Правда, всегда

Глава 29

Ли

Мой папа пришел ко мне и поговорил со мной, и это значило для меня гораздо больше, чем он когда-либо сможет понять. Он поужинал с нами, и мы рассказали ему, чем занимались в последнее время. Признаться, не так уж и многим, но он все равно слушал с вниманием, пока Мак рассказывал ему про машину, которую нашел и над которой сейчас работает. Он был таким живым, когда говорил об этом, прямо светился, кажется, ему и правда нравится брать, казалось бы, сломанные вещи и собирать их заново. Учитывая все, это даже немного иронично. Папа уехал вчера вечером, пообещав, что мы увидимся за завтраком через пару дней, в воскресенье.

Я выныриваю из мыслей, когда Тори подключает мне фистулу⁷. Сегодня я проснулась ужасно уставшей, и руки как будто распирает изнутри. Скорее всего, ничего серьезного, поэтому я ничего не сказала Маку, когда он уходил встречаться с Дэвисом. Он пообещал вернуться через час-другой и, уходя, сказал, что любит меня.

Я лежу на диване в гостиной наверху, с открытым ноутбуком на коленях. Пока печатаю, слышу, как включается аппарат. Последние пару недель Мак немного расслабился, так что я начала подчищать его проекты и взламывать его просто потому, что могу. Ну ладно, еще и потому, что он потом так сладко меня наказывает. На днях, когда он застал меня за тем, как я разбираю его код, он доводил меня до края несколько часов подряд, пока я не превратилась в умоляющее, изнеможденное существо. Никогда бы не подумала, что мне вообще может нравиться такое, но с ним... мне нравится все, что он со мной делает.

Прошло не так уж много времени, когда меня накрывает тошнота. Я едва успеваю схватить стоящую рядом мусорку, как тут же выплевываю завтрак. Услышав, как внизу открывается дверь, я с облегчением выдыхаю, значит, Мак вернулся. Но в следующую секунду понимаю, что это вовсе не Мак. В дверном проеме появляется Тео Росси. Дыхание перехватывает, и паника тут же пульсирует в венах. Он выглядит совсем не так, каким был, когда был мне отцом. Его волосы стали седыми, глаза усталыми, потерянными и, честно говоря, налитыми кровью. Он будто постарел на пятнадцать лет с тех пор, как я видела его на свадьбе — всего-то месяца четыре или пять назад.

Незаметно схватив телефон, я нажимаю на первое имя в списке вызовов и кладу его экраном вниз.

— Тео, что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, прижимая мусорное ведро к подбородку.

— Principessa, — выдыхает он. — Мне так жаль. Я сказал им, что уйду и оставлю тебя с ними, если они будут о тебе заботиться, но теперь вижу, что это было ошибкой.

Тори сейчас в моем кабинете, и я только надеюсь, что она уже позвонила Маку.

— Они прекрасно обо мне заботились, Тео. Мне двадцать три года, мне больше не нужно, чтобы обо мне кто-то заботился.

— Позволю себе не согласиться. Эта жизнь не заканчивается только потому, что ты стала взрослой. Ты все равно постоянно в опасности. Где твоя охрана? — Он резко раскидывает руки и разворачивается на месте. — Ты должна поехать со мной, Райли. Я прослежу, чтобы о тебе заботились, и чтобы люди круглосуточно следили за твоей безопасностью.

Ага, пошло оно все к черту.

— Потому что в прошлый раз это так охуенно сработало?

— Мои люди сражались, чтобы защитить тебя! — яростно отвечает он, защищая своих двух самых отвратительных ублюдков.

— Твои люди продали меня прямо у тебя под носом! — Я выкрикиваю это из последних сил.

Стоит мне только выкрикнуть эти слова, как Роуэн и Деклан влетают наверх, толкаясь друг с другом, чтобы добраться до меня первыми. Роуэн звонил мне раньше, чтобы узнать, как я себя чувствую, раз Мака нет рядом, а Дек, видимо, был с ним. Похоже, Тео их даже не услышал. Его глаза распахнуты, челюсть отвисает.

— Что? — спрашивает он почти шепотом.

— Ты прекрасно меня слышал. Твои люди продали меня, и один из них был моим самым жестоким и повторяющимся насильником. Так что я не хочу слышать ни единого слова о моем папе. Особенно от тебя.

Я выплевываю это «тебя», будто оно такое же мерзкое, каким ощущается у меня во рту.

— Мои люди бы никогда! Маттео и Лео — мои самые надежные охранники! — орет он, будто это способно изменить факты.

— Осторожнее, Тео. Не смей так разговаривать с моей сестрой, — практически рычит Роуэн, медленно подходя и становясь между нами.

— Она моя дочь, Бирн, — выплевывает Тео.

— На самом деле, нет. Так что тебе пора убираться отсюда, Росси. Я небуду повторять. И если ты все еще будешь здесь, когда мой брат вернется домой, он будет куда менее вежлив.

— Да пошел он. Я забираю Райли с собой.

Он делает шаг в мою сторону, и меня бесит до чертиков, что я не могу сделать вообще ничего, кроме как сидеть здесь с рукой, подсоединенной к чертовой машине.

— Райли мертва, Тео. Ты понимаешь это? Она умерла в плену, потому что твои «самые надежные люди» похитили ее, изнасиловали, пытали и творили с ней такое, от чего даже твоим самым лютым кошмарам захотелось бы сбежать куда подальше. Меня зовут Лелони Фишер, и мне ужасно жаль говорить тебе это, но твоя дочь мертва.

Я не подбираю слов. Он явно на грани и совершенно непредсказуем.

Я даже не слышу, как входят Мак и Дэвис, не то что поднимаются по лестнице, но вот Мак оказывается наверху и с размаху бросается на моего биологического отца. Они падают на пол, сцепившись в клубок из рук и ног, и когда Мак прижимает Тео спиной к полу и жестко фиксирует его руки, он скалится:

— Уберите этого ублюдка к черту подальше от нее.

Роуэн и Деклан хватают его каждый за одну руку, и как только Мак поднимается на ноги, они поднимают Тео с пола и выводят его из нашего дома. В следующую секунду Мак уже на коленях рядом со мной. Его ладонь касается моего лба, и только тогда я понимаю, что покрыта липким потом.

— Ты в порядке, красавица? Он трогал тебя? — Он изо всех сил пытается сдержать ярость. Я качаю головой еще до того, как он успевает договорить. Его грудь ходит ходуном, он пытается успокоиться.

— Эй, Ли. Ты бледная, милая. Ты как себя чувствуешь? — спрашивает Дэвис, присаживаясь рядом с Маком.

На самом деле мне совсем нехорошо. Руки начинают болеть, а пальцы неметь. Мак что-то говорит, но его голос будто доносится издалека. Кто-то зовет меня по имени, и в следующую секунду все погружается в темноту.