Правда, всегда

Глава 20

Ли

Прошла неделя с тех пор, как я слышала что-либо от Мака, и две с тех пор, как я его видела. У меня сжимается сердце от мысли, что он где-то там, один, и борется с худшим из всего этого без меня. Я знаю, что это не моя работа — лечить его, правда, я это осознаю. Но при этом я влюблена в этого мужчину, и когда я была больна, он пришел ко мне и держал меня на руках. Он все отложил, чтобы быть рядом со мной, а я не смогла сделать для него того же. Это чувство вины сжирает меня изнутри, пока я жду хоть каких-то новостей от братьев или самого Деклана.

Телефон Джейкоба завибрировал, и я чуть не подпрыгнула от напряжения. Он хватает трубку со стола, его брови хмурятся при виде имени на экране. Проведя пальцем по дисплею, осторожно подносит телефон к уху.

— Алло?

— Привет, это я. Как она? — хриплый голос Мака проносится по моему телу, зажигая все изнутри. Я кидаюсь к телефону, но Джейкоб отталкивает меня, просто надавив ладонью на мое лицо.

— Думаю, сейчас куда важнее спросить, как ты сам, — скептически произносит он.

В последний раз, когда я говорила с Маком, он был на грани. В панике, злой и сломанный. Я не смогла помочь ему по телефону, и тот голос, который доносился из трубки, совсем не был его. Не только слова, которые он говорил, но и сам тембр, интонация, будто это говорил совершенно другой человек.

— У меня все хорошо. Я держусь уже четырнадцать дней. Каждый день онлайн общаюсь с новым терапевтом, а завтра, когда вернусь домой, пойду на первую встречу. Но я хотел бы поговорить о Ли. Как она? Как себя чувствует? Ей больно? Она грустит? Можно я что-нибудь ей пришлю?

Он звучит лучше, чем когда-либо прежде, и именно в этот момент до меня доходит, что, возможно, каждый раз, когда мы разговаривали или виделись, он был под кайфом.

— Да, ты можешь с ней поговорить. Но, Бирн, клянусь Богом, если ты снова выведешь ее, как в прошлый раз, я ограничу тебе доступ к этим звонкам. Понял?

— Понял, — отвечает он мгновенно. Ни секунды раздумий.

Джейкоб протягивает мне телефон, целует меня в макушку и уходит на кухню, делая вид, будто не подслушивает.

— Мак?

— Красавица… Как же приятно слышать твой голос, — выдыхает он, будто только что выпустил из легких весь воздух.

— Как ты? Как себя чувствуешь? Я так переживала.

— Эй, со мной все в порядке. Успокойся, детка. Сегодня я чувствую себя гораздо лучше. Ночью даже удалось поспать. Я просто волновался за тебя. Прости, что так выбесил тебя на прошлой неделе. Прости, что добавил тебе стресса. А ты как?

— Я в порядке. Когда я смогу тебя увидеть? — Я уже почти умоляю. Мне так не хватало просто лечь рядом с ним и прижаться.

— Нам, вообще-то, нужно это обсудить. Мы ведь договорились всегда говорить друг другу правду, помнишь?

У меня все внутри опускается в пятки, и дыхание перехватывает.

— Ты хочешь со мной расстаться?

— Нет, Красавица. Я не собираюсь с тобой расставаться, но нам действительно нужно поговорить.

Я начинаю закусывать губу, ожидая, когда он объяснит, что именно имеет в виду. Что-то внутри сжимается. Мне кажется, мне совсем не понравится то, что он скажет.

— Ли, мне еще очень далеко до того, чтобы сказать, что я в порядке. Я едва начал путь к трезвости, и на прошлой неделе, когда началась ломка, я реально думал, что сдохну.

Перебивая его, я выпаливаю:

— Мне кажется, нам нужно сосредоточиться на своих проблемах со здоровьем, хотя бы на время, прежде чем мы снова будем вместе.

Именно это он и собирался сказать, я чувствую это каждой клеточкой тела. Но если бы я услышала это из его уст… это бы меня сломало. Даже если я понимаю, что это правда.

Когда он отвечает, его голос едва громче шепота:

— Ты хочешь расстаться? Я всего лишь хотел предложить, может быть, нам стоит видеться раз в месяц, на выходных, а остальное время просто переписываться и созваниваться. Лелони, я хочу быть с тобой каждый день, с сегодняшнего и до конца своей жизни. Но я не могу позволить себе стать от тебя зависимым, пока сам не научусь стоять на ногах.

Ну, это куда лучше, чем то, что я себе уже успела представить. Если честно, я не могу по-настоящему возражать против того, что он хочет установить здоровые границы в наших отношениях. Это разумно.

— А что это значит для нас? Как ты видишь наши отношения в таком формате? И на какой срок?

Он тяжело выдыхает, и я почти вижу, как он проводит рукой по своим взъерошенным волосам

— Думаю, это будет будто два человека, которые очень заботятся друг о друге, просто делают шаг назад, чтобы в будущем не причинить друг другу боль. Чтобы я не причинил тебе боль. Я точно не знаю, наверное, пока не возьму свои срывы под контроль. Но, Красавица... Я все так же хочу слышать твой голос каждый день. Я хочу, чтобы мы проводили вместе хотя бы один выходной в месяц. Детка, в итоге я хочу, чтобы у нас была прочная основа, на которую мы сможем опереться всю оставшуюся жизнь.

— Как я могу сказать на это «нет»? Давай попробуем. Но если вдруг станет слишком тяжело, мы должны уметь говорить друг другу правду.

— Только правду, Красавица. Всегда, — я слышу улыбку в его голосе. — А ты как, Ли? Честно, когда я уезжал, ты едва могла подняться с кровати.

— Со мной правда все в порядке. Бывали хорошие дни, бывали не очень, но плохих совсем немного. Сейчас у меня идет диализ, так что вечер я, скорее всего, просплю, но я устроилась на диване, как в коконе. Джейкоб и Дитер каждый раз делают для меня «гнездо», когда приходят, а в комнату мне не хочется. Так что я закутана в кучу одеял, рядом книги и ноутбук на журнальном столике.

Зевота вырывается прежде, чем я успеваю ее сдержать. Я действительно чувствую себя лучше, но сплю беспокойно, и разговор с Маком приносит ту самую тишину, по которой моя душа так скучала.

— А ты сам как, только честно?

— Я не собираюсь врать. Мы ведь так не делаем. Было очень тяжело. У меня были судороги, галлюцинации, и я правда думал, что умру. С каждым днем становится хоть чуть-чуть, но легче. Я прекрасно понимаю, что завтра, когда мы вернемся домой, все станет в сто раз сложнее, начнется настоящее искушения, начнется тяга. Я просто собираюсь держаться. Час за часом.

Его взгляд на все в целом кажется таким другим, и я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. Пока он говорит, все больше начинаю понимать, как он хочет выстроить свою жизнь, когда вернется домой, и в этом все больше становится смысла.

— Да, это правильный настрой, Красавчик.

Я глубже укутываюсь в одеяла, устраиваюсь на диване поудобнее и закрываю глаза.

— Ты засыпаешь? — его хриплый голос накрывает меня волной спокойствия.

— Ммм.

— Спи, детка. Я позвоню тебе завтра.

Я почти уже проваливаюсь в сон, когда чувствую, как кто-то аккуратно вытаскивает телефон из моей руки. В этом состоянии между сном и бодрствованием я улавливаю обрывки разговора Джейкоба.

— Привет, — раздается голос, который точно не принадлежит Маку.

— Привет. Как у него по правде дела?

— Сейчас он вроде бы получше. С третьего по десятый день я всерьез переживал, что он просто не вытянет, но с каждым днем становится хоть чуть-чуть, но легче. Похоже, он начал осознавать, насколько все серьезно и почему трезвость — это вопрос жизни.

— Дек, с первого раза почти никто не удерживается… — голос Джейкоба становится тише. Наверное, чтобы Мак не услышал.

— Да, я знаю. Но это ведь не первая попытка заставить его бросить пить. Это уже четвертая за полтора года. Знаешь, в чем разница на этот раз? Он сам к нам пришел. Он сам принял это решение. Он сам решил пойти на терапию. И он сам сказал, что будет ходить на собрания. Он другой, и его отношение ко всему этому совсем не такое, как даже неделю назад. Думаю, в этот раз все по-настоящему.

— Но ладно, скажи лучше, как она, только честно?

В голосе Деклана слышится жесткость и раздражение, но под этим прорывается отчаяние. Даже представить не могу, через что ему пришлось пройти и что он видел за эти две недели.

— С ней все более-менее. Она делает вид, что храбрее, чем есть на самом деле.

Грубо.

— Ей снятся сны, не совсем кошмары, но она зовет его. Каждую ночь. Когда ей все же удается уснуть, она зовет его. Но чаще она просто не может найти себе места. Думаю, разговор с ним помог. Сейчас она почти уснула.

— Я не знаю, когда мы приедем. Он и его терапевт считают, что сейчас правильнее будет выстроить четкие границы и рамки в его отношениях, чтобы он не зацепился и не стал зависимым, пока учится быть самим собой и остается трезвым.

— То есть он собирается снова сделать ей больно? — рычит Джейкоб сквозь злость.

— Нет, придурок. Он просто хочет, чтобы у них была крепкая основа, прежде чем они пойдут дальше. Он серьезен. Он собирается на ней жениться, так что тебе придется с этим смириться. Он просто хочет быть уверенным, что не утянет ее за собой в темноту, если у него не получится удержаться. Ты, блядь, должен благодарить его за то, что он так ответственно к этому подходит.

— Ага, поблагодарю его, пока моя сестра каждую ночь рыдает в подушку.

Я хочу наорать на него, но слишком устала. Я не какая-нибудь наивная девочка с разбитым сердцем. Я понимаю, что делает Мак, и, как бы это ни было больно, я с ним согласна. Честно говоря, я уважаю его за то, насколько серьезно он к этому подошел.

— Я скажу Дитеру, когда он будет готов прийти. Только, наверное, будет лучше, если тебя там не будет, когда мы приедем. Перемирие закончено. Не вздумай думать, что за последние пару дней все забылось. Я все еще иду за твоей шкурой, в буквальном смысле.

— От тебя ничего другого и не ждал.

Похоже, Джейкоб повесил трубку, потому что последнее, что я слышу, прежде чем окончательно провалиться в сон, как он бормочет:

— Мелочный ублюдок.

Сегодня был по-настоящему хороший день. Может, это эффект плацебо, просто потому, что я знаю, что Мак снова в городе, но у меня полно энергии и улыбка до ушей. Сегодня я поработала в «Ландауэре», чтобы сменить обстановку. Даже заглянула в мастерскую к Дитеру, просто пообщаться и потусоваться. Мы сидим у него в офисе, когда в комнату вальяжно входит его ученик и «рабочая жена» — Итан.

— Босс, мне нужно тво... — его фраза обрывается на полуслове, когда на лице расплывается дурашливая, кривая ухмылка.

Итан старше меня примерно на год. Ростом около метра девяноста, в отличной форме. Его карие глаза медленно скользят по мне, оценивая. Он уже несколько лет как влюблен в меня. Делает это уважительно, сдержанно, но мне все равно каждый раз становится смешно. Он даже не догадывается, какой у меня багаж по жизни, и что тот, кто держит мое сердце в руках, может уложить его одним мизинцем. Итан вообще не из этого мира, он не имеет никакого отношения к криминальному дну этого города. Он просто автомеханик, которого мой брат подобрал в какой-то подворотне, где тот едва сводил концы с концами, и взял его под свое крыло.

— Мисс Фишер. Какая честь видеть вас сегодня. Не ожидал, что такая ослепительная женщина украсит наше скромное присутствие, — протягивает он, расплываясь в самодовольной ухмылке, будто сам не верит в ту чепуху, которую несет. Он флиртует, конечно, но делает это по-доброму.

— Мистер Эванс, — с игривой улыбкой машу ему пальцем, одновременно с тем, как Дитер велит ему отъебаться.

Итан заливисто смеется, глядя на нас обоих.

— Нет, серьезно, Ли, ты выглядишь хорошо, — его улыбка становится мягче. Мое состояние держится в секрете, но Итан знает самые базовые вещи, он подменяет Дитера в мастерской в те дни, когда тот сидит со мной.

— Спасибо, сегодня я правда хорошо себя чувствую.

— Настолько хорошо, что готова пойти со мной потанцевать сегодня вечером? — он игриво изгибает брови.

Дитер не упускает случая вставить свое:

— Настолько хорошо, что ее парень тебе башку открутит, если застукает, как ты на нее пялишься.

Глаза Итана театрально округляются:

— У тебя есть парень, Лелони?

— Есть, — мое лицо тут же озаряется при одной только мысли о том, что совсем скоро, надеюсь, через пару дней, я снова смогу прижаться к нему.

— Ну, я не боюсь. Уверен, я бы уделал этого сопляка, — с трудом сдерживает ухмылку Итан.

Глаза Дитера весело блестят:

— Серьезно, Ит? Ты собрался пойти против Мака Бирна?

С Итана как будто сдувает все веселье. Еще секунду назад он шутил, а теперь стоит как вкопанный. Тело напряглось, лицо потемнело.

— Да ты, блядь, не серьезно сейчас? — его взгляд мечется между Дитером и мной, полон ошарашенного ужаса.

— Осторожней, — голос Дитера становится ледяным.

Итан вскидывает руки и срывается с места:

— Да пошло оно все, — бросает он и с грохотом захлопывает за собой дверь.

Я смотрю на брата, он выглядит так же растерянно и ошеломленно, как и я. Что, черт возьми, это было? Я никогда раньше не видела Итана таким. Если честно, единственные разы, когда он не улыбался и не был своим обычным беззаботным «солнышком», — это когда Дитер просил его что-то занести мне домой, а я была на диализе или просто переживала тяжелый день.

— Может, мне пойти посмотреть, как он?

Я бросаю взгляд на закрытую дверь офиса.

— Не надо. С ним все нормально. Я с ним поговорю, когда ты уйдешь.

— И в чем вообще его проблема?

— Ли, все знают, кто такие Бирны. Все знают, что жену и сына Роуэна похитили. Все знают, что в Киранa стреляли. И какого хрена теперь будет с тобой, раз ты с ними связалась? Итана шутит, флиртует с тобой, чтобы поднять тебе настроение, но по натуре он очень заботливый. Он просто переживает.

Он встает, подходит ко мне и целует в макушку.

— Он правда хороший друг и хороший человек, Лелони. А ты моя сестра, и ему не по себе от того, что ты впряглась в мафиозную жизнь. Скоро пора закрываться. Мама с Ханной, так что я сразу могу заехать к тебе. Хочешь подождать меня тут или поедешь домой?

— Я останусь здесь. Позвоню Маку, пока жду.

Мак получил телефон обратно несколько часов назад. Он сказал, что случайно оставил его в машине Роуэна и понял это уже после того, как уехал. Если бы я делала ставку, то поставила бы на то, что Роуэн сам позаботился о том, чтобы его телефон остался в машине. Разблокировав свой, я нахожу его номер, нажимаю на него и подношу трубку к уху.

Он отвечает после первого гудка:

— Привет, красавица.

Я слышу улыбку в его голосе, и это звучание, как настоящая зависимость.

— Привет, красавчик. Чем занимаешься?

— Гуляю с Роуэном, и проверяю, нашел ли он все мои тайники. В этот раз все будет по-настоящему, Ли. Блять, я клянусь, я заставлю это сработать.

Мне страшно, что не получится, но он звучит так искренне.

— Это хорошо. Я горжусь тобой. Как прошла терапия сегодня?

Я хочу, чтобы эти вопросы стали чем-то обычным, чтобы он чувствовал себя спокойно, говоря со мной об этом.

— Все прошло хорошо. Он очень хочет понять, что я почувствую на встрече сегодня вечером. Говорит, что она должна мне понравиться. Я не уверен, но посмотрим. Ки пойдет со мной, и мне от этого легче. Я подумал, может, мы могли бы проводить наши выходные вместе в те выходные, на которые выпадает начало моего нового месяца. Ну, типа как небольшое празднование. Я понимаю, это может звучать глупо, так что если тебе не нравится, можно забыть.

— Нет, на самом деле мне это очень нравится. И мы ведь сможем говорить в любое время, правда?

Мне страшно, но в то же время я всем сердцем верю, что у нас все получится.

— Конечно, детка. Я буду писать тебе, когда смогу, в течение дня. И я хочу знать все, что с тобой происходит, только по-честному.

— Это работает только если с обеих сторон, Куилл.

— Разумеется. Больше никаких полуправд и лжи. Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

Я слышу, как он искренен, и мне так хочется обнять его, прижать к себе и не отпускать. Я люблю этого мужчину больше всего на свете, и если для этого нужно что-то изменить на несколько месяцев, то пусть так и будет.

— Мои братья, скорее всего, зависнут у меня в квартире в те первые выходные. Просто чтобы ты знал.

Я пытаюсь немного разрядить обстановку, но понимаю, что промахнулась.

— Да, я так и подумал.

— Ты не против?

Я мягко надавливаю.

— Нет, все нормально. Я был в активной зависимости почти девять лет, милая. Мне придется многое наверстывать, чтобы снова заслужить доверие.

Хорошо, значит, он все еще в здравом настрое. Это радует.

— Ты прав. Я подожду, пока у тебя не закончится встреча. Ты мне позвонишь, когда будешь уходить?

— Конечно, Ли. Я напишу тебе.

— До скорого, Куилл.

Я сбрасываю вызов и решаю выйти из офиса Дитера в гараж на три машины.

Двери подняты, и в каждом боксе стоит по машине. Вдоль задней стены выстроены высокие ящики с инструментами, принадлежавшие разным механикам. В нос тут же ударяет резкий запах смазки, бензина и мужского пота. Голос Итана заставляет меня навострить уши. Я по натуре любопытная, и мне просто необходимо знать, о чем идет разговор. Он и Дитер стоят в самом дальнем боксе, как можно дальше от меня. Я тихо прокрадываюсь в средний, присаживаюсь на корточки и прячусь за Hyundai Palisade, который надежно заслоняет меня от их взгляда. Остальные механики, работавшие у моего брата, уже разошлись. Так что теперь меня могут застукать только Дитер или Итан.

— Тебе надо остыть. Я знаю, ты сохнешь по Ли, но тебе пора с этим завязывать. Мы, конечно, братья по духу, но если ты встанешь у моей сестры на пути, то мы выведем это братство во двор, — Дитер не оставляет Итану ни единого шанса выкрутиться. У меня отвисает челюсть. Черт, ну и хамы эти мужики.

— Ты ебанулся, ты в курсе? У меня к ней вообще никаких чувств. Ну, то есть не пойми неправильно: твоя сестра даже в худшие дни на все двенадцать из десяти, и в ней есть вообще все, что я хочу видеть в женщине. Но она твоя сестра. А я с семнадцати лет с тобой работаю, и ты всегда относился ко мне как к семье. Это все равно что хотеть трвхнуть свою родную сестру, — он издает гортанный, отвратительный звук, как будто его сейчас стошнит, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обидеться.

Хотя ладно. Он же назвал меня двенадцатью. Засчитаю это как победу.

Я слышу, как Дитер тоже едва не блюет от отвращения:

— Никогда больше не произноси слова «трахать» в одном предложении с «моя сестра», иначе уволю к чертям. Тогда в чем, блять, проблема?

— Проблема в том, что я люблю ее. И есть во мне какая-то часть, которая хочет запереть ее в пузыре и оградить от всех угроз в этом мире. А знаешь, что здесь, в этом городе и в Джерси-Сити, считается одной из самых больших угроз? Напомню тебе... Ебучие Бирны. Можешь сразу отправить ее к какому-нибудь Россо и на этом закончить. Они такие же ебаные ублюдки, и не менее опасные.

Итан даже представить себе не может, как сильно его слова ударили Дитера прямо в самое сердце. Он не знает моего прошлого. Он думает, что я родная дочь своих родителей. Впрочем, он не ошибается. Они все опасны. Мне остается только верить, что Мак сможет удержать меня подальше от пламени, чтобы я не обожглась.

— Ты не видел их вместе. Он без колебаний отдал бы свою жизнь, лишь бы у нее прошел хороший день вместо плохого. Я понимаю, о чем ты говоришь, поверь. Я правда понимаю. Но я ни на секунду не верю, что рядом с ним ей грозит хоть малейшая опасность.

Мне надоело слушать эту херню. Я взрослый человек и умею принимать решения сама. Да, им, наверное, трудно это осознать, но это не делает мои слова менее правдивыми. Я резко выпрямляюсь, и оба смотрят на меня с отвисшими челюстями.

— Я готова ехать домой, Ди.

Не давая им вставить ни слова, я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь прямо к пикапу брата. Всю дорогу домой я не говорю с ним ни слова, а когда мы приезжаем, просто захожу в свою комнату и закрываю за собой дверь.

Сообщение от Итана, пришедшее на телефон, остается без ответа.

Скоро должен позвонить Мак. Мне просто нужно, чтобы он позвонил.