Правда, всегда

Глава 8

Ли

Прошла неделя с тех пор, как Мак хоть раз дал о себе знать помимо рабочих моментов. В ту ночь, когда он уехал, мы разговаривали по телефону, пока он не добрался до брата. Я уснула почти сразу после этого, и с тех пор он мне ни разу не звонил. Наверное, я показалась слишком навязчивой, когда позвонила ему после его отъезда. Хотя, честно говоря, я его не виню, я и правда прихожу в комплекте с багажом и кучей нужд.

У меня бывали хорошие дни и плохие. В общем все, как у всех. Только в отличие от всех, мои плохие дни хуже, чем у большинства. И сегодняшний день точно не из числа хороших. Такие, как правило, и не бывают хорошими. Дитер сидит в кресле рядом с моим в гостиной, листает что-то в телефоне. Ханна сейчас в школе, и он решил, что обязан провести весь день, уставившись на меня, развалившуюся в этом кресле, пока аппарат делает свою работу, чтобы продлить мне жизнь хоть еще на немного.

— Все в порядке, Ли? — Дитер отрывается от телефона и бросает на меня внимательный взгляд.

— Все нормально, Ди. Тебе вообще не обязательно тут сидеть. Мне даже не нужно ехать в клинику, потому что Папа все уладил. Ты можешь спокойно вернуться к работе.

— Не-а, Kostbarkeit, сегодня моя работа — сидеть вот тут и торчать рядом со своей младшей сестрой.

— Ура, — закатываю на него глаза с таким преувеличением, что театрал бы позавидовал.

Дитер всегда был самым эмоциональным из нас. Он чувствует за всех. Хотелось бы сказать, что это из-за Ханны и того, что он пережил с Мишель. Но это неправда, он был таким с самого начала, сколько я себя помню, да и родители с братьями и сестрами говорят, что он всегда был именно таким. Он не уйдет. Он ненавидит все это дерьмо, пожалуй, даже больше, чем я. Их сводит с ума то, что никто не может защитить меня от этого, от призраков прошлого, которые все равно просачиваются в мою настоящую жизнь. Они вечно кружат рядом, но и сами ничего с этим поделать не могут.

Стук в дверь заставляет нас обоих одновременно повернуться в ее сторону. Дитер подносит палец к губам — знак, чтобы я молчала. Он осторожно встает и направляется к входной двери как раз в тот момент, когда с той стороны раздается второй стук. Заглянув в глазок, он вдруг широко распахивает глаза, поворачивается ко мне и беззвучно шепчет губами:

— Это Бирн.

О, нет. Нет-нет, даже не думай. Я яростно мотаю головой. Уверена, мое потрясение ничем не отличается от выражения лица моего брата. Он смотрит на меня и четко кивает, а потом приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, и закрывает ее за собой. Как только я слышу, как щелкает замок, тут же хватаю телефон и открываю приложение с камерой наблюдения в коридоре. Мне скучно, я любопытная, ну и вообще, интересно, какого хрена Бирн стучит в мою дверь.

Разворачиваю трансляцию на весь экран телефона, делаю звук погромче и наблюдаю за происходящим. Дитер тихо прикрывает за собой дверь и смотрит на… Макa. Сраный хер, это же Мак. Почему? Что?

— Чем могу помочь, Бирн? — осторожно спрашивает Дитер, не сводя с него глаз.

— Я пришел к Ли. Она дома? — Мак делает вид, будто говорит вежливо и непринужденно, но по его позе ясно: ни хрена он не непринужденный.

Мой брат качает головой и пожимает плечами:

— Не хочу тебя расстраивать, но ее нет. В следующий раз лучше позвони или напиши, чем вот так заявляться без предупреждения.

Мак запускает руки в длинные волосы и нервно тянет пряди на затылке:

— Я пытался. Я всю неделю ей звонил и писал. Я не знаю, в чем моя вина. Честно? Сейчас даже не в этом дело. Я просто хочу знать, что с ней все в порядке.

Теперь уже моя очередь хмуриться. О чем он вообще говорит? Ни одного звонка, ни одного сообщения от него я не получала.

— Слушай, я не знаю, почему она тебе не отвечает. Но я точно знаю одно: если бы она хотела с тобой поговорить, то она бы это сделала. И еще я знаю, что если ты хоть раз сунешься сюда без приглашения, я или кто-нибудь из тех, кто будет дома, не раздумывая всадим тебе пулю в лоб. У наших семей тесные связи, поэтому я сейчас держусь, но если ты не перестанешь доебываться до моей младшей сестры, все это быстро изменится.

Уголки губ Мака поднимаются в почти хищной, зловещей ухмылке. Такой, которая сразу дает понять: он хочет его добить.

— Ты имеешь в виду приемной сестры?

В одно мгновение из этого жилого комплекса будто высосало весь воздух, до последней молекулы. Ну, то есть, очевидно, что я приемная; он же знает, как именно я познакомилась с Никс. Не так уж сложно провести параллель от «спасена из сети секс-торговли» до «удочерения». Логично предположить, что шансов вернуться к биологическим родителям у меня было почти ноль. Но то, что он использует это как оружие, как меч, чтобы ранить Дитера, вот этого от него я не ожидала. Особенно с учетом истории его старшего брата.

Я моргаю, и в следующий момент Дитер уже прижал Мака к дальней стене, вдавив предплечье ему в горло.

— Что ты, блядь, только что сказал?

— Я не заикался, Фишер. Я знаю, что она приемная. Ее спасли благодаря моей невестке. У меня есть подозрения на большее, но нет никаких доказательств, чтобы это подтвердить.

— Я, сука, убью тебя. Прямо здесь, прямо сейчас. Я не шучу, Мак. Держись подальше от Лелони.

Я не знаю, откуда он его достал, но вдруг в руке Дитера оказывается нож, и лезвие упирается в горло Мака. Рука у него дрожит от ярости.

Мак поднимает руки в жесте капитуляции:

— Я думал, ты не в деле?

— Это не значит, что меня не научили постоять за себя или защитить свою семью. Уходи. И больше, блядь, не вздумай сюда приходить.

— Я уйду. Но запомни: как только она сама меня позовет, я появлюсь здесь в ту же секунду. И пусть хоть кто-нибудь попробует мне помешать. Скажи Ли, чтобы, черт побери, взяла трубку. Я переживаю.

Он уходит, швырнув напоследок эту фразу к ногам Дитера, словно последнюю гранату.

Закрываю приложение с камерами и начинаю лихорадочно перебирать в голове все, что могла упустить. Я точно ничего от него не получала, я в этом абсолютно уверена. Иногда у меня случается туман в голове, но уж чтобы забыть, что заблокировала кого-то — такого никогда не было.

Дитер влетает обратно в квартиру, весь на взводе. Его безумный взгляд устремляется на меня:

— Kostbarkeit, ты больше с ним не разговариваешь. Этот тип ебанулся.

Я закатываю глаза на его драму:

— Он просто волнуется, а ты на него с ножом кинулся. Откуда у тебя вообще нож?

— Не твое дело. Если он такой замечательный, тогда почему ты его игнорируешь?

— Я не игнорирую. Я вообще от него ничего не получала.

Пальцы сами ведут меня по экрану к настройкам безопасности. И, конечно же, вот он, его контакт, четко занесен в черный список.

— Что за херня?.. — бормочу я и тут же удаляю блокировку.

И тут они начинают сыпаться, его сообщения за всю прошедшую неделю, одно за другим. Я поднимаю руку и прикладываю ко лбу. Все это... совсем не имеет смысла.

Рука Дитера мягко ложится мне на затылок, пока он заглядывает через плечо:

— Ты правда этого не делала?

Я молча качаю головой.

— Я разберусь, Ли. Не забивай себе этим голову.

Телефон в моей руке наконец перестает вибрировать хоть на секунду, и я закрываю глаза, на меня резко накатывает усталость так, что сбивает с ног.

— Дитер?

— А? — отвлекается он, явно строчит в общий чат, рассказывая обо всем.

— Он мне нравится.

И вот, у меня его полное внимание.

— Что? Кто?

— Куилл… Мак. Он мне нравится. Я не знаю, почему он оказался в ЧС, но я рада, что он больше не там.

Я слышу, как он улыбается, даже не глядя на него:

— Ладно, младшая сестренка. Поспи немного, ты выглядишь измученной.

Я засыпаю в ту же секунду. И вижу сны, в которых мне улыбается самый сексуальный из братьев Бирн.

Я сижу за крошечным столиком в кафе «Ландауэр», с ноутбуком перед собой, на экране нужная мне программа, а пальцы летают по клавишам. Я почти нашла этого ублюдка для братвы. Мне ненавистна работа на них, но они платят щедро, так что я просто скрипя зубами делаю свое дело. Моя работа довольно проста. Люди со стороны нанимают меня, чтобы я находила тех, кого они не могут отыскать сами. Я их выслеживаю и передаю тем, кто меня нанял. Есть одно условие: я берусь только за тех, кто причинял боль женщинам и детям. Я много работаю на криминальный мир, на тех, кто входит в один процент самых влиятельных, и даже на таких, как я, но просто не столь искусных.

Я отвлекаюсь от работы, когда чувствую на себе чей-то взгляд. Медленно закрыв ноутбук и оглянувшись по сторонам, я замечаю эти красивые, мшисто-зеленые глаза. Они немного покрасневшие. Похоже, он плохо спал прошлой ночью.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как Мак идет ко мне. Вчера вечером я просмотрела все его сообщения и ответила ему, объяснив, что он каким-то образом оказался в списке заблокированных. Мы немного переписывались, но мне было нехорошо, поэтому разговор быстро сошел на нет.

Мак отодвигает стул напротив меня и опускается на него. Его улыбка, едва тронувшая губы, заставляет живот сжаться.

— Привет, Красотка.

— Что ты здесь делаешь? — Мы на территории немцев. Я знаю, что ему сюда нельзя.

Он смеется над моей прямолинейностью:

— Ну, я тоже рад тебя видеть.

— Нет, я не это... Я имею в виду... тебе же нельзя здесь появляться.

— Беспокоишься обо мне, Умная девочка?

— Нет, конечно же нет, — раздражение вспыхивает внутри. — Мне вообще все равно. Я просто спросила.

Он улыбается так мягко, так искренне и счастливо.

— Я в порядке. Просто заехал выпить лучший кофе в городе.

— Это и правда лучший кофе, — я дарю ему легкую улыбку.

— Так и есть. Чем ты сегодня занимаешься? Хочешь провести день вместе?

Он смотрит с такой надеждой, что мне не хочется его отталкивать. Но я знаю, что должна. Он знает слишком многое, и даже если это не пугает меня так, как должно бы, я все равно не должна снова с ним встречаться.

— Я знаю про вчера, Мак. Я знаю, что ты сказал моему брату.

— Тогда ты знаешь, что я никуда не собираюсь исчезать. Я буду идти в том темпе, который удобен тебе, как уже говорил в тот день у тебя дома. Но, черт возьми, я не исчезну просто так.

— Ты назвал меня его приемной сестрой, — в моем голосе звучат отвращение и раздражение.

— А что, это было неправдой?

— Это было обидно и совершенно ни к чему. А твой племянник, он тебе тоже приемный?

Выражение ярости, перекосившее его лицо, могло бы обратить в бегство кого угодно. Но ему не повезло, что я злюсь не меньше.

— Нет, Ретт мой племянник. Его отец — мой старший брат. Можешь сам проверить свидетельство о рождении.

— Так что, чтобы ответить на твой вопрос, да, ты был неправ. Дитер — мой второй старший брат. У нас общие родители. Можешь проверить мое свидетельство о рождении.

Я сверлю его взглядом и не собираюсь отводить глаза первой. Мак откидывается на спинку стула и внешне расслабляется.

— Признаю, был неправ. Извини, если задел твои или Дитера чувства, — он ухмыляется.

Прежде чем я успеваю сказать ему, куда засунуть свои извинения, бариста выкрикивает:

— Мак?

Мак поднимается на ноги и улыбается мне сверху вниз:

— Было приятно тебя увидеть, мисс Фишер. Надо бы сделать из этого привычку.

Он наклоняется и, к моему полному удивлению, прижимает губы к макушке моей головы.

— Скоро увидимся.

Выпрямившись во весь рост, он уходит от меня с таким видом, будто весь мир — это его подиум. Забирает свой напиток, благодарит бариста, подмигивает мне и выходит за дверь. Он подмигивает. Какого хрена? Это такой тупой прием, но в моих жилах все равно заиграла кровь от той искры, что несет его внимание.

Он садится в свой темно-синий Jeep Wrangler, и через секунду мой телефон начинает вибрировать на столе.

Мак: Хорошего тебе дня, Ли. Поужинаем?

Качая головой на его настойчивость, я все равно не могу сдержать улыбку. Такой контраст с тем спокойным мужчиной, что сидел на моем диване. Увидеть обе стороны — заставляет меня улыбаться. Тогда он показал мне свою уязвимость, а сейчас я получаю ту самую наглую оболочку, которую он демонстрирует остальному миру. Это его версия «Бирна», и, знаешь что, она мне не противна.

Ли: Мы не можем.

Мак: Не можем или ты не хочешь?

Ли: Первое.

Мак: С этим я могу работать.

Я не знаю, что он там задумал, но уверена, что скоро узнаю. А пока у меня полно дел и через час — сеанс терапии. Моя жизнь и так чертовски загружена. Я даже не представляю, как могла бы вписать его в этот хаос на постоянной основе. Особенно если учесть мое здоровье и все, что с ним связано. А еще мое детство... Оно могло бы соперничать с самыми темными ужасами, какие только можно себе представить.

Я еще та головоломка, и в его жизни для такой точно нет места.