Правда, всегда

Глава 12

Ли

Я уже третий час лежу на диване и жду, когда Мак мне хоть что-нибудь напишет. Джейкоб уехал в бар, чтобы разобраться с каким-то происшествием. Он рассказывал, что именно случилось, но я не слушала. Анни застряла в жуткой пробке на трассе, развернулась и теперь приедет только завтра. Хотя, честно говоря, я все равно хочу побыть одна. И вообще, какого черта я творю? Жду, пока Мак Бирн соизволит мне написать? Вот так теперь выглядит моя жизнь?

Когда мы с Маком были маленькими, то делали все вместе. Мы были лучшими друзьями, неразлучными. Наши мамы называли нас «напарниками по жизни». Все вокруг твердили, что мальчики и девочки не могут быть просто друзьями. Конечно не могут, когда тебе от пяти до семи, противоположный пол считается носителем заразы. Но нам было плевать. Мальчик с длинными для ребенка волосами и красивыми глазами, родившийся в один день со мной, был тем, с кем мне хотелось делать абсолютно все.

Все изменилось, когда меня похитили. За следующие пять лет я изменилась до неузнаваемости. А как могло быть иначе, если моя жизнь была хуже любого кошмара, о котором другие даже боятся подумать? Меня впервые изнасиловали в тот же день, когда меня забрали. С меня сняли все — одежду, достоинство, невинность, черт возьми, даже имя. Я оказалась слишком крепким орешком, так что вскоре после похищения они позвали подмогу, чтобы сломать меня еще сильнее Для меня подбирали самых жестоких клиентов. Таких, кто получал удовольствие не только от изнасилований и побоев, но и от психологических игр. И таких, кто вкалывал мне дерьмо, от которого я становилась покорнее.

Большую часть того времени я просто вытеснила из памяти. Психолог говорит, что так мой мозг попытался меня защитить. Я ушла в себя и выживала, так проходила почти вся моя жизнь. Все изменилось в один день, стоило двум крысам из организации моей семьи предать нас, и я из мафиозной принцессы превратилась в узницу секс-торговцев. Эти ублюдки до сих пор работают на Тео. Это одна из главных причин, по которой я никогда к нему не вернусь. А еще, один из их подельников был из семьи Мака. Именно поэтому я никогда не смогу рассказать ему, кто я на самом деле. Даже если он уже догадывается.

Тот подельник больше не работает на людей Бирна. Что с ним стало, я не знаю. Его уже не было к тому моменту, когда моя семья приютила меня. Сначала мои приемные родители даже не понимали, кто я. Все прояснилось только тогда, когда я впервые оказалась у них дома и сорвалась, я просто не выдержала, потому что дом оказался слишком близко к школе, в которую я раньше ходила. Вот тогда то, мы и начали складывать пазл.

Мой папа долгое время работал с Тео Росси, так что, разумеется, он сразу позвонил ему и рассказал о своих подозрениях. О чем они тогда говорили, я не знаю. Этот разговор навсегда останется только между моим папой и Тео. Все, что мне известно, так это то, что мое усыновление оформили меньше чем за сутки, и сам Тео поставил подпись на документах. У них с папой есть договоренность. Мои родители держат меня подальше от того мира, а он меня не трогает. Я знаю, что папа иногда передает ему новости обо мне, и думаю, это тоже часть их сделки.

Мои родители, братья и сестра ни на секунду не усомнились в том, что я должна быть частью их семьи. Будто я всегда принадлежала им. Они все понимали, когда первое время я разговаривала только с мамой и Анни. Папа и старшие братья терпеливо ждали, пока я привыкну к ним, и на это ушел почти год. Джейкобу тогда было восемнадцать, а Дитеру — шестнадцать, и у них хватало терпения и доброты, чтобы справиться с любой моей реакцией. Именно поэтому теперь они такие яростные, такие неистовые в своей защите. Потому что они видели, как изломанная девочка постепенно исцелялась, а потом расцветала в новой семье.

А потом я заболела, и жизнь всей нашей семьи встала с ног на голову. Долго не могли понять, что со мной не так. Наверное, это обратная сторона того, как мозг пытается тебя защитить. Ты забываешь важные вещи, например, что тебя кололи грязными иглами с перерывами на протяжении пяти лет. Когда мы наконец выяснили, что у меня гепатит С, и начали лечение, оказалось, что дело уже не только в нем. Как выяснилось, длительное отсутствие лечения при гепатите С приводит к целому алфавиту диагнозов. Так я и оказалась с кучей таблеток, которые надо глотать два раза в день, и лечением трижды в неделю. Ну, ура мне.

Телефонный звонок выдервырывает меня из мыслей. На экране имя Мака, точнее, его прозвище. Сегодня вечером он сказал, что ему нравится, когда я называю его Куиллом, и у меня от этих слов сердце немного сжалось. В детстве я тоже так его называла. Все звали его Маком, но только не его мама. Для нее он всегда был Куиллом. Он раньше говорил, что так могут звать его только мама и жена, а так как я собиралась быть его женой, значит, мне тоже было можно. И вот сейчас, когда я вспоминаю, как он настаивал, чтобы я снова называла его так.

Я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить, прежде чем звонок уйдет в голосовую почту, и сразу же слышу на фоне шум города. Уже поздно. Что он все еще делает в городе?

— Алло?

— Ли.

Мое имя слетает с его губ едва слышным выдохом.

— Что ты до сих пор делаешь в городе?

— Заехал в Z13 после того, как отвез тебя.

Z13 — это клуб на территории ирландцев. Первая моя мысль — зачем он туда поехал? Но потом я вспоминаю, что сегодня выходные, и у людей, у которых нет проблем с иммунитетом, в выходные бывают такие планы. Я и сама сегодня пошла в «Праймтайма» с огромным риском.

— Круто. Хорошо провел время?

Я пытаюсь унять иррациональную ревность, которая ужевспыхивает внутри.

— Нет, все это время я мечтал оказаться с тобой в постели.

В его голосе слышна непривычная серьезность. Глубокая боль, которую он обычно так ловко прячет. Я бы никогда не стала такой откровенной, но я устала, и, честно говоря, представить его рядом в моей постели — это звучит как рай.

— А почему ты не со мной?

Он на долю секунды задерживает дыхание.

— Не говори того, чего не чувствуешь, Красотка.

— Я серьезно, Куилл. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты сейчас обнимал меня в кровати.

— Я буду у тебя через десять минут. Открой дверь и выгони брата с сестрой. Сегодня ты и так под надежной защитой, Лелони.

Это точно не самая разумная идея. Но, как я уже сказала, мне слишком лень об этом думать.

— Никого нет. Увидимся через десять минут.

Он сбрасывает звонок раньше, чем я успеваю передумать, и, честно, я за это только благодарна. Открываю наш семейный чат с братом и сестрой и быстро строчу сообщение:

Ли: Все нормально, я сегодня одна. Не приезжайте. Считайте, что я вас предупредила..

Ответы прилетают сразу же.

Дитер: Это ты сейчас намекаешь, что у тебя сегодня секс на одну ночь? Потому что, если да, я одновременно в шоке и горжусь тобой.

Анни: Ну все, Ли, явижу, у тебя назначена встреча с членом. Ясно-понятно.

Они нелепы.

Ли: Вы отвратительны. Нормальные братья и сестры так вообще-то не разговаривают.

Дитер: *гифка с шокированным Стивом Харви* Еще как разговаривают. А если даже и нет, мы круче всех этих нормальных, так что мне плевать.

Анни: *смеющиеся эмодзи* Ладно, но серьезно. Кто этот чувак?

Дитер: И почему это Мак Бирн? *смеющиеся эмодзи*

Ли: Вы, ребята, бесите. Мак ни за что не даст мне в обиду, и вы это знаете. Все, разговор окончен. Люблю вас. До утра.

Анни: Чтобы он ушел до 10, когда я приеду. Ладно, максимум до 11, потому что завтра приходит Тори. Разве что ты готова к этому разговору.

Ли: А я не готова. Спасибо, что напомнила. До завтра. Ich liebe dich.

Анни: Ich liebe dich.

Дитер: Ich liebe dich.

Джейкоб: А вот хуй. Мак не приедет сегодня.

Джейкоб: … Лелони Дорти, я к тебе обращаюсь.

Джейкоб: Не заставляй меня звонить папе.

Дитер: У меня такое чувство, что телефон — это последнее, о чем она сейчас думает,

Дитер. Отстань. Он не причинит ей зла. Дай ей просто пожить как нормальному человеку, хоть одну ночь.

Джейкоб: Ладно. Но мне это не нравится.

Дитер: Тебе не нравится просто потому, что он Бирн, а ты до сих пор ходишь грустный и взъерошенный из-за того, что твоя любовь с тобой не разговаривает.

Джейкоб: Да пошел ты. Я ненавижу Деклана. Рад, что мы больше не общаемся. Тряпка ебаная.

Дитер: А ты знаешь, что говорят про ту тонкую грань между ненавистью и любовью?

Джейкоб: *эмодзи со средним пальцем* Надеюсь, ты выспишься как говно. Отвратительной тебе ночи, Дитер.

Дитер: Ich liebe dich, старший брат. Ich liebe dich.

Через десять минут дверь распахивается, и на пороге появляется Мак, заполняя собой весь проем. Он выглядит чертовски соблазнительно, такой взъерошенный, с улыбкой, опасной для моего здоровья, и с такой самодовольной ухмылкой, что я буквально таю на месте. Он закрывает дверь и, как хищник, выслеживающий добычу, медленно, с намерением движется ко мне. Стоит ему оказаться на расстоянии вытянутой руки, как его ладони ложатся мне на бедра, и он притягивает меня к себе, к своей крепкой груди.

Обычно я стесняюсь своего веса, особенно если учесть, как много жидкости скапливается в теле из-за моих проблем со здоровьем. Но когда Мак держит меня в своих руках, это последнее, о чем я думаю. Я закидываю голову, поднимая лицо к нему, и в ту же секунду его губы накрывают мои. Это грубо, требовательно, ничего общего с теми нежными поцелуями, которыми мы попрощались раньше. Он на вкус такой же, как и пару часов назад, только теперь в его дыхании явно чувствуется алкоголь, что вполне логично, он же только что пришел из Z13. Он прикусывает мою нижнюю губу, а потом отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

С такого расстояния я не могу не заметить тени под его глазами. Я провожу большим пальцем по его воспаленной, уставшей коже под глазами.

— Привет.

Его мальчишеская улыбка трогает меня до глубины души, и на мгновение я снова вижу того самого мальчика, который когда-то был моим лучшим другом.

— Привет. Ты выглядишь вымотанной. — Он повторяет мой жест, легко проводя пальцем под моими глазами, которые, я уверена, сейчас почти черные.

— Ты тоже. — Я улыбаюсь в ответ.

— Ну же, Красотка, пойдем в кровать. Я просто хочу обнять тебя.

Как будто я могла растаять еще сильнее. Меня никогда не просто обнимал мужчина. Особенно такой, как Мак, который значит для меня так много. Даже с бывшими парнями все было по-другому: переспали, и я их выпроваживала. Это дерьмово, да, но я просто не люблю, когда меня трогают люди, которым я не доверяю. А если ты вырос так, как выросла я, то вообще почти никому не доверяешь.

Я веду его в спальню и стаскиваю с себя спортивные штаны, оставаясь только в слишком большом худи и трусиках. Мак делает то же самое и остается в одних боксерах. Черт побери. Я знала, что этот мужчина ходячее искушение, но желание опуститься перед ним на колени прямо сейчас почти невозможно сдержать. Пока я осматриваю его с ног до головы, он уже ухмыляется, его длинные волосы почти падают на глаза. Татуировки, начинающиеся с запястий, изгибаются по его рукам и переходят на плечи. Его грудь и живот чистые, за исключением сложного узора, вытатуированного над левым соском.

В комнате слишком темно, чтобы разглядеть, что именно там изображено, но я вижу, что рисунок занимает почти всю поверхность.

— Когда ты смотришь на меня так, Ли, ты совсем не похожа на человека, который собирается спать. Пошли, пока мое джентльменское терпение не лопнуло.

Озорство в его взгляде заставляет сердце сжаться, но он прав. Я вымотана до предела, а он и вовсе выглядит так, будто через секунду просто рухнет с ног.

Забравшись на свою огромную кровать, я пододвигаюсь ближе к краю, чтобы он мог лечь за моей спиной. Заглядываю через плечо и наблюдаю, как он идет к двери спальни и запирает ее, а потом проверяет все замки на окнах. Убедившись, что все надежно закрыто, он берет пистолет и кладет его под подушку, прежде чем, наконец, устроиться рядом. Он ложится с той стороны, что ближе к двери, и крепко прижимает меня к себе, следя за тем, чтобы между его телом и моей спиной не осталось ни малейшего зазора.

— Ли?

— М-м? — я зеваю, почти проваливаясь в сон.

— Спасибо, что дала мне шанс. Обещаю, я не просру все.

— Не просрешь, если мы будем держаться нашего правила. — Я усмехаюсь, глаза медленно закрываются.

— Будем. Всегда только правда. — Он целует меня за ухом и зарывается носом в мои волосы.

Мы засыпаем почти одновременно, и мои сны целиком захватывает Мак.