Правда, всегда

Глава 7

Мак

Мы уже несколько часов сидим на диване у Лелони и разговариваем обо всем и ни о чем. Как только я завожу тему о наших семьях, она сразу все обрывает, но при этом приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы я понял: семья для нее — это Фишеры. Похоже, у них все устроено примерно так же, как у нас, разве что ее семья не связана с мафией, а у моей нет родителей.

Я ничего не говорю и не собираюсь, но она явно выглядит усталой. Я заметил, что за последние несколько минут ее веки опускались чуть дольше, чем принято считать нормальным. Она постоянно меняла позу, стараясь при этом сохранять на лице выражение безразличия, но в ее глазах каждый раз вспыхивало едва уловимое чувство дискомфорта. Где-то между нашим разговором о том, как мы пришли в свою сферу, и третьей серией шоу про какого-то парня с четырьмя женами, Ли поджала ноги под себя на диване. Ее ресницы трепетали, и у меня внутри все сжималось от того, что она заставляла себя бодрствовать только потому, что я был рядом.

— Прости, пожалуйста. В последнее время я плохо себя чувствую, наверное, усталость до сих пор не прошла, — произносит она сквозь зевок.

— Хочешь, я уйду, чтобы ты могла отдохнуть? — осторожно спрашиваю я. На самом деле мне бы куда больше хотелось остаться и уговорить ее прилечь на меня, пока она спит, но я сделаю так, как ей будет комфортнее.

— Нет-нет, я не сплю. Все в порядке.

Я не могу сдержать улыбку, которая тут же появляется на моем лице. Значит, она тоже хочет побыть со мной? Может, все не так уж и односторонне, как мне казалось.

— А давай вздремнем вместе? Поставим будильник, потом проснемся и продолжим нашу игру с вопросами.

— Не надо, тебе это совсем не обязательно. Со мной все будет в порядке, — говорит она и начинает приподниматься, но я ловлю ее за ступню и мягко тяну обратно, пока ее голова не опускается на подлокотник, а ноги не ложатся мне на живот.

— Перестань. Я бы не предложил, если бы не хотел этого сам.

Вся ее решимость тут же испаряется, и усталость проступает особенно ясно.

— Ладно. Но только на сорок пять минут.

— Договорились. Спи, Красотка. — Я ставлю будильник на телефоне и показываю ей экран, чтобы убедить. Сам я спать не собираюсь, но ей об этом знать не нужно.

Ее веки опускаются, и в полудреме она шепчет:

— Спасибо.

Устроившись поудобнее у подлокотника, я вытягиваю одну ногу за край дивана, а вторую подгибаю так, чтобы стопа упиралась в ее бедро. Беру одну из ее ног в ладони и начинаю осторожно массировать. Пальцы на мгновение замирают, когда я чувствую припухлость. Странно. Интересно, чем она болела. Я уже собираюсь спросить, как вдруг слышу, как ее дыхание становится ровным и глубоким. Поворачиваю голову, и сердце у меня сжимается, она выглядит как гребаный ангел. Достаю телефон и фляжук. Одной рукой фотографирую совершенство перед собой, другой делаю глоток, чтобы разогнать кровь.

Ее темно-каштановые волосы идеально обрамляют лицо. Губы, изогнутые аккуратным бантиком, чуть приоткрыты, а ее выражение на лице, словно олицетворение полного покоя. Когда она спит, она становится так похожа на ту самую девочку, которую я знал пятнадцать лет назад. Когда груз мира не давит ей на плечи, когда призраки прошлого не терзают ее изнутри, она просто выглядит как моя лучшая подруга детства. Та самая девчонка, про которую я когда-то, в пять лет, всерьез заявил братьям: «Вот увидите, я на ней женюсь».

Я убираю телефон и фляжку, и снова беру ее ноги в руки и начинаю массировать, то другую, пока она спокойно спит. А когда через сорок пять минут срабатывает будильник, я тут же его выключаю, чтобы не разбудить ее, и дарю ей еще пятнадцать минут покоя.

— Нет! — заливисто смеется Ли, и ее голос разносится по всей квартире. — Ты же не сделал этого?

Я дал ей поспать около часа, потом аккуратно разбудил. С тех пор она выглядит бодрой и даже пошутила, мол, друзья, которые дремлют вместе, остаются вместе. Я уже не могу дождаться того момента, когда мы перейдем стадию «друзей», и я смогу вытрахать к чертям это слово из ее словаря. С тех пор мы болтаем о наших братьях и сестрах, и вот я как раз заканчиваю одну из историй.

— Сделал. Мне тогда было лет тринадцать. Роун и Деклан были в ярости. У них на следующий день был осенний бал.

— Ты налил отбеливатель в их шампунь за день до школьного бала! — хохочет она так сильно, что по щекам текут слезы. Боже, она такая охуенно красивая.

— И с тех пор они больше ни разу не называли меня мелким, — я не могу сдержать самодовольную ухмылку. — Они это заслужили, и я до сих пор это не отрицаю, даже спустя девять лет.

— Я вообще не понимаю, зачем они так тебя называли. Ты же настоящий великан, — наконец успокаивается она, вытирая глаза.

— Я был мелким, пока не пошел в старшую школу. А потом за одно лето, перед девятым классом, вытянулся на пятнадцать сантиметров и стал выше всех. К семнадцати я уже был метр девяносто два, и на этом рост остановился.

— Я тоже была совсем маленькой, когда попала в свою семью. Ты ведь знаешь, как мы с Никс познакомились, так что тебе понятно, что детство у меня было так себе. Но я хорошо помню, что до старшей школы я была ниже всех.

Я улыбаюсь, представляя себе Ли в подростковом возрасте. Уверен, я бы тогда тоже с ума по ней сходил.

— У тебя есть фотки Ли из средней школы? Ну, чисто в исследовательских целях, — я изо всех сил пытаюсь сдержать смех.

— Ты просто хочешь на них посмотреть, чтобы потом надо мной ржать, да? — прищуривается она, и тут я уже не выдерживаю и начинаю смеяться.

— Да ладно тебе, уверяю, твои брекеты наверняка были очень милыми.

— Иди нафиг, Мак. Можешь валить, — она делает вид, что говорит серьезно, но я вижу, как смех едва сдерживается под поверхностью.

Мой телефон начинает вибрировать на столе, нарушая момент.

— Ага? — отвечаю я, увидев на экране имя Деклана. Ки все еще в медовом месяце, так что я временно отдуваюсь за нас обоих.

— Мы их взяли. Встречаемся на складе через полчаса, — голос у него буквально дрожит от возбуждения.

— Ладно, скоро буду, — тяжело выдыхаю я и сбрасываю вызов. Пытки ради информации точно не входят в мой список любимых дел, но я пообещал Ки, что прикрою его, пока он в отъезде.

На лице Ли появляется почти печальное выражение.

— Тебе нужно идти?

— Да. Надо уладить одну вещь с братом.

— О, да, конечно, — вскакивает она. — Прости, что так надолго тебя задержала. Спасибо, что пришел.

Она выглядит немного смущенной и растерянной.

Я встаю с дивана и обнимаю ее за талию. Ее глаза тут же поднимаются ко мне в полном удивлении.

— Эй, не извиняйся. Это был лучший день за последнее... даже не помню, когда в последний раз мне было так хорошо. Я могу тебе позвонить, когда закончу?

— Да, я бы этого хотела, — мягко улыбается она.

Я улыбаюсь в ответ, беру ее за подбородок и чуть приподнимаю лицо. Потом осторожно прижимаюсь губами к ее лбу.

Отстранившись, я дарю ей напоследок еще одну улыбку:

— Скоро увидимся, Красотка. Запри за мной дверь.

— Хорошо. Береги себя, — отвечает она, грустно улыбаясь, пока открывает мне дверь.

Я киваю:

— Всегда. Пока, Ли.

— Пока, Мак.

Прежде чем успеваю себя остановить, я выхожу из ее квартиры и начинаю спускаться по лестнице в подземный паркинг. Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в своем джипе и не выруливаю в сторону склада. Это животное, почти болезненное желание развернуться и вернуться обратно накатывает так сильно, что мне приходится сжимать руль до побелевших костяшек. Мне хочется позвонить ей и проболтать весь путь, но это было бы странно… поэтому я не звоню.

Я нахожусь примерно в двадцати минутах от склада, когда зазвонил телефон, и на экране вспыхнуло имя Ли. Я тут же провожу пальцем, чтобы ответить.

— Ли? С тобой все в порядке?

— Да. Ты еще не доехал, верно?

— Нет. Что случилось? — осторожно спрашиваю я.

— Просто… мне одиноко.

Улыбка, которая расползается по моему лицу, такая широкая, что даже щеки начинают болеть. Ей стало одиноко, и она позвонила мне. Я ей нравлюсь.

— У меня есть двадцать минут. Давай поболтаем.