Правда, всегда

Глава 11

Мак

Мои руки отрываются от нее так резко, будто меня откинуло назад, и я поспешно натянул боксеры и джинсы. Сдерживая голос, стараясь, чтобы он звучал спокойно и уверенно, я опустился перед ней на колени и быстро освободил ее запястья от наручников.

— Лелони. Эй, ты в порядке. Все хорошо, Красотка.

Ее глаза метались по мне в поисках… чего — я не знал.

— Ли? Что ты ищешь? — Властная интонация в моем голосе заставила ее резко поднять взгляд и посмотреть мне прямо в глаза.

— Я не давала согласие на игры с ножом, Мак. Это была ошибка. Мне нужно идти.

Схватив леггинсы, которые все еще болтались у нее на щиколотках, она судорожно пытается натянуть их. Она наконец-то их поправляет и поднимается, и только тогда до меня доходит, что она сказала.

— У меня нет ножа. Не просто в руках, его вообще при мне нет. У меня пистолет в кобуре за спиной, и все.

Я медленно поднимаюсь на ноги, делаю шаг вперед и развожу руки в стороны.

— Проверь меня.

Ее глаза, полные паники, становятся еще больше, когда она качает головой.

— Н-нет. Все нормально. Я просто хочу уйти.

У меня внутри все сжимается, желудок выворачивает от страха, звучащего в ее голосе.

— Можешь, конечно, ты можешь поехать домой. Просто… пожалуйста. Осмотри меня сначала. Я не двинусь. Клянусь.

Ее дрожащие руки начинают с моих плеч и медленно скользят вниз, ощупывая меня. Она добирается до щиколоток, а потом, уже поднимаясь обратно вверх, проверяет еще раз. Пока она продолжает, руки у нее дрожат все меньше. Когда она убеждается, что ножа при мне действительно нет, в ее глазах вновь появляется растерянность.

— А тогда что это было? Я почувствовала металл на шее.

С руками, все еще раскинутыми по бокам, я опускаю взгляд на обручальное кольцо моего отца, которое ношу на среднем пальце правой руки. Оно поблескивает в тусклом свете.

Ее выдох тяжелый, словно вместе с ним она отпускает весь страх.

— Это было кольцо? Ты говорил правду.

На ее губах появляется слабая улыбка, и одна сторона моих губ тоже непроизвольно поднимается.

— Да, Красотка. Ты научишься мне доверять. Я всегда говорю правду.

— Всегда?

— Всегда. Даже когда это неудобно. Все, о чем я прошу, чтобы ты делала то же самое.

Я опускаю руки, и они с глухим шлепком ударяются о джинсы на моих бедрах.

— Хорошо. Если ты пообещаешь мне всегда говорить правду, тогда и я смогу делать то же самое.

Она делает шаг вперед, входит в мой личный простор, и мои руки тут же обвивают ее за талию, притягивая к себе. Я опускаю нос к макушке и вдыхаю ее запах. В нем все еще есть тот едва уловимый оттенок Райли, от которого у меня всегда кружится голова.

— Мне жаль, что я напугал тебя.

— Нет, все в порядке. Мне жаль, что я не спросила, прежде чем устроить сцену.

Господи, она так сильно запутала мне голову. Одно только ее присутствие заставляет меня хотеть стать лучше. Я ей не подхожу и, вероятно, никогда не буду подходить. Но я хочу. Она заставляет меня хотеть изменить всю свою жизнь, просто чтобы быть достоин ее рядом.

— Никогда не извиняйся за это. Это моя задача — сделать так, чтобы ты чувствовала себя настолько в безопасности, что тебе даже не пришлось бы об этом задумываться.

Прежде чем она успевает ответить, в полутемной комнате начинает звенеть ее телефон. Она поднимает его с полки, смотрит на экран и тихо выдыхает:

— Блять.

Подносит к уху:

— Алло?

На той стороне достаточно тихо, чтобы я услышал голос какого-то мужика:

— Kostbarkeit, ты где?

— Я ухожу из «Праймтайма». Скоро буду дома.

Ее глаза широко раскрыты, и она смотрит прямо в мои.

— Какого хрена ты делаешь в баре? Ты что, пила?

— Нет, конечно нет. Не тупи, Джейкоб.

Раздражение в ее голосе звенит так явно, что прятать его бесполезно.

— Как ты себя чувствуешь? Мне, наверное, стоит заехать за тобой. Анни уже скоро будет здесь.

— Нет, не стоит. Я уже выезжаю. Увидимся максимум через пятнадцать минут. Ich liebe dich, — поет она напевно.

— Ich liebe dich. Ты сведешь меня с ума, честно. Я из-за тебя пить начну, клянусь, и седым стану раньше времени.

— Нет, не приедешь. Ты же знаешь, как я отношусь к людям, которые злоупотребляют алкоголем. Я скоро буду дома. Пока, братик.

Она сбрасывает вызов и улыбается мне. Мне приходится притвориться, будто удар под дых я получил от ее улыбки, а не от слов о людях, которые пьют.

— Можно я провожу тебя домой?

Я протягиваю руку и переплетаю наши пальцы. Я готов на что угодно, лишь бы провести с ней еще десять минут.

— Не обязательно. Со мной все будет в порядке.

— Не потому что должен, а потому что хочу.

Мой большой палец мягко скользит по тыльной стороне ее ладони, пока она обдумывает это.

— Ладно. Только скажу Никс.

Я достаю телефон из кармана и нажимаю на имя брата, поднося трубку к уху. Расширяю глаза и улыбаюсь ей, чтобы разрядить остаточное напряжение, повисшее в воздухе. Ее смешок говорит о том, что это сработало.

— Ты, блять, где?

Голос Киран звучит громко и без капли терпения, отчасти из-за музыки на фоне, отчасти потому, что он был слишком увлечен Голубкой, чтобы заметить, как я ушел.

— Ну… я в кладовке. Слушай, это не важно. Я собираюсь проводить Лелони домой, ее брат только что ей позвонил. Вернусь через пару минут.

— Мак? Не уверен, что это…

Я перебиваю его, зная, что она может его слышать:

— Все нормально, Ки. Я вернусь через двадцать минут, а если нет, то можешь сжечь город к чертовой матери.

Я сбрасываю вызов, прежде чем он успевает что-то добавить.

— Ладно, пойдем.

Идти по центру города, держа за руку эту потрясающую девушку, с привкусом ее на языке, серьезно, жизнь не может быть лучше. Мы почти не разговаривали с тех пор, как вышли из бара, но впереди еще минут десять пути, и у меня в голове крутится один вопрос, который не дает покоя.

— Твои братья, похоже, довольно чильно тебя оберегают?

Я решаю задать именно этот вопрос, а не тот, который на самом деле не дает мне покоя.

— Да, мои родители и сестра тоже. Мы вообще все друг за друга горой.

— Знаешь, после того, как ты сказала проверить твое свидетельство о рождении, я попытался найти тебя. Хочешь знать, что странно? Я ничего не нашел. Даже самого свидетельства о рождении.

Она едва сдерживает улыбку.

— Ага, и не найдешь. Ты хорош, Мак, и я это признаю. Ты единственный, кто смог бросить вызов моим мозгам с тех пор, как мы оба начали работать. Но я все равно лучше. Ты не найдешь ни единой зацепки, ни на меня, ни на мою сестру, ни на мою маму. Если хочешь что-то узнать, придется делать это по-старинке.

Она, конечно, права, но могла бы и не врезать так жестко. Прямо по самолюбию, блять.

— По-старинке, да? И как это честно, если ты можешь найти про меня почти все?

Ее смех разливается по телу, как тепло от костра.

— Обещаю, с этого момента я буду делать вид, что ничего не знаю. Я просто девушка, иду по городу с парнем, у которого добрые глаза и сногсшибательная улыбка. Так сойдет?

— Ты правда считаешь, что у меня сногсшибательная улыбка?

Я дразню ее, чтобы немного разрядить обстановку, но при этом прекрасно понимаю, что она только что дала мне тот самый шанс, которого я так ждал. Когда я не отвечаю так, как ей хочется, она мягко толкает меня плечом.

— Да, в полне сойдет. Но я предлагаю одно дополнение.

— Какое? — Ее глаза прищуриваются.

— Мы должны говорить правду.

Она вздыхает, потом останавливает нас и поднимает на меня взгляд. Ее изумрудные глаза такие красивые, что у меня внутри все сжимается от боли.

— Поправка принята. Правду всегда. Но мы оставляем за собой право не отвечать на вопросы, к которым еще не готовы. Никакой лжи, только право на вето.

— Звучит честно. Но мы не можем держаться за право вето вечно, только пока не почувствуем, что готовы отвечать.

Я притягиваю ее к себе, и когда она едва заметно приподнимается на носочках, я накрываю ее губы своими. Это целомудренный поцелуй, просто чтобы скрепить договоренность, но внутри меня загорается целое пламя. Я отстраняюсь слишком быстро, по крайней мере, для себя, но она хочет все сделать правильно, и мы действительно сделаем все правильно.

— Ладно, договорились. И какой у тебя первый вопрос, Атакующий-Мак?

Она улыбается, глядя на меня снизу вверх, и в ее глазах пляшет озорство.

— Во-первых, никогда больше так меня не называй. Особенно после того, как я все еще чувствую вкус твоей кискиу себя на языке.

Я поднимаю брови и бросаю ей ту самую улыбку, которую она, по ее словам, обожает. Она шутливо толкает меня, а я снова беру ее за руку, и мы продолжаем идти.

— Во-вторых, я слышал, как твой брат начал паниковать, когда подумал, что ты сегодня пила. Почему?

Ее шаг на мгновение сбивается.

— Я на препаратах, с которыми нельзя пить.

Это тут же привлекает мое внимание.

Какие препараты? Что с тобой? Ты в порядке?

С каждым словом голос у меня становится все громче. Я чувствую, как паника обвивает сердце и сжимает его, будто змея, опутавшая свою жертву.

Она останавливается, заставляя и меня остановиться, иначе мне пришлось бы просто потащить ее за собой. Ее ладони мягко обхватывают мое лицо, и она тянет меня вниз, пока я не встречаюсь с ней взглядом.

— Я накладываю вето на этот вопрос. Не навсегда, но пока что. Со мной все в порядке. Но ты задаешь слишком много тяжелых вопросов сразу. Давай начнем с легкого, а к остальному перейдем позже.

Мне не нравится этот ответ. Вообще не нравится. Это говорит о том, что что-то происходит. Именно поэтому ее семья так плотно вовлечена в ее жизнь? Из-за этого та загадочная женщина приходит и уходит из ее квартиры три раза в неделю? У меня подступает тошнота. Но при этом я понимаю: мне нужно идти в ее темпе. Я прижимаю щеку к ее ладони и киваю. Выпрямившись, мы снова идем вперед. В голове полная каша, но я просто найду возможность покопаться в этом позже.

— А причина, по которой ты так относишься к людям, которые пьют, тоже под вето?

Она кивает:

— Да, мое отношение связано с тем, что я пока не готова рассказать. Просто… если тебе повезло с крепким, здоровым телом, зачем гробить его всяким дерьмом?

Прежде чем я успеваю ответить, она резко меняет тему.

— Ладно, теперь моя очередь задавать вопрос.

— Я открыт как книга, детка. Спрашивай что хочешь.

Пока мы идем, она разворачивает мою ладонь в своей.

— Кто твой любимый брат?

Я резко поворачиваю голову к ней и смеюсь в полнейшем недоумении:

— Что?

Она смеется, глядя на мое лицо:

— Ну давай, кто любимчик?

Я действительно обдумываю ответ, прежде чем сказать:

— Деклан.

— Деклан? Вот уж кого не ожидала. Я думала, ты назовешь Роуэна или Кираном.

— Я всегда буду уважать Роуэна и чувствовать, что обязан ему всем. Он сам этого не видит, но я — да. Он приютил детей, которых с легкостью мог спихнуть в систему, потому что ему тогда было двадцать пять, он был одиноким парнем и просто пытался жить своей жизнью. Киран был моим лучшим другом с самого рождения. Он по-настоящему хороший. Честный, надежный, всегда рядом. Таких почти не бывает. Но Деклан… Деклан — это все, кем я хочу стать. Он смелый, умный, сильный и невероятно заботливый. У него всегда все под контролем, и он умеет глубоко и по-настоящему любить. Быть рядом с ним — это сносит крышу, но в самом лучшем смысле. Если я стану хотя бы на четверть тем мужчиной, каким является он, то со мной все будет в порядке.

Я чувствую себя таким уязвимым, пока жду ее ответа. Та любовь, которую я испытываю к своим братьям, и то, как я только что говорил о Деклане, — это сторона меня, которую почти никто не видит. На самом деле, если твоя фамилия не Бирн, тебе туда просто нет доступа. У меня чуть сердце не выскочило из груди, когда она отказалась отвечать на мои вопросы. Пусть думает, что мы закрыли эту тему, но я ж хрен забью, пока не выясню, что с ней происходит. Она молчит так долго, что, когда наконец говорит, я чуть не вздрагиваю от неожиданности. Такое со мной вообще не случается.

— Это красиво, Куилл.

Она улыбается мне снизу вверх. Похоже, прозвище вырвалось у нее случайно и саму ее немного удивило. Мне нравится. Даже если бы не нравилось, все лучше, чем этот ебаный «Атакующий-Мак».

— Мне нравится, когда ты называешь меня Куилл. Так меня звала мама.

Я улыбаюсь тепло. Моя мама была лучшим человеком, который когда-либо жил на этой земле. Она успела вложить в нас с братьями столько доброты, что мы до сих пор не скатились в ту беспредельную мразь, в какую превращаются многие из тех, кто живет по правилам улицы.

— Ой, прости. Просто это твое рабочее имя, вот я и подумала… Больше не буду так тебя называть.

Блядь, да она такая милая, что сносит крышу.

— Ты не слушала, Красотка? Мне нравится. Ты мне нравишься. Не останавливайся.

— Ладно.

Она начинает идти задом наперед, чтобы не сводить с меня глаз, но тут же запинается. Я мгновенно подхватываю ее, прежде чем она успевает упасть.

— Осторожно, Лелони, — делаю вид, что строго на нее смотрю.

— Люди иногда падают, Куилл. И что ты с этим сделаешь? Побежишь за мной?

— Я пойду за тобой куда угодно, — отвечаю спокойно, как нечто само собой разумеющееся.

Ее убийственно красивая улыбка заставляет меня остановиться как вкопанного.

— Мне не нужно, чтобы ты шел за мной. Мне просто нужна твоя правда.

Ее слова выбивают из меня дух, но этого все равно недостаточно, чтобы стереть улыбку с моего лица. Я слишком счастлив просто от того, что она рядом. Отдал бы все, чтобы провести с ней еще хотя бы пять минут. Но мне так не повезло. Я разворачиваю ее и обнимаю сзади, продолжая идти с руками, обвившими ее талию, пока мы не выходим к подъезду ее дома, и там нас уже ждет Джейкоб. Он стоит у двери, скрестив руки на груди, с таким выражением ненависти, что кого-то послабее, наверное, уже бы трясло от страха.

Очень жаль для него, я не слабый человек.

— Бирн, убери свои гребаные руки от моей сестры.

Джейкоб стремительно идет к нам. Инстинктивно я прикрываю Ли собой, так плавно, что она даже не пытается возразить. Думаю, она вообще не успела понять, что я сделал, пока все уже не случилось.

— Ты, блять, издеваешься? Это моя сестра, а ты еще и защищаешь ее от меня? Посмотри на себя в зеркало, Бирн. Это ты для нее опасность. И ты эгоистичный ублюдок, раз продолжаешь крутиться рядом, прекрасно зная это.

— Я никогда не подвергну ее опасности. То, что у тебя пригорело из-за Наташи и Деклана, еще не дает тебе права срать на мою честь и порядочность, как будто ты сам не воспитывал во мне эти качества. Иронично, правда? Ты злишься на всю семью из-за одной женщины, но сам соврал нам про двух. Кто бы говорил, блядь.

А поскольку иногда я могу быть настоящим хамом, я ставлю жирную точку, и плюю ему под ноги.

Лицо Джейкоба налилось яростью, но прежде чем он успевает сделать хоть шаг дальше, Ли осторожно обходит меня. Ее ладонь ложится мне на предплечье.

— Все нормально, Куилл. Я тебе напишу, хорошо?

Поднимаясь на носочки, она прижимается губами к моим. Я в шоке, и могу только догадываться, насколько ошеломлен сейчас ее брат. Ли провела свою черту, и встала прямо на нее. Она не выбирает чью-то сторону, но ясно дает понять, что хочет узнать меня ближе. Я обхватываю ее лицо одной рукой и пылко целую в ответ, но она слишком быстро отстраняется.

Моя ладонь мягко скользит по ее щеке, пока я улыбаюсь ей сверху вниз, не отводя взгляда.

— Я напишу тебе, как только доберусь домой, малышка. Запри за собой дверь, ладно?

— Ладно. Ты правда мне напишешь?

Ее улыбка почти такая же нежная, как и мой жест. Я задерживаюсь еще на мгновение, чтобы запомнить каждую черту ее лица, и только после этого убираю руку, позволяя ей опуститься обратно на подушечки стоп.

— Я напишу. — Я киваю. — Спокойной ночи, Лелони.

— Спокойной ночи, МакКуиллиан.

Она дарит мне легкую улыбку, а потом поворачивается к брату, отрывая меня от ее ангельского лица.

— Ты раздражаешь. Мне не нужен телохранитель, и я прекрасно могу дойти до двери сама, Джейкоб. — Она тычет пальцем ему в грудь.

Он заводит ее внутрь, а потом, уже из-за закрывающейся двери, нарочно громко бросает, чтобы я точно услышал:

— Ну да, я тоже думал, что ты сможешь дойти домой без того, чтобы подобрать по дороге мусор… а нет, вот мы и здесь.

Честно? Пошел он нахуй. Такой сраной сучкой он еще никогда не был.

Джейкоб до сих пор так злится на Деклана, что, по сути, отрекся от всех нас. Это полнейшая херня, потому что они с Декланом были неразлучны почти всю жизнь. Но одна женщина все разрушила, и теперь оба слишком упрямые, чтобы сделать первый шаг.

Достав телефон, я открываю переписку с Кираном.

Ки: Чувак, ты где?

Мак: Позже буду дома. Все норм. Не жди.

Ки: Понял. Везу жену домой.

Убирая телефон обратно в карман, я разворачиваюсь и направляюсь в сторону Z13. Мне нужно выпить. Или раз десять выпить. Мне нужно хоть как-то замедлить эту неуправляемую карусель в голове, пока я перебираю все возможные варианты, что может быть с Ли. Она сказала, что волноваться не о чем, что с ней все в порядке. Но при этом она точно не из тех, кто признается, даже если все действительно плохо. Все это слишком. Слишком тяжело. Мне нужен этот ожог в горле, чтобы хоть немного приглушить мысли.