил я, пожав руку.

Ребята посмотрели на сутулого с легкой завистью, но это зря — просто Слава играл от чистой импровизации, поэтому нужна более вдумчивая игра.

— Давай-давай, секция кончается, — прогнал Славу со стула Дима и начал расставлять фигуры. — Придумал кое-что ночью, сразу решил не вываливать, а сейчас посидел, подумал, и решил, что стоит попробовать.

Многообещающе! Увы, Иван Сергеевич поднялся из-за стола:

— Второй круг — в четверг, — потянувшись, заявил он и направился к нам. — Уступи-ка место, Дим. Часы — долой.

До «вечера» мы еще не дотянули, но это позволит Гордееву превратить нашу с ним игру в урок.

— Везде дедовщина, — Димин вздох наполнил класс смехом.