Правда, всегда

Глава 27

Ли

Я не могла поверить, он купил дом и полностью его обустроил для нас, с помощью своих братьев, моей сестры и Дэвиса. Он идеальный. Это именно то, о чем я всегда мечтала, вплоть до качающихся кресел на крыльце и цветущего сада перед домом. Мак провел весь вечер, позволяя мне все осмотреть и рассказывая, почему он принимал те или иные решения. Я слушала, затаив дыхание, стараясь запомнить каждый уголок этого дома.

Я больше даже не переживаю из-за Папы. Я люблю его и свою семью безмерно, но мне до смерти надоело чувствовать вину за то, в чем я не виновата. Это странно, потому что они никогда не заставляли меня чувствовать себя виноватой, но я всегда чувствовала. Они усыновили девочку, о которой знали, что она была эмоционально травмирована, но потом оказалось, что она еще и физически больна.

Ласковое движение руки Мака по моему животу возвращает меня в настоящий момент. Мы лежим на диване внизу и смотрим какой-то документальный фильм про преступления. Кажется, эти диваны, теперь моя любимая часть всего дома. Они такие просторные, что Мак может удобно устроиться позади меня, и мы можем обниматься, пока копы выходят на след соседа.

— Ты не спишь?

— Нет, просто удобно устроилась, — улыбаюсь я сама себе.

— Так какую спальню хочешь занять сегодня? — размышляет он вслух.

— Я подумала, может, в хорошие дни оставаться внизу, а в дни диализа или в плохие — наверху? Нормально так? — Я рассуждала, что в тяжелые дни Мак сможет спуститься и поработать, пока я сплю, и я не буду мешаться у него под ногами.

— Мне подходит. Только без раздельных кроватей. Я не хочу быть в числе тех пар. Так что спать можно где угодно, главное — вместе, каждую ночь.

— А можно я предложу поправку? — усмехаюсь я, вспоминая наш первый разговор про сделки и поправки.

— Я выслушаю, но не обещаю, что приму, — улыбается он в затылок моей шеи и мягко прикусывает кожу.

— В те совсем ужасные дни ты можешь спать внизу, а я — наверху.

Мак резко приподнимается и ловко разворачивает нас так, что я оказываюсь под ним, лежа на спине, а он нависает надо мной, опираясь руками по обе стороны от моей головы.

— И почему я вообще должен на такое согласиться? — фыркает он. — Этого не будет.

Он наклоняется и целует меня между каждым словом, чтобы я точно поняла, насколько он серьезен.

Я смеюсь и отмахиваюсь от него игриво:

— Я серьезно. Когда мне совсем плохо, я не могу устроиться удобно. Начинаются все симптомы сразу, и мне очень хреново. Нет никакого смысла, чтобы ты мучился вместе со мной, если можешь нормально выспаться.

Выражение отвращения на его лице в любой другой момент заставило бы меня улыбнуться. Он может быть тем, кто держит все под замком для остальных, но со мной он совсем другой. Только я вижу каждую его живую эмоцию и слышу каждую сырую, нефильтрованную мысль.

— Я на это не пойду. Либо я каждую ночь лежу с тобой в одной постели до самой смерти, либо ты не получаешь вообще ничего.

— А что входит в это «ничего»? — спрашиваю я, стараясь не рассмеяться.

— В него входит ничего, Лелони Дортея. Ни одного решения за тобой, все буду принимать я. — Он кивает, будто уже все решил.

Я больше не могу сдерживаться — смех вырывается наружу.

— Да неужели? Ты правда хочешь остаться при этом заявлении, МакКуиллиан Патрик?

Он злобно сверлит меня взглядом, а потом бурчит простое:

— Нет, — и сдвигается в сторону.

— Нет! Вернись! — смеюсь я и бросаюсь к нему на колени. — Ладно, ты победил. Но пообещай мне, что когда я стану слишком невыносимой, а я стану, ты попросишь кого-нибудь помочь.

— Я обещаю, что если почувствую себя перегруженным, то попрошу о помощи. Но, Красотка… ты не обуза. Мы справимся с этим вместе. Я никогда не уйду. Я без остановки искал тебя пятнадцать лет. Ты никогда не будешь «слишком». Во всем, что касается тебя, нет ни одной вещи, которая заставила бы меня так подумать. Лелони, я так чертовски влюблен в тебя...

Я не слышу, что он собирался сказать дальше, потому что мои губы слипаются с его в жгучем поцелуе. Он любит меня. Он влюблен в меня. Конечно, я и так знала это по его поступкам, но услышанные слова сжали мое сердце так сильно, что стало трудно дышать. Мак позволяет мне вести поцелуй всего несколько секунд, прежде чем его ладонь поднимается и ложится мне на горло. Он не сжимает, просто держит руку там. Это демонстрация силы, но без малейшего насилия. Он просто показывает, насколько я доверяю ту власть, которую он имеет надо мной.

Он берет управление в свои руки, и в следующую секунду я уже оказываюсь у него на руках, он подхватывает меня за бедра и поднимается на ноги, неся сквозь нашу спальню прямиком в просторную душевую кабину. Он включает воду, даже не сняв с нас одежду, и отступает, смеясь, когда струи буквально за считанные секунды промокают нас до нитки.

— Куилл! — визжу я, смеясь, и начинаю вырываться, пытаясь выбраться из его рук, но он вместо этого прижимает меня спиной к прохладной плитке стены и вжимается бедрами в мои, удерживая меня на весу.

Освободив руки, он собирает мое платье в кулаках и с дьявольской ухмылкой стягивает его через мою голову.

— Я с самого момента, как увидел тебя в этом платье, мечтал сорвать его с тебя.

Платье с глухим звуком падает на кафель. Его жадный взгляд скользит по каждому открытому сантиметру моей кожи, прежде чем он запрокидывает голову и срывается на стон:

— Блять, мне нужно тебя. Прямо сейчас.

— Бери все, что тебе нужно. Я уже твоя.

Я не уверена, кто из нас двоих двинулся первым, но уже в следующую секунду мы представляем собой вихрь из переплетенных рук, поцелуев и сброшенной одежды. Мои пальцы срывают с него рубашку, и пуговицы разлетаются по полу во все стороны. Он сдергивает мои кружевные трусики с бедер одним резким движением. Мой рот раскрывается от удивления, он и правда это сделал.

Но мне уже не до этого, потому что его зубы вжимаются в чувствительную кожу у моей шеи, в том самом месте, где бьется пульс, и мой разум тут же пустеет.

Инстинктивно я начинаю тереться промежностью о его твердый, налитый член, пока он возится со своими брюками и боксерами, пытаясь скинуть их. Когда ему наконец удается стянуть их до щиколоток, с помощью моих каблуков, которые подталкивают ткань вниз по его бедрам, он аккуратно выходит из них.

— Ли, ты увере…

Я больше не собираюсь слушать его сомнения. Вместо того чтобы ждать, пока он выговорится, я сама навожу его на вход и опускаюсь на весь его твердый член до самого конца. Он растягивает меня так чертовски сладко, что я запрокидываю голову от удовольствия. Голова больно ударяется о стену, но мне абсолютно плевать. Его ладонь тут же оказывается на затылке, он осторожно гладит это место, а второй рукой цепляется за мой бок, и начинает двигаться внутри меня.

— Осторожно, детка, — ухмыляется он, и в его взгляде столько голода, что зеленый цвет глаз почти неразличим.

Он задает беспощадный темп, забирая у меня все, что я могу ему отдать. Я беру его лицо в ладони, притягиваю ближе, так что наши губы разделяет всего один вдох.

— Трахни меня сзади, Куилл.

— ебаный ад, — выдыхает он глухо, но уже в следующую секунду выходит из меня и ставит мои ноги на пол. Разворачивает меня, прижимая ладонью между лопатками, пока моя грудь и щека не оказываются прижатыми к прохладной стене. От холода мои соски мгновенно напрягаются.

Мак входит в меня снова и одновременно шлепает по заднице. Его руки сжимают мои бедра, и он находит нужный ритм.

Я чувствую, как мои внутренние стенки начинают сжиматься вокруг него.

— Куилл! — выкрикиваю я.

— Вот так. Кончи для меня, моя жадная девочка, — его рука скользит с бедра к моему клитору, и он начинает водить по нему кругами кончиками пальцев.

Этого достаточно. Взрыв за взрывом сотрясают мое тело, пока Мак продолжает трахать меня сквозь оргазм. Он кончает сразу после меня, с моим именем на губах.

— Такая охуенная девочка. Ты просто богиня, Лелони.

Он успевает поймать меня в тот момент, когда мои колени подгибаются от накрывших меня судорог.

Мак поворачивает меня к себе и позволяет обмякнуть у него на груди, пока нежно моет и наносит кондиционер на мои волосы. Он аккуратно промывает все мое тело, заботясь о том, чтобы каждая клеточка была чистой, а потом быстро и уверенно споласкивается сам. Я бы предложила сделать это за него, но почти уверена, что в любую минуту просто рухну лицом вниз.

Он заворачивает меня в мягкое пушистое полотенце, помогает вытереться, а потом ведет нас в спальню и устраивается сзади, прижимаясь ко мне.

— Спи, Ли. Я рядом.

Да, он действительно рядом, и я тоже у него есть.

На следующее утро мы с Маком сидим на диване, укутанные в огромное пушистое одеяло, когда в дверь раздается стук, и мы оба недоуменно переглядываемся.

— Ты кого-то ждешь? — я смотрю на Мака в поисках объяснения, но он выглядит так же озадаченно, как и я.

— Нет. А ты?

Я не удерживаюсь от смеха.

— Я даже адреса не знаю. Как я могу кого-то ждать?

— Ладно, принято. Сиди здесь.

Без следа исчезает тот дурашливый Мак, к которому я уже успела привыкнуть. На его месте теперь стоит мужчина, внешне похожий на моего парня, но черты лица у него стали каменными, а в глазах не осталось ничего, кроме холодного безжалостного взгляда мафиози.

Он поднимается с места, и я разворачиваюсь, чтобы успеть увидеть, что произойдет дальше. Откуда-то, буквально из воздуха, он вытаскивает пистолет и с такой походкой приближается к двери, будто за ней стоит целая армия. Он двигается бесшумно, и как только заглядывает в глазок, из его уст срывается тихое проклятие, а затем он распахивает дверь.

На пороге стоит Деклан с ухмылкой, как у Чеширского кота.

— Блять, Дек, ты чуть пулю не поймал.

Деклан фыркает:

— Да ну, брось. С чего бы тебе меня стрелять? В Роуэна может быть. В близнецов сто процентов. Но меня или Кирана? Ни за что.

Мак опускает курок, убирает пистолет за пояс и возвращается ко мне, не удостоив Деклана ни словом, ни взглядом. Тот закрывает за собой дверь и снимает ботинки в прихожей.

— Эй, а Джейкоб с тобой? — не отрывая взгляда от Деклана, спрашиваю я. В открытую дверь я заметила оранжевый мотоцикл, а у Джейкоба как раз такой.

— С чего ты взяла, что он должен быть здесь? — скривившись, бросает Деклан.

— Может, потому что он мой брат, и, если верить Маку, этот шикарный дом теперь тоже мой? — огрызаюсь я.

Улыбки, которые расползаются по лицам обоих мужчин, трогают меня до глубины души.

— Тебе нравится? Я правда вложил в него кучу сил, — Деклан буквально расцветает от признания того, что этот дом — не только Маков, но и мой.

— Я в восторге. Но на самом деле это была не главная причина, по которой я спросила. Я подумала, что его мотоцикл стоит снаружи.

— Оранжевый CBR1000? — он кивает назад, бросая большой палец через плечо в сторону закрытой двери, пока идет дальше вглубь дома и обходит диван с другой стороны.

— Эм... ну, наверное? — Мак притягивает меня к себе, и мы снова устраиваемся так, как сидели до того, как их постучали.

— У Джейкоба нет такого байка, — фыркает он, но смех тут же сходит на нет. — У Джейкоба же не может быть точно такой же модели, как у меня... правда?

У Мака вырывается сдержанный смешок:

— Забыл тебе сказать, но да, брат. Один в один.

Деклан так резко достает телефон, что я удивляюсь, как он вообще не вылетает у него из рук.

Я бросаю на Мака вопросительный взгляд, и он, наклонившись ко мне, шепчет:

— Сейчас он либо пишет Джейку, либо своему байкеру, чтобы срочно подогнали новый.